Пульс под кожей

Этот день тянулся бесконечно.

После тренировки я успела перекусить на бегу, потом поехала в приют для животных, где провела почти четыре часа. Собаки лаяли, кошки царапались, клетки надо было мыть, а я чувствовала, что мои руки вот-вот отвалятся. Я выгуляла двух больших псов в парке, и они тащили меня в разные стороны, словно проверяя на прочность.

К тому моменту, как я закончила, на улице уже стемнело. Я поймала такси, доехала до дома и вошла в прихожую, едва волоча ноги.

Мама накрывала на стол, Холли сидела за уроками, отец читал газету в гостиной. Мы поужинали в тишине — я отвечала односложно, потому что язык не ворочался. Еда казалась безвкусной, но я заставила себя поесть, чтобы не упасть в обморок завтра на тренировке.

После ужина я поднялась в свою комнату, сходила в душ и почувствовала, как горячая вода смывает с меня слой усталости, но не до конца. Я вытерлась, надела чистую кружевную майку и короткие шорты, в которых обычно спала. Потом оглядела комнату — книги, тетради, одежда, разбросанная на стуле. Вздохнула и кое-как прибралась, сложила вещи, задвинула стул под стол.

Я посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. Рановато для меня, но я была так вымотана, что глаза слипались сами собой.

Я забралась под одеяло, отключила свет и провалилась в сон почти мгновенно.

—

Я не знаю, сколько прошло времени.

Где-то в ночи меня вырвал из сна навязчивый, пронзительный звонок телефона. Я подскочила на кровати, сердце колотилось где-то в горле. Комната была тёмной, за окном — ни звука, только ветер.

Я нашарила телефон на тумбочке, щурясь от яркого света экрана. Контакт: «Родрик».

Я нахмурилась и сбросила звонок, бросив телефон обратно на тумбочку. Лягу спать. Не буду отвечать.

Телефон зазвонил снова.

Я зажмурилась, сжала зубы и взяла трубку.

— Алло? — голос мой был хриплым от сна.

— Привет, — голос Родрика звучал иначе. Твёрже. Серьёзнее. Без той обычной лёгкой усмешки.

Я вздохнула.

— Родрик, сейчас час ночи. Я сплю. Что тебе нужно?

— Мне нужно тебя увидеть, — сказал он. — Пожалуйста. Выйди на пять минут.

— Нет, — сказала я. — Я очень устала. У меня завтра...

— Белла, — перебил он. — Это не долго. Пожалуйста.

В его голосе было что-то, что заставило меня замолчать. Он не уговаривал и не кокетничал. Он просто просил.

Я села на кровати, прикрыв глаза. Внутри всё кричало, что я должна просто повесить трубку и лечь спать. Но что-то в его тоне заставило меня передумать.

— Хорошо, — сказала я. — Пять минут.

Я бросила трубку, встала, накинула поверх майки чёрную толстовку. Ноги остались в коротких шортах, потому что мне было лень переодеваться. Я спустилась вниз, стараясь не шуметь, выскользнула на улицу и закрыла за собой дверь.

Он сидел на крыльце моего дома, подперев голову рукой. Когда я вышла, он поднял на меня взгляд.

Я села рядом, но на расстоянии. Скрестила руки на груди и посмотрела вперёд, на тёмную улицу.

— Что случилось? — спросила я устало.

— Просто хотел поговорить, — сказал он, но голос был напряжённым.

— О чём?

Он помолчал. Я слышала, как где-то вдалеке лает собака, как ветер шелестит сухими листьями.

— У меня был дерьмовый день, — сказал он наконец. — Группа. Репетиция. Всё валилось из рук. Я злился на всех, на себя, на инструменты. Ничего не получалось.

Я не ответила. Просто сидела и смотрела в одну точку.

— А потом я увидел тебя на стадионе, — продолжил он. — И подумал, что всё станет легче, если я просто увижу тебя.

Я чувствовала, как он смотрит на меня. Но я не поворачивала головы.

