глава 11
Мы с Райли стояли на крыльце, дрожа от октябрьского холода. Я вызвала такси, а Райли прислонилась к стене, прикрыв глаза.
— Никогда больше не буду пить, — простонала она.
— Ты вроде в прошлый раз тоже самое говорила, — усмехнулась я.
— В этот раз серьёзно.
— Может, останешься у меня? — предложила я, когда такси подъехало. — Ты же не сможешь вести машину.
— Я и не собиралась, — пробормотала Райли. — Оставлю её тут. Заберу завтра.
Мы сели на заднее сиденье, и всю дорогу до моего дома я смотрела в окно на проплывающие тёмные улицы. Голова слегка кружилась, но не слишком — алкоголь постепенно выветривался, оставляя после себя только лёгкую тяжесть.
Мы вышли из такси, я расплатилась, и мы тихо вошли в дом. В прихожей было темно и тихо — Холли уже спала в своей комнате, родителей всё ещё не было. Я на цыпочках провела Райли на второй этаж, в свою комнату.
— Ты как? — спросила я, закрывая дверь.
— Я в порядке, — сказала она, падая на мою кровать. — Но мне нужно переодеться. Это платье душит меня.
Я кивнула и открыла шкаф. Достала свои пижамные шорты и свободную футболку — те, что чуть больше. Протянула их Райли.
— Держи. Моя пижама тебе подойдёт.
— Ты мой спаситель, — простонала она, стягивая платье через голову.
Я сама переоделась в свою привычную пижаму — мягкие короткие шорты и кружевную черную майку. Мы обе завалились на кровать, и я почувствовала, как усталость накрывает меня с головой.
— Белла, — сказала Райли, уже почти засыпая.
— Мм?
— Ты сегодня была молодцом. Вышла из зоны комфорта.
— Я просто пришла на вечеринку, — пробормотала я.
— Нет, — сказала она. — Ты была с нами. Ты улыбалась. Ты танцевала. Ты даже выпила. Это прогресс.
Я хотела что-то ответить, но глаза уже закрылись. Я провалилась в сон, чувствуя, как тепло и уют окутывают меня.
—
Когда я проснулась, солнце уже стояло высоко.
Я открыла глаза и увидела свет, пробивающийся сквозь шторы. Рядом сопела Райли, раскинув руки в разные стороны. Я улыбнулась, глядя на неё — она выглядела смешно и беззащитно.
Я не знала, сколько времени, но чувствовала, что проспала достаточно. Голова немного гудела, но не так сильно, как вчера.
И вдруг дверь открылась.
— Белла! Райли! — мама стояла на пороге, сложив руки на груди. — Уже почти час дня! Вставайте, обедать пора!
— Мам, ещё пять минут, — простонала я, пряча лицо в подушку.
— Нет, — твёрдо сказала она. — Ты проспала почти двенадцать часов. Поднимайся.
— Ааааа! — раздался голос Холли, и она впрыгнула на кровать, приземлившись прямо на нас с Райли.
— Холли! — я закряхтела от небольшой тяжести её тела. — Слезь!
— Вы проспали весь день! — закричала она. — Это уже обед! А я уже гуляла и завтракала, а вы всё спите!
Райли села, растрёпанная и сонная, и уставилась на Холли.
— Кто это? — спросила она хрипло.
— Моя сестра, — вздохнула я. — Холли, дай нам хотя бы пять минут.
— Нет! Мама сказала, что вы должны встать!
Я вздохнула и села, проведя рукой по волосам.
— Ладно, ладно. Мы встаём.
Холли радостно взвизгнула и выбежала из комнаты.
— Она всегда такая энергичная? — спросила Райли, потягиваясь.
— Всегда, — подтвердила я. — Это ужасно.
Мы встали, привели себя в порядок. Райли натянула свою одежду со вчерашнего, я дала ей расчёску и заколки. Через десять минут она была готова.
— Я вызову такси, — сказала она, глядя в телефон. — Заберу машину у Кайлы. Спасибо, что пригласила меня. Ты лучшая.
— Всегда пожалуйста, — сказала я, обнимая её на прощание.
