глава 12
Прошло ещё несколько недель.
Ноября дни становились короче, холоднее, серое небо давило на город, и вместе с ним на меня давила тревога. Она жила где-то глубоко в груди, пульсировала в висках, мешала дышать по ночам. Я не могла избавиться от неё. Она была везде — в учебниках, в тренировках, в тишине моей комнаты, в голосах родителей за стеной.
Я никому ничего не говорила.
Я вообще никогда никому ничего не говорила.
Когда внутри закипала боль, я заталкивала её глубже, запирала на замок и выбрасывала ключ. Это было моим правилом. Моей защитой. Только я знала, что происходит у меня внутри. Только я могла это контролировать. Или хотя бы делать вид, что контролирую.
Я не позволяла себе плакать. Никогда.
В последний раз я плакала при ком-то в двенадцать лет. Тогда я разбила коленку на площадке, и слёзы полились сами собой. Мальчишки смеялись надо мной, называли плаксой, и я запомнила это чувство стыда навсегда. С тех пор я дала себе слово: никто больше не увидит моих слёз.
С четырнадцати лет я не плакала даже одна. Слёзы были слабостью. А я не могла позволить себе быть слабой. Я просто подавляла всё внутри. Зажимала эмоции в кулак и не разжимала его, даже когда было невыносимо.
И сейчас было невыносимо.
Родители ссорились почти каждый вечер. Голоса становились громче, слова — острее. Я сидела в своей комнате, прижимая наушники к ушам, но музыка не заглушала их крики. Холли перестала улыбаться. Она ходила по дому тихая, как тень, и я не знала, как её защитить. Я сама не знала, как спасти себя.
Я загружала себя учёбой до изнеможения. Тренировки, волонтёрство, дополнительные занятия. Я хваталась за всё, чтобы не оставаться наедине с мыслями. Но ночью, когда я оставалась одна в своей комнате, тревога настигала меня. Я лежала в кровати, смотрела в потолок, и чувствовала, как внутри всё сжимается.
Но я не плакала.
Я никогда не плакала.
—
Ко всему этому добавился ещё и Аарон.
Он появился снова через несколько дней после Хэллоуина. Сначала просто здоровался в коридоре, потом начал подходить во время тренировок, потом стал писать сообщения.
«Привет. Как дела?»
«Ты сегодня пропустила обед. Всё нормально?»
«Может, встретимся после занятий? Просто поговорить».
Я игнорировала его. Удаляла сообщения, не читая. На тренировках делала вид, что не замечаю. Но он не отставал.
Аарон был настойчивым. Он подходил ко мне после тренировок, когда я уже собиралась уходить, и перегораживал путь.
— Белла, подожди.
— Я спешу, — говорила я, пытаясь обойти его.
— Ты всегда спешишь, — он улыбался той самой наглой улыбкой, которая когда-то, наверное, действовала на всех девочек. — Остановись на секунду.
— Нет, — говорила я и шла дальше.
Но он снова находил меня. В столовой. В библиотеке. На парковке.
— Ты не хочешь со мной разговаривать? — спросил он однажды.
— Не хочу, — ответила я.
— Почему?
— Потому что я не хочу, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Мне неинтересно. Я занята. У меня есть дела. Отстань.
Он усмехнулся, но в глазах появилось что-то раздражённое.
— Ты такая холодная, Белла. Другие девчонки были бы рады моему вниманию.
— А я не они, — сказала я. — Иди к другим.
Я развернулась и ушла, оставляя его стоять с обиженным видом.
Но он не отставал. Через два дня он снова подошёл ко мне после тренировки, когда девочки уже разошлись. Я стояла у скамейки, собирала вещи, и вдруг почувствовала его присутствие.
— Белла, — сказал он, подходя ближе.
— Что тебе нужно? — спросила я устало. Я чувствовала, как внутри нарастает раздражение. Голова болела, ноги гудели, а он снова здесь.
— Ты слишком груба со мной, — сказал он, скрестив руки на груди. — Я просто хочу поговорить.
— Я не хочу говорить, — сказала я. — Это сложно понять?
— Ты ведёшь себя как стерва, — сказал он.
Я подняла на него глаза.
— Что ты сказал?
— Я сказал, ты ведёшь себя как стерва, — повторил он. — Я пытаюсь быть вежливым, а ты отшиваешь меня при всех. Неудивительно, что у тебя нет парня.
Я почувствовала, как внутри что-то закипает. Усталость, тревога, раздражение — всё это выплеснулось наружу одним горячим комом.
— Слушай меня, Аарон, — сказала я, делая шаг к нему. — Я тебя не звала. Я не просила твоего внимания. Я сказала тебе "нет" сто раз. Что ты не понимаешь? Мне плевать, что ты капитан команды, плевать, что ты нравишься другим девочкам. Мне ты не нравишься. Ты надоел мне. Ты меня бесишь. Отстань от меня, иначе я напишу заявление в полицию о преследовании. Понял?
Он смотрел на меня с удивлением. Наверное, не ожидал такой реакции. Я видела, как его лицо меняется — от наглости к растерянности.
— Ты серьёзно? — спросил он.
— Абсолютно, — сказала я. — Ещё раз подойдёшь — и я подам жалобу в школу. Проверь, могу я это сделать или нет.
Он сделал шаг назад, подняв руки.
— Ладно, ладно. Ты слишком много на себя берёшь. Я просто хотел...
— Ты хотел, чтобы я была такой же, как все, — сказала я. — А я не такая. Запомни это.