— Я устала, Родрик. Мне не до разговоров.

— Я знаю, — сказал он. — Но я хотел узнать, как прошёл твой день.

— Нормально, — сказала я без эмоций.

— Нормально — это как?

Я пожала плечами.

— Тренировка. Волонтёрство. Ужин. Спать.

Он усмехнулся — но смех был невесёлым.

— Ты всегда такая закрытая?

— Я устала, — повторила я. — Это не значит, что я закрытая. Это значит, что я хочу спать.

Он замолчал. Я думала, что он оставит меня в покое, но через пару минут заговорил снова.

— Я видел тебя с Аароном.

Я замерла.

— И что? — спросила я холодно.

— Ты с ним разговаривала, — сказал он. — Он стоял близко к тебе. Улыбался. Ты ему улыбнулась в ответ.

— Это была вежливая улыбка, — сказала я. — Я не могу быть грубой со всеми подряд. Только с тобой.

Я ждала, что он усмехнётся, но он не усмехнулся.

— Он тебе нравится? — спросил он прямо.

Я повернулась к нему и увидела его глаза. В них была ревность. Открытая, неприкрытая, почти злая.

— Что? — переспросила я.

— Ты слышала, — сказал он. — Аарон Сэмюэлсон. Он тебе нравится?

Я почувствовала, как раздражение закипает внутри меня.

— Это не твоё дело, — сказала я. — Мы даже не друзья, Родрик.

— Я понимаю, — сказал он. — Но я хочу знать.

— Зачем?

— Потому что я не выношу, когда другие парни смотрят на тебя, — сказал он. — Потому что я хочу, чтобы ты смотрела только на меня.

Я встала.

— Это всё? — спросила я. — Ты разбудил меня в час ночи, чтобы устроить сцену ревности из-за парня, с которым я даже не разговаривала минуты?

— Ты разговаривала, — сказал он, тоже вставая. — Я видел.

— О боже, — я закатила глаза. — Это было пять минут. Он сказал, что слышал, что я хожу на журналистику. Я сказала «спасибо». Всё.

— Он стоял слишком близко к тебе.

— Ты серьёзно? — я посмотрела на него с яростью. — Ты не имеешь права ревновать меня. Я не твоя девушка. Я вообще ничья девушка. Я ни с кем не встречаюсь. Я не хочу ни с кем встречаться. И особенно с тобой. Ты понял?

Он смотрел на меня, и его взгляд смягчился. Но ревность всё ещё была там.

— Я понял, — сказал он тихо.

— Тогда зачем ты это делаешь? — спросила я. — Зачем ты постоянно лезешь в мою жизнь? Я не просила тебя об этом. Я не давала тебе никакого повода.

— Ты не давала, — согласился он. — Но я не могу остановиться.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но слова застряли в горле.

— Ты глупый, — сказала я наконец.

— Знаю, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Я вздохнула, закрыла глаза и покачала головой.

— Я иду спать, — сказала я. — Это был самый странный разговор в моей жизни. Спокойной ночи.

Я развернулась и пошла к двери.

— Белла, — сказал он.

Я остановилась, не оборачиваясь.

— Я не хотел, чтобы ты злилась, — сказал он тихо.

— Ты всегда этого добиваешься, — ответила я.

Я вошла в дом и закрыла за собой дверь.

Поднялась в свою комнату, легла на кровать и уставилась в потолок.

Он был сумасшедшим. Абсолютно сумасшедшим.

Почему он так реагирует на какого-то Аарона? Почему он вообще думает, что имеет право на это?

Я закрыла глаза, пытаясь заснуть.

Но в голове крутился его голос, его взгляд, его ревность. И это выводило меня из себя.

Потому что где-то глубоко внутри я знала, что ревность — это не просто каприз. Это чувство. И он чувствовал это ко мне.

И я не хотела это признавать.

Прошла неделя.