Она ушла, а я пошла в душ. Горячая вода смыла остатки вчерашнего вечера — запах алкоголя, сигарет, чужих духов. Я стояла под струями и думала о том, что, возможно, Райли права. Возможно, такие разгрузки действительно нужны. Я чувствовала себя немного легче, чем обычно. Не такой зажатой.
Я выключила воду, вытерлась, оделась в свою привычную пижаму. Спустилась вниз.
—
На кухне пахло супом. Мама наливала мне тарелку, Холли сидела за столом и рисовала что-то для школы. Отец был в гостиной, читал газету, но я заметила, что он был слишком тихим. Обычно в воскресенье он обсуждал с мамой планы на неделю, смотрел телевизор, что-то говорил. А сейчас просто сидел и молчал.
Я села за стол, взяла ложку.
— Вкусно, мам, — сказала я, отпивая бульон.
— Спасибо, милая, — она улыбнулась, но улыбка была какой-то натянутой.
Я посмотрела на неё внимательнее. Она избегала взглядов в сторону отца.
— Папа, ты не будешь есть? — спросила я.
— Позже, — коротко ответил он, не поднимая глаз.
Я нахмурилась. Между ними явно пробегала какая-то искра — не та, что между влюблёнными. Та, что бывает после ссоры.
Я вспомнила, как в детстве они часто ругались. Громко, надрывно. Я пряталась в своей комнате, зажимала уши подушкой, чтобы не слышать их криков. Потом, когда я подросла, всё утихло. Они стали спокойнее. Я думала, что они научились договариваться. Но сейчас, глядя на них, я видела те же тени, что и раньше.
— Всё хорошо? — спросила я осторожно.
— Всё отлично, — сказала мама слишком быстро. — Не переживай, Белла.
Я не поверила ей.
Но я не стала спрашивать дальше.
Я доела суп, помыла посуду и поднялась в свою комнату. Села на кровать и взяла телефон.
На экране высветилось несколько сообщений от Райли, и одно — от Родрика. Я открыла его.
«Привет. Ты как? Надеюсь, нормально себя чувствуешь после вчерашнего. Не потеряла цепочку?»
Я усмехнулась.
«Цепочка в кармане толстовки», — написала я.
«Хорошо. Надень её когда-нибудь», — ответил он почти мгновенно.
Я не ответила.
Я посмотрела на толстовку, висящую на стуле, подошла и достала из кармана цепочку. Серебро блеснуло в свете лампы. Камешек переливался бледно-голубым.
Я сжала её в ладони.
Потом положила в ящик туалетного столика, рядом с другими моими подвесками.
Я не знала, зачем я её оставила у себя.
Но я не выкинула её.
И это смущало меня больше всего.
—
С Хэллоуина прошло две недели. Две недели, которые превратились в бесконечную череду учёбы, тренировок, волонтёрства и портфолио. Я загружала себя по полной, словно пыталась заглушить что-то внутри. Словно если я буду достаточно занята, то не замечу, как мир вокруг рушится.
Но мир рушился.
В моей семье начались проблемы. Те самые, которые я помнила из детства. Родители ругались. Всегда и везде. За завтраком, за ужином, когда я проходила мимо гостиной, когда закрывала дверь своей комнаты, но всё равно слышала их голоса.
— Ты вообще думаешь о нас? — голос мамы, дрожащий и напряжённый.
— Я думаю о работе, которую ты постоянно критикуешь! — голос отца, твёрдый и холодный.
— Я не критикую, я пытаюсь поговорить!
— Не сейчас, Лора. Не сейчас.
Я стояла в коридоре, прижавшись спиной к стене, и слушала. Знакомое чувство сжимало грудь. То же самое было, когда мне было десять. Они ссорились, я пряталась в комнате и зажимала уши подушкой.
Но теперь я была старше. Я не могла просто спрятаться.
Меня больше всего беспокоила Холли. Ей почти четырнадцать, она всё прекрасно понимает. Она сидела за столом с натянутой улыбкой, делала вид, что не замечает их холодных фраз, но я видела, как она сжимает вилку в руке. Я видела, как её глаза становятся пустыми, когда родители говорят друг с другом сквозь зубы.
