глава 18
Прошло полтора месяца.
Март вступил в свои права — снег начал таять, дни становились длиннее, а воздух наполнялся запахом весны. В городе стало теплее, и даже моя вечная усталость казалась чуть менее тяжёлой.
Моя жизнь практически не изменилась. Всё та же учёба, тренировки, волонтёрство, конкурсы, портфолио. Я продолжала бежать вперёд, не оглядываясь, но теперь в этом беге появился кто-то, кто бежал рядом.
С Родриком мы стали общаться чаще.
Намного чаще.
Он звонил почти каждый день, и я отвечала. Мы встречались после школы, гуляли по парку, сидели в его гараже, иногда ночевали друг у друга. Я помогала ему с домашкой — он был не силён в литературе и истории, а я терпеливо объясняла ему сложные темы. Он сидел рядом, слушал, иногда отвлекался, но в итоге всё делал.
Он ходил на мои соревнования по черлидингу. Сидел в зале со своими друзьями, свистел и хлопал, когда я выходила на площадку. Я видела его среди зрителей, и почему-то это придавало мне уверенности.
Я ходила на его концерты и репетиции. Сидела на старом диване в гараже, слушала, как он играет, и чувствовала, как музыка проникает в мою душу. Иногда я закрывала глаза и просто слушала — ритм, вибрацию, пульс. Это успокаивало меня.
Но внутри меня было странное чувство. Словно я делала что-то не так. Словно я тратила время, которое должна была посвятить учёбе, на него. Я иногда винила себя за это, особенно когда засыпала поздно, не успев доделать все задания.
Но когда я видела его глаза — тёплые, полные надежды и какой-то тихой радости — мне становилось легче. Он смотрел на меня так, будто я была самым важным человеком в его жизни. И от этого у меня болело сердце.
Мне было жаль его.
Жаль, что он так сильно привязался ко мне. Жаль, что я не могла ответить ему тем же. Жаль, что я не знала, что чувствую на самом деле.
—
В один из вечеров мы сидели у него в комнате. Я сидела за его столом, склонившись над тетрадью, и доделывала его домашку по литературе. Он сидел на кровати, барабаня палочками по столу, и тихо напевал что-то под нос.
— Это сочинение про Дикинсона — сказала я, не поднимая глаз. — Ты должен был прочитать его в прошлом месяце.
— Я прочитал, — сказал он с лёгкой обидой в голосе.
— И что ты запомнил?
— Что там было что то про любовь и поэзию, — усмехнулся он.
Я покачала головой, но улыбнулась.
— Ладно, я перепишу тебе основные мысли. Но в следующий раз ты должен читать сам.
— Договорились, — легко согласился он.
Я перелистнула страницу, взяла ручку, чтобы написать план, и вдруг заметила на тумбочке у его кровати что-то знакомое. Я пригляделась — и поняла, что это ещё один порножурнал. Яркая обложка, броские заголовки.
Я нахмурилась и посмотрела на него с лёгким осуждением.
— Родрик, — сказала я.
— Что? — он поднял голову.
— Ты купил ещё один журнал? — я кивнула на тумбочку.
Он проследил за моим взглядом, и его лицо на мгновение стало смущённым. Но он быстро взял себя в руки.
— Эй, это для вдохновения, — сказал он с улыбкой.
— Для вдохновения? — я подняла бровь. — Ты серьёзно?
— Музыка приходит в самых разных формах, — сказал он с наигранной серьёзностью.
Я закатила глаза, но в уголках губ дрогнула улыбка.
— Ты неисправим, — сказала я.
Он улыбнулся, отложил барабанные палочки в сторону и встал с кровати. Я не придала этому значения, продолжая писать в тетради. Но он подошёл ко мне, и я почувствовала его присутствие совсем рядом.
— Белла, — сказал он тихо.
Я подняла голову.
— Что?
Он протянул руку и взял мою ладонь. Его пальцы были тёплыми, и я почувствовала, как по телу пробегает лёгкая дрожь.
— Встань, — сказал он.
Я невольно поднялась. Мы стояли друг напротив друга, и я чувствовала его дыхание на своём лице. Он был выше, и мне пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
Он смотрел на меня так, как смотрел всегда — тепло, с надеждой, с тем самым огнём, от которого у меня болело сердце. Его взгляд скользнул по моим глазам, потом остановился на губах.
Я знала, что он хочет сделать.
Он начал медленно приближаться, наклоняя голову. Я видела, как его ресницы опускаются, как он закрывает глаза, готовясь поцеловать меня.
Внутри меня всё замерло.
И я отстранилась.
Я сделала шаг назад, высвобождая свою руку из его ладони. Он открыл глаза, и я увидела в них разочарование. Острое, почти болезненное.
— Белла... — сказал он тихо.
— Это глупости, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Ты не должен был этого делать.
Он стоял и смотрел на меня, и в его взгляде была такая тоска, что у меня сжалось сердце. Я видела, как он любит меня. Видела, как ему не хватает моего тепла, моего внимания, моего присутствия. Он нуждался во мне так сильно, но я не могла ему этого дать.
И я не могла переступить через себя ради него.
— Почему? — спросил он тихо. — Почему ты всегда убегаешь?
— Потому что это неправильно, — сказала я. — У меня есть цели. Планы. Я не могу позволить себе отвлекаться на...