Я почти забыла о том ночном разговоре. Почти. Родрик всё так же смотрел на меня в школе, но не подходил. Он словно ждал чего-то. Или просто давал мне пространство. Мне было всё равно.

Наступила суббота. Хэллоуин.

Холли с самого утра носилась по дому в костюме ведьмы, который мама сшила ей за неделю. Она прыгала и визжала, показывая мне свои косички и шляпу. Я улыбнулась ей — в который раз удивившись, что мы с ней такие разные. Она вся в эмоциях, я — в расчётах.

— Белла, ты идёшь на вечеринку? — спросила она, когда я завтракала.

— Ещё не знаю, — сказала я, хотя уже почти решила, что пойду. Райли с утра завалила меня сообщениями, уговаривая не быть скучной.

Холли ушла с друзьями гулять по соседним домам с криками «Сладость или гадость!». Родители тоже собрались — их пригласили новые друзья на ужин. Дом опустел, и я осталась одна.

Я сидела в своей комнате, глядя в окно, и думала. С одной стороны, мне хотелось просто остаться дома, почитать книгу, лечь пораньше. С другой — я чувствовала странную пустоту. За этой бесконечной гонкой за Гарвардом я забыла, каково это — просто быть подростком. Просто сидеть с друзьями и не думать об экзаменах.

Я решила, что схожу. Хотя бы на пару часов. Чтобы Райли отстала. Чтобы доказать себе, что я не робот.

—

Райли приехала без пятнадцати семь. Я открыла дверь, и она ворвалась в дом с криком:

— Хэллоуин! Ты готова?

— Почти, — сказала я, пропуская её в свою комнату когда мы поднялись наверх.

Райли была в коротком чёрном облегающем платье, на голове — кошачьи ушки. Выглядела она потрясающе, как всегда. Она осмотрела меня с ног до головы и нахмурилась.

— Белла, ты серьёзно? — спросила она, указывая на мои джинсы и толстовку.

— А что? — я пожала плечами. — Я не люблю наряжаться.

— Это Хэллоуин! — воскликнула она. — Ты могла бы хотя бы надеть что-то более праздничное.

— Я чувствую себя комфортно в этом, — сказала я. — Мне не нужен костюм, чтобы хорошо провести время.

Райли закатила глаза, но улыбнулась.

— Ты невыносима. Но я тебя всё равно люблю.

Я усмехнулась и собрала волосы в небрежный низкий хвост, потом передумала и распустила — они чуть вились на концах от влажного воздуха. Я посмотрела на себя в зеркало. Широкие тёмно-синие джинсы, чёрная толстовка, простые кроссовки. Ничего особенного. Я не хотела привлекать к себе внимание.

Мы сели в машину Райли, и она всю дорогу рассказывала, кто в каком костюме придёт, кто будет играть музыку и какой алкоголь они привезли. Я слушала вполуха, глядя в окно на украшенные паутиной и тыквами дома.

—

Дом Кайлы был уже забит людьми, когда мы приехали.

Громкая музыка доносилась из открытых окон, двор был уставлен тыквами-светильниками, а повсюду висели гирлянды в форме черепов и летучих мышей. Мы вошли внутрь, и меня накрыло уже знакомой волной: запах алкоголя, сигарет, духов и пота. Люди смеялись, танцевали, пили из пластиковых стаканчиков.

Я сразу почувствовала, как усталость подкатывает к горлу. Но я заставила себя улыбнуться и пошла за Райли в гостиную, где уже сидели наши девочки.

— Белла! Ты пришла! — Эмма подскочила и обняла меня. Она была в костюме медсестры, что смотрелось забавно.

— Ты в толстовке? — Кайла подняла бровь.

— Я в толстовке, — подтвердила я, садясь на диван.

Девочки переглянулись и засмеялись.

— Ты единственная, кто пришёл на Хэллоуин без костюма, — сказала Кайла. — Но ты выглядишь мило. Идёт тебе.