Я взяла сумку и пошла к выходу, чувствуя, как дрожат руки.
Мне хотелось кричать. Хотелось разбить что-то. Хотелось, чтобы эта тяжесть внутри наконец вышла наружу.
Но я не плакала.
Я никогда не плакала.
—
Я шла домой поздно ночью.
После того разговора с Аароном я не могла оставаться на стадионе. Я просто взяла сумку и ушла, не попрощавшись с девочками. Мне было всё равно. Я хотела только одного — оказаться в своей комнате, закрыться от всего мира и провалиться в сон, который не приносил покоя уже много недель.
Улицы были пустынными. Холодный ноябрьский ветер пронизывал до костей, но я почти не чувствовала его. Мысли крутились в голове, как заезженная пластинка. Родители. Холли. Аарон. Учёба. Экзамены. Тревога. Тревога. Тревога.
Я подошла к своему дому и остановилась.
Свет в окнах был погашен. Родители уже спали. Холли, наверное, тоже. Или притворялась, что спит, чтобы не слышать их голоса.
Я посмотрела на дверь. На тёмные окна. На тихий дом, который когда-то был моим убежищем, а теперь стал источником боли.
Мне не хотелось заходить.
Я не могла туда войти. Не могла снова оказаться в этой атмосфере, где каждый звук казался угрозой. Где воздух был пропитан напряжением.
Я медленно опустилась на порожки. Ступени были холодными, но я не обратила на это внимания. Я положила голову на колени, обхватила себя руками и закрыла глаза.
Я сидела так, чувствуя, как ветер треплет мои волосы. Внутри было пусто. Совсем пусто. Словно я выключила все эмоции, чтобы не сойти с ума.
Я не знаю, сколько прошло времени. Может, минута. Может, десять.
Я услышала шаги.
Медленные, спокойные. Они приближались. Я не поднимала головы. Мне было всё равно, кто это.
— Белла?
Голос. Знакомый. Низкий, мягкий.
Я подняла глаза.
Передо мной стоял Родрик.
Он был в широких чёрных джинсах и тёмно-синей футболке, несмотря на холод. В руках он держал барабанные палочки — видимо, только что репетировал и вышел подышать воздухом.
Он смотрел на меня. В его взгляде не было обычной игривости. Только беспокойство.
— Ты чего здесь сидишь? — спросил он тихо. — На улице холодно.
Я не ответила. Просто смотрела на него.
И впервые за всё время он не раздражал меня. Не злил. Его присутствие не вызывало во мне желания встать и уйти.
Я просто сидела и смотрела на него, чувствуя, как где-то глубоко внутри — там, куда я не пускала никого — что-то начинает таять.
— Белла, — сказал он, делая шаг ближе. — Ты в порядке?
Я покачала головой.
— Нет, — сказала я. Голос был тихим и хриплым. — Не в порядке.
Он опустился на корточки передо мной, так что его глаза оказались на одном уровне с моими.
— Что случилось?
Я открыла рот, чтобы сказать привычное «ничего». Чтобы закрыться, как всегда. Чтобы сказать, что всё нормально, и пусть он уходит.
Но слова не вышли.
Я просто смотрела на него. На его тёмные глаза, на его растрёпанные волосы, на барабанные палочки в его руках. Он был таким... обычным. Просто парень. Просто сосед.
Но почему-то именно сейчас, в эту минуту, он казался мне единственным человеком, рядом с которым я могла не притворяться.
— Ты не должен был это видеть, — сказала я тихо.
— Что видеть?
— Меня. Такую.
Он покачал головой.
— Я рад, что я это вижу. Ты наконец-то перестала убегать.
Я хотела сказать что-то резкое. Сделать вид, что меня это задело. Но я не могла.
— Я устала, — сказала я.
— Я знаю, — сказал он.
— Я не знаю, как дальше жить, — слова вырывались сами. Я не контролировала их. — Я не могу больше слышать, как они ссорятся. Я не могу смотреть на Холли. Я не могу учиться. Не могу тренироваться. Не могу ничего. Я просто хочу, чтобы всё остановилось.
Я не понимала, почему говорю это ему. Я никогда никому не говорила таких вещей. Никому.
Но он просто слушал. Не перебивал. Не пытался дать совет. Он просто был рядом.
— Ты хочешь поговорить об этом? — спросил он мягко.
— Нет, — сказала я. — Я не хочу говорить. Я хочу, чтобы кто-то просто побыл рядом.
Он кивнул.
Он сел рядом со мной на холодные ступеньки, положив барабанные палочки на колени. Мы сидели в тишине. Я чувствовала его тепло рядом. Он не пытался меня касаться, не пытался меня утешить словами. Он просто был здесь.
И впервые за долгое время я почувствовала, что могу дышать.
Мы сидели так, наверное, с полчаса. Я не знаю точно. Время потеряло значение.
— Спасибо, — сказала я наконец.
— За что? — спросил он.
— Что не задаёшь вопросов.
Он улыбнулся.
— Я знаю, что ты не любишь отвечать.
Я усмехнулась — впервые за этот вечер.
— Да, я такая.
Мы помолчали.
— Мне пора идти, — сказала я. — Завтра тренировка.
Я встала. Он тоже поднялся. Мы стояли друг напротив друга.
— Спокойной ночи, Белла, — сказал он.
— Спокойной ночи, Родрик.
Я вошла в дом. Поднялась в свою комнату.
Когда я легла в кровать, я поняла, что внутри меня что-то изменилось.
Я не знала, что это было.
Но я чувствовала себя чуть легче.
Впервые за долгое время.