— На чувства? — он усмехнулся, но в голосе была горечь. — Ты боишься чувствовать, Белла. Ты боишься, что кто-то станет тебе важен.
— Это не так, — сказала я.
— Тогда что? — он шагнул ко мне, но не касался. — Что тебя останавливает?
Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё дрожит.
— Я не могу, — сказала я. — Я просто не могу.
Он опустил голову, и я видела, как он пытается справиться с разочарованием.
— Ладно, — сказал он. — Я понял.
— Родрик...
— Всё нормально, — он поднял голову и улыбнулся, но улыбка была натянутой. — Ты права. Это глупости.
Я хотела сказать что-то ещё. Что-то, что могло бы облегчить ему боль. Но я не знала таких слов.
— Мне пора, — сказала я.
— Да, — кивнул он. — Конечно.
Я взяла свою куртку, быстро надела её и вышла из комнаты.
Я спустилась вниз, вышла на улицу и вдохнула холодный весенний воздух.
Я шла домой, и внутри меня всё дрожало.
Я видела его глаза. Его разочарование. Его боль.
Я чувствовала себя виноватой.
Но я знала, что поступила правильно.
Потому что если бы я позволила себе почувствовать, я бы потеряла контроль. А я не могла позволить себе потерять контроль.
—
После того вечера я не могла перестать чувствовать вину.
Я видела, как Родрик изменился. Он больше не смотрел на меня тем самым взглядом, не пытался приблизиться, не заигрывал. Он словно взял свои чувства под контроль, спрятал их глубоко внутрь и сделал вид, что ничего не произошло.
Но я видела правду.
Я видела, как тяжело ему даётся это притворство. Как он сдерживается, когда я рядом. Как его руки сжимаются в кулаки, когда ему хочется коснуться меня. Как он отводит взгляд, когда наши глаза встречаются слишком долго.
Мне было тяжело.
Я чувствовала себя ужасным человеком. Я видела его боль и не могла ничего сделать, потому что сама не была готова. Не могла дать ему то, чего он хотел. Не могла переступить через себя.
Но я продолжала быть рядом. Потому что он стал моим другом. Настоящим другом. Тем, кому я доверяла больше, чем кому-либо.
И это было странно. Потому что я никогда никого не считала другом. Я считала людей просто знакомыми. Но он стал исключением. Он стал тем, кто был рядом, когда мне было тяжело. И я хотела быть рядом, когда тяжело ему.
—
В один из вечеров мы гуляли по району.
Весенний воздух был прохладным, но уже не таким холодным, как зимой. Деревья начинали распускаться, и в воздухе пахло сырой землёй и первой зеленью. Мы шли по тихим улицам, обходили лужи, оставшиеся после тающего снега.
Мы почти не говорили. Просто шли рядом, и тишина была привычной. Я чувствовала его настроение — он был грустным, хоть и пытался это скрыть.
Я знала, что у него проблемы. Он рассказал мне вчера — родители наказали его. Группа подала заявку на конкурс талантов, но отец Родрика сказал, что он не будет участвовать. Слишком много времени уделяет музыке, слишком мало — учёбе. Домашнее задание было не сделано, оценки упали, и родители решили, что конкурс — это лишнее.
— Они сказали, что я должен сосредоточиться на школе, — говорил он тогда, глядя в пол. — Что музыка — это несерьёзно.
Я видела, как ему больно. Как он мечтал об этом конкурсе. Как они репетировали неделями. И теперь всё рухнуло.
Мы подошли к моему дому. Уже было поздно — фонари горели жёлтым светом, и в окнах моего дома горел свет.
Я остановилась и посмотрела на него.
— Ну, я пришла, — сказала я.
— Да, — сказал он, пряча руки в карманы куртки. — Иди, отдыхай. У тебя завтра тренировка.
Он улыбнулся, но улыбка была грустной.
Я стояла и смотрела на него. На его опущенные плечи, на его глаза, в которых пряталась боль. На его руки, сжатые в карманах.
Я чувствовала, как внутри всё сжимается.
Я была ужасным другом.
Я видела его страдания, его разочарование, его боль. Я знала, что он нуждается в поддержке. В тепле. В том, чтобы кто-то просто был рядом.
Я подошла к нему ближе.
Он поднял на меня глаза, удивлённый.
Я протянула руки и обняла его.
Я почувствовала, как он застыл на мгновение — от неожиданности, от неверия. Но потом его руки медленно поднялись и обняли меня в ответ.
Он прижал меня к себе крепко, уткнувшись лицом в мои волосы. Я чувствовала его дыхание, его тепло, его руки, которые сжимали меня так, будто он боялся, что я исчезну.
Мы стояли так несколько секунд. Я чувствовала, как его тело расслабляется, как напряжение уходит.
Я не говорила ничего. Я просто обнимала его, давая ему понять, что он не один.
Когда я отстранилась, я посмотрела ему в глаза. В них уже не было той боли — только благодарность и тепло.
— Спасибо, — сказал он тихо.
— Не за что, — сказала я.
Я улыбнулась ему в последний раз, развернулась и зашла в дом.
Я поднялась в свою комнату, села на кровать и уставилась в стену.
Внутри меня было странное чувство. Словно я сделала что-то правильное. Что-то, что было важнее всех моих планов и целей.
Я улыбнулась, чувствуя тепло на душе.
И впервые за долгое время я не чувствовала вины. Только спокойствие.