Я улыбнулась и откинулась на спинку дивана. Райли уже смешалась с толпой, кого-то обнимала, с кем-то танцевала. Я сидела в кругу своих, слушала их разговоры, но не участвовала. Я чувствовала себя здесь чужой.

Через час я поняла, что хочу пить. Горло пересохло от громкой музыки и криков.

— Я сейчас, — сказала я девочкам и встала.

— Возьми и мне что-нибудь! — крикнула Райли, махнув рукой.

Я кивнула и направилась к бару. Толпа раздвигалась передо мной с трудом — я почти пробиралась сквозь танцующих. У стола с алкоголем было полно людей, но я дождалась очереди и взяла себе привычный мохито. И ещё стакан с алкогольным коктейлем для Райли.

Я отошла в угол, чтобы не мешаться, и прислонилась к стене. Сделала глоток. Лёгкая горечь и мята. Напиток был почти вкусным. Я стояла и смотрела на всех этих людей, танцующих и смеющихся, и чувствовала себя отстранённой. Как будто я смотрела на жизнь в кино, а не жила её.

Я как раз додумывала эту мысль, когда почувствовала, что кто-то приближается.

— Белла! — голос был низким и уверенным.

Я подняла глаза.

Аарон.

Он выглядел как всегда — высокий, спортивный, с той наглой улыбкой, которая, наверное, нравилась всем девочкам в школе. Он был без костюма, только чёрная рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, и джинсы. От него пахло дорогим парфюмом — сильным, терпким, почти удушающим.

— Привет, Аарон, — сказала я нейтрально.

— Я рад, что ты пришла, — сказал он, становясь рядом. Слишком близко. — Думал, ты не появишься.

— Я обещала Райли, — сказала я, делая ещё один глоток мохито.

Он улыбнулся, и его глаза скользнули по моему лицу, потом по толстовке, джинсам, снова в лицо.

— Ты не в костюме, — заметил он.

— Я в том, в чём чувствую себя комфортно, — сказала я.

— Это идёт тебе, — сказал он, и в голосе появились нотки заигрывания. — Ты не такая, как все эти девчонки в пластиковых нарядах. Ты настоящая.

Я сжала стаканчик в руке.

— Спасибо, — сказала я коротко.

— Серьёзно, — продолжал он, шагая ещё ближе. — Ты мне нравишься, Белла. Ты умная, серьёзная, целеустремлённая. Я таких не встречал.

— Это ты мне говоришь? — я усмехнулась, стараясь перевести всё в шутку. — Ты встречался с Кайлой. Она тоже серьёзная.

— Кайла — это прошлое, — сказал он, отмахнувшись. — А ты — это будущее.

Я внутренне напряглась.

— Я не ищу отношений, Аарон, — сказала я честно. — Я сосредоточена на учёбе.

— Я понимаю, — сказал он, и его голос стал мягче. — Но я могу быть рядом. Я не буду мешать. Просто хочу узнать тебя лучше.

Он положил руку мне на плечо.

Я почувствовала его пальцы сквозь толстовку, и мне стало неприятно. Это было неуместно. Навязчиво.

— Аарон, — сказала я, отодвигаясь. — Я серьёзно. Мне не нужны отношения. И особенно мне не нужны парни, которые только что расстались с моей подругой.

— Кайла сама сказала, что всё кончено, — сказал он, убирая руку, но не отступая. — Мы оба это решили.

— Мне всё равно, — сказала я. — Я не хочу быть тем, кто будет залечивать твои раны.

Он усмехнулся, но улыбка стала чуть напряжённой.

— Ты жёсткая, да? — сказал он.

— Я честная, — ответила я.

Он шагнул ещё ближе, и я почувствовала запах его парфюма в полной мере. Он перебивал даже запах алкоголя.

— Мне нравятся честные девушки, — сказал он тихо. — Это будоражит.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Я уже хотела сказать ему, чтобы он отошёл, когда заметила движение в углу комнаты.

Я повернула голову и встретилась взглядом с Родриком.