Я хотела защитить её. Но не знала как.
Дом стал местом, где я не хотела появляться. Каждый раз, открывая дверь, я чувствовала, как напряжение окутывает меня с головы до ног. Я не хотела слышать их голоса. Не хотела чувствовать этот знакомый запах грядущей бури.
И поэтому я начала соглашаться на приглашения Райли и девочек.
Раньше я отказывалась под любым предлогом. Теперь я искала их сама.
—
В пятницу вечером, после тренировки, Райли подошла ко мне, вытирая пот со лба.
— Слушай, Кайла предлагает съездить в торговый центр. Погулять, купить что-нибудь. Ты с нами?
Я помедлила. Домой не хотелось. Там ждали холодные взгляды и приглушённые голоса родителей, которые даже не скрывали, что ссорятся.
— Да, — сказала я. — Я с вами.
Райли удивлённо подняла брови.
— Серьёзно?
— Серьёзно, — подтвердила я.
Она расплылась в улыбке.
— О, это новый рекорд! Белла соглашается на тусовку второй раз за месяц. Я должна это отпраздновать.
— Не празднуй раньше времени, — усмехнулась я. — Я могу передумать.
— Не смей! — она схватила меня за руку и потащила к выходу. — Пошли, Кайла нас ждёт.
Мы сели в машину Кайлы — вместительный внедорожник, в котором поместились все: я, Райли, Эмма и ещё две девочки из команды. Они всю дорогу обсуждали что-то, смеялись, включали громкую музыку.
Я сидела у окна и смотрела на огни города, мелькающие за стеклом. Чувство свободы, пусть и временное, разливалось внутри. Я не думала о родителях. Не думала об их голосах, о ссорах, о том, что ждёт меня дома.
Я просто ехала в машине с девочками, слушала музыку и позволяла себе быть просто подростком. Не отличницей. Не дочерью. Не будущей студенткой Гарварда. Просто девушкой, которая едет в торговый центр в пятницу вечером.
—
Торговый центр был полон народу. Огни, витрины, запах попкорна и духов. Девочки сразу побежали в отделы с одеждой, что-то меряли, советовались, смеялись.
Я шла рядом, но не была особенно вовлечена в процесс. Я смотрела на вешалки, но мысли были далеко. Потом я заметила книжный магазин и не смогла пройти мимо.
— Я сейчас, — сказала я Райли. — Зайду на минуту.
— Иди, — махнула она рукой. — Только не забудь, что мы не на экскурсии.
Я зашла в книжный. Тишина и запах бумаги. Я провела пальцами по корешкам, выбрала три книги — детектив, сборник эссе и книгу о журналистике, которую давно хотела купить.
На кассе я задержалась, рассматривая стенд с канцелярией. Купила пару блокнотов с твёрдой обложкой — один для заметок, один для планов.
Потом я пошла искать девочек и нашла их в отделе джинсов. Райли держала перед собой пару тёмных, Эмма — скинни. Я подошла к вешалке и случайно наткнулась на голубые широкие джинсы — именно такие, как я искала. Свободные, удобные, на низкой посадке.
— Ого, — сказала Райли, когда я показала их ей. — Это стильно. Меряй.
Я примерила их в примерочной. Они сидели идеально — не слишком мешковатые, но при этом свободные. Я посмотрела на себя в зеркало. Мне нравилось то, что я видела.
— Беру, — сказала я, выходя из примерочной.
— Ещё один шаг к светской жизни, — Райли усмехнулась.
Мы прошли в отдел косметики. Девочки сновали между стеллажами, пробовали помады, тональные основы. Я тоже взяла несколько вещей — тушь, блеск для губ и палетку теней с нейтральными оттенками. Я никогда не любила яркий макияж, но иногда хотелось чувствовать себя красивой. Хотя бы для себя.
Я расплатилась за покупки и вышла из магазина с тремя пакетами — книги, джинсы, косметика. Девочки обсуждали, куда поехать дальше, но я уже чувствовала, как усталость подступает снова.
— Я, наверное, скоро поеду домой, — сказала я.
— Уже? — Райли расстроилась. — Мы только начали!