Он стоял в дверях, сжимая в руке бутылку пива. Волосы были растрёпаны, на нём была футболка и широкие черные джинсы. Он не улыбался. Он смотрел на нас.

И в его глазах была та же ревность, что и неделю назад.

Я нахмурилась и отвернулась.

— Аарон, мне нужно к подругам, — сказала я и попыталась обойти его.

— Подожди, — сказал он, перегораживая путь. — Мы же ещё не договорили.

— Я договорила, — сказала я твёрдо.

Я обошла его и пошла к дивану, чувствуя его взгляд в спину.

И взгляд Родрика.

Они оба смотрели на меня.

Я села на своё место, сделала большой глоток мохито и уставилась в одну точку.

Этот вечер начинал меня бесить.

—

Вечеринка набирала обороты.

Музыка стала громче, люди — пьянее, танцы — разнузданнее. Кто-то уже плескался в бассейне на заднем дворе, несмотря на холодный октябрьский воздух. Кто-то целовался в углах. Кто-то громко смеялся над чем-то, что в трезвом состоянии вряд ли показалось бы смешным.

Я сидела на диване в кругу девочек, но чувствовала себя всё более отстранённой. Мохито лился рекой — я уже не помнила, сколько стаканов выпила. Три? Четыре? Может, пять. Я не считала. Обычно я контролировала себя, но сегодня хотелось просто забыться. Хотя бы на пару часов.

И я начала чувствовать, как алкоголь мягко разливается по телу. Голова стала чуть тяжёлой, мысли — вязкими, а движения — более плавными. Я не была пьяна в привычном смысле — я не шаталась и не говорила бессвязно, но внутри появилось то самое лёгкое головокружение, которое я так не любила. Я не любила терять контроль.

— Белла, ты как? — спросила Эмма, сидящая рядом.

— Нормально, — сказала я, улыбнувшись. — Просто выпила немного.

— Ого, — усмехнулась она. — Ты расслабляешься? Это что-то новое.

Я хотела ответить, но в этот момент рядом с диваном появился Родрик. Я не заметила, как он подошёл — музыка заглушала шаги. Он стоял передо мной, слегка наклонив голову, и смотрел внимательно.

— Белла, — сказал он. — Нужно поговорить.

Я подняла на него глаза. В его взгляде была та же серьёзность, что и в прошлый раз. Но сейчас к ней примешивалось что-то ещё.

— О чём? — спросила я, не двигаясь.

— Наедине, — сказал он коротко.

Я вздохнула. Мне не хотелось вставать, не хотелось идти с ним куда-то, не хотелось снова слушать его ревнивые монологи. Но в его голосе было что-то, что заставило меня подняться.

— Ладно, — сказала я, вставая с дивана. — Только быстро.

Я пошла за ним через толпу. Мы поднялись по лестнице на второй этаж, где было тише — музыка доносилась приглушённо, а в коридоре горел тусклый свет. Двери спален были закрыты, но из-за некоторых доносились странные звуки. Я поморщилась. Я знала, чем обычно занимаются в таких комнатах на вечеринках.

Родрик открыл одну из дверей — пустую спальню, аккуратную, с большой кроватью и тёмными шторами. Я зашла внутрь, и он закрыл дверь за нами.

Я огляделась и посмотрела на него с лёгким неодобрением.

— Надеюсь, ты не для этого меня позвал? — спросила я, скрестив руки на груди.

Он усмехнулся, но без веселья.

— Нет, — сказал он. — Не для этого.

Я села на край большой кровати — голова слегка кружилась, и стоять было не очень комфортно. Родрик остался стоять, глядя на меня сверху вниз.

— Что ты хотел сказать? — спросила я.

Он помедлил, потом полез в карман джинсов и достал что-то маленькое, блестящее. Он протянул руку, и я увидела серебряную цепочку с аккуратным маленьким камешком — бледно-голубым, почти прозрачным, как кусочек льда.

Я моргнула.

— Это что?