— Я устала, — сказала я честно. — И мне нужно подготовиться к олимпиаде.
— Ты всегда готовишься, — вздохнула она. — Но ладно. Хоть ты вышла с нами. Это уже победа.
Я улыбнулась.
— Спасибо, что позвали.
— Всегда пожалуйста, — сказала она и обняла меня.
Кайла вызвала мне такси, и я села в машину, держа пакеты на коленях. Ехать домой не хотелось. Совсем.
Я знала, что там ждёт — напряжённая тишина, которую прерывают только резкие голоса родителей. Или Холли, сидящая за столом с натянутой улыбкой.
Я откинулась на сиденье и закрыла глаза.
Когда такси подъехало к дому, я вышла, открыла дверь и зашла в прихожую. В доме было тихо. Никто не кричал. Никто не разговаривал. Только телевизор тихо работал в гостиной.
Я поднялась в свою комнату, поставила пакеты на стол и села на кровать.
Всё было спокойно.
Но эта тишина была обманчивой.
Я чувствовала, как она вибрирует в воздухе.
Я достала из пакета книги, провела пальцами по их обложкам, поставила на полку. Джинсы повесила в шкаф. Косметику разложила в ящике туалетного столика.
Я снова села на кровать и взяла телефон.
Сообщение от Райли: «Ты как? Доехала?»
«Да, всё хорошо», — написала я.
И это было ложью.
Потому что всё было не хорошо. Всё было очень, очень плохо.
Я легла на кровать, глядя в потолок, и мысли одна за другой заполняли голову.
Экзамены. Олимпиада по английскому через две недели. Нужно повторить грамматику, написать ещё два эссе для портфолио. Волонтёрство — на следующей неделе я обещала прийти на дополнительную смену, потому что одна из девочек заболела. Тренировки — Кайла сказала, что будет новая программа, нужно будет выучить элементы за три дня. Поступление — сроки подачи заявок приближались, и я всё ещё перепроверяла свои документы, боялась, что что-то упустила.
А ещё родители. Их голоса, которые звучали даже в тишине. Ссоры, которые я слышала сквозь стены. Холли, которая стала слишком тихой в последнее время. Я думала, как защитить её, как сделать так, чтобы она не слышала того, что слышала я когда-то в детстве.
Голова шла кругом. Мысли путались, накладывались друг на друга, и я чувствовала, как тяжесть давит на грудь.
Я закрыла глаза, но сон не шёл. Тогда я лениво встала с кровати, взяла домашнюю одежду и пошла в душ. Горячая вода немного сняла напряжение, но мысли никуда не ушли. Они просто стали тише, словно приглушённые шумом воды.
Я выключила воду, вытерлась и надела свою привычную пижаму — мягкие короткие шорты и кружевную майку. Волосы были ещё влажными, и я не стала их сушить — просто оставила мокрыми, зная, что через час они высохнут сами.
Я снова упала на кровать, закрыла глаза и попыталась уснуть.
Телефон зазвонил.
Я не шевельнулась. Не открыла глаза. Просто проигнорировала.
Звонок прекратился. Тишина продлилась секунду — и телефон зазвонил снова.
Я вздохнула, с раздражением взяла трубку, даже не глядя на экран.
— Алло? — голос мой был уставшим и хриплым.
— Привет, — раздался голос Родрика.
Я закатила глаза, хотя он не мог этого видеть.
— Родрик, сейчас уже поздно. Я устала. Что тебе нужно?
— Выйди на улицу, — сказал он, и в голосе снова была та мягкая настойчивость, которую я уже знала.
— Нет, — сказала я. — Я не выйду. Я только что из душа, я в пижаме и я хочу спать.
— Белла, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Всего на пять минут. Мне нужно тебя увидеть.
— Ты всегда говоришь "пять минут", — буркнула я. — А потом сидим по часу.
— Я обещаю, — сказал он. — Пять минут. Если не понравится, я уйду.
Я помолчала. Внутри боролись усталость и странное любопытство. Мне не хотелось вставать, не хотелось выходить на холод, не хотелось снова слушать его ревность или что-то ещё. Но в его голосе слышалось что-то, что заставило меня передумать.
— Ладно, — сказала я. — Но если ты начнёшь говорить про Аарона или ещё какую-то ерунду, я уйду.
— Договорились, — сказал он, и я почти услышала его улыбку.
Я вздохнула, положила трубку и встала с кровати.
Накинула поверх пижамы чёрную толстовку, даже не подумав переодеть штаны. Ноги были голыми — в коротких пижамных шортах, которые не спасали от холодного ночного воздуха.
Я спустилась вниз, выскользнула за дверь и вышла на крыльцо.
Родрик уже стоял там.
Он стоял в своей чёрной кофте, руки в карманах широких джинс, и смотрел на меня. Свет уличного фонаря падал на его лицо, делая черты мягче.
— Привет, — сказал он, чуть наклонив голову.
— Привет, — ответила я, садясь на порожек и обхватывая колени руками. — Пять минут. Я считаю.
Он усмехнулся и сел рядом. Не близко, но и не далеко.
— Как ты? — спросил он.
— Устала, — сказала я честно. — Тысячу дел. Экзамены. Олимпиада. Волонтёрство. Поступление. Всё как обычно.
Он кивнул, глядя вперёд.
— А что насчёт семьи? — спросил он осторожно. — Всё нормально?
Я напряглась. Этот вопрос был для меня закрытой зоной. Я никогда никому не рассказывала о своей семье. О ссорах родителей, о том, как я боялась за Холли. Ни Райли, ни девочкам, ни даже себе самой я не позволяла говорить об этом вслух.
Я вообще не любила говорить о чувствах. О мечтах, эмоциях, страхах. Это было моим правилом. Моей защитой. Если я не говорю, значит, никто не сможет использовать это против меня.
— Всё хорошо, — сказала я ровно. — Зачем ты спрашиваешь?
Он посмотрел на меня, пытаясь что-то прочитать в моём лице.
— Просто хотел узнать, — сказал он. — Ты выглядишь уставшей больше, чем обычно.
— Я всегда уставшая, — сказала я, отводя взгляд. — Это моё нормальное состояние.
— Ты всегда так закрываешься? — спросил он тихо.
Я повернулась к нему.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты никогда не говоришь о себе, — сказал он. — Я тебя уже почти два месяца знаю, но я ничего о тебе не знаю. Кроме того, что ты хочешь в Гарвард. Ты никогда не говоришь, что чувствуешь. Что тебя беспокоит. Что тебе нравится.
Я сжала губы.
— Потому что это никого не касается.
— Меня касается, — сказал он.
— Нет, — сказала я твёрдо. — Тебя — нет. Ты мне никто, Родрик. Мы не друзья. Мы даже не знакомы нормально. У меня нет привычки рассказывать о своей жизни незнакомым людям.
Он ничего не ответил. Просто смотрел на меня.
Мне стало неловко от его взгляда. Я отвернулась и уставилась на тёмную улицу.
— Ты права, — сказал он наконец. — Прости. Не буду лезть.
Я не ответила.
Мы сидели в тишине. Я думала о том, что он, наверное, ждёт, что я скажу что-то ещё. Но я молчала. Я не собиралась открываться перед ним. Перед кем-либо.
— Пять минут прошли, — сказала я через некоторое время.
— Знаю, — он улыбнулся, но улыбка была другой. Не такой, как всегда. — Мы можем посидеть еще, если хочешь.
— Я устала, — сказала я, вставая.
Он тоже встал.
— Белла, — сказал он, когда я уже взялась за ручку двери.
Я обернулась.
— Что?
— Я никогда не буду тебя ни к чему принуждать, — сказал он. — И я не буду лезть в твою жизнь, если ты не хочешь. Но я надеюсь, что когда-нибудь ты мне доверишься.
Я ничего не сказала.
— Спокойной ночи, — сказала я и зашла в дом.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
Его слова звучали в голове: «Я надеюсь, что когда-нибудь ты мне доверишься».
Я не хотела никому доверять.
И никогда не доверяла.
Я поднялась к себе, легла в кровать и уставилась в потолок.
Но его голос всё ещё звучал у меня в ушах.