— Это тебе, — сказал он. — С Хэллоуином.

Я уставилась на него, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Ты даришь мне подарок на Хэллоуин? — переспросила я. — Это же не Рождество.

— Знаю, — он пожал плечами. — Просто увидел и подумал о тебе. Камень похож на твои глаза.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Я не хотела этого чувствовать. Не хотела, чтобы он делал такие вещи. Это было слишком. Слишком лично. Слишком... правильно.

Я смотрела на цепочку, и она переливалась в тусклом свете комнаты.

— Я не могу это принять, — сказала я. — Мы даже не друзья.

— Белла, — сказал он мягко. — Это просто подарок. Ты можешь не носить его, если не хочешь. Но я хочу, чтобы он был у тебя.

Я посмотрела ему в глаза. В них была та же ревность, что и неделю назад, но она стала мягче, почти незаметной. Вместо неё — что-то тёплое. Что-то, что я не хотела замечать.

Я взяла цепочку из его рук. Серебро было гладким и прохладным на моих пальцах. Камешек действительно напоминал мои глаза.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которая всегда меня раздражала. Но сейчас она почему-то не раздражала. Она была... искренней.

Я подняла на него глаза, и мы смотрели друг на друга. Тишина повисла между нами, нарушаемая только приглушённой музыкой из-за двери.

— Ты злишься на меня? — спросил он.

— За что? — я приподняла бровь.

— За то, что я в прошлый раз говорил про Аарона, — сказал он. — За то, что ревновал.

Я вздохнула.

— Я не злюсь. Я просто не понимаю, почему ты это делаешь. Мы не встречаемся. Мы даже не друзья. У тебя нет причин ревновать.

— Я знаю, — сказал он. — Но я не могу это контролировать. Когда я вижу, как какой-то парень подходит к тебе, слишком близко... улыбается тебе... я хочу его оттолкнуть. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

— Это очень глупо, — сказала я.

— Знаю, — он снова повторил это слово, и я поняла, что он действительно это знает. Но ничего не может с этим сделать.

Я посмотрела на цепочку у себя в руках. Потом снова на него.

— Ты думаешь, что это что-то изменит? — спросила я.

Он покачал головой.

— Нет. Но я надеюсь, что однажды ты позволишь мне быть рядом.

Я не ответила.

Мы смотрели друг на друга. Тишина затягивалась. И в какой-то момент я заметила, что он сделал полшага ко мне. Он не касался меня, но между нами почти не осталось расстояния.

Я чувствовала его дыхание. Чувствовала запах — терпкий, знакомый, уже привычный.

Я сжала цепочку в ладони.

— Я устала, — сказала я тихо. — И я выпила немного. Мне нужно домой.

Он кивнул.

— Я отвезу тебя.

— Не надо, — сказала я. — Райли отвезёт.

— Белла, — его голос стал тише. — Позволь мне хотя бы проводить тебя до машины.

Я хотела отказаться. Но почему-то я кивнула.

Мы вышли из спальни, спустились вниз. Музыка снова ударила в уши, но я уже привыкла. Я нашла Райли, которая танцевала в толпе.

— Я еду домой, — сказала я ей.

— Ты чего? — она удивилась. — Только начало!

— Устала, — сказала я. — И голова кружится.

Она вздохнула.

— Ладно. Я сейчас, только найду ключи.

— Можешь остаться, — сказала я. — Я вызову такси.

— Нет, я с тобой, — сказала она твёрдо. — Друг так не поступает.

Я улыбнулась и обняла её.

Родрик стоял рядом, молча, и смотрел на меня. Когда я повернулась к нему, он сказал:

— Спокойной ночи, Белла.

— Спокойной ночи, Родрик, — сказала я.

Я вышла из дома и вдохнула холодный ночной воздух. Цепочка всё ещё была у меня в руке.

Я посмотрела на неё. Камешек переливался под светом уличного фонаря.

Я сунула её в карман толстовки.

И впервые за этот вечер я не знала, что чувствую.