глава 4
Третья неделя сентября тянулась бесконечно. Я уже привыкла к новому расписанию, к запаху школьного коридора, к голосу Райли, которая каждое утро встречала меня у шкафчика с новой историей. Я привыкла к тренировкам, к литературному кружку, к олимпиадам. Я привыкла к своей новой жизни.
Кроме одного.
Громкая музыка из соседского гаража по-прежнему раздражала меня каждый вечер. Я пыталась не обращать внимания, включала наушники, уходила в учебники, но эти чёртовы барабаны проникали сквозь стены, сквозь музыку в наушниках, сквозь мои попытки сосредоточиться на эссе по литературе.
Но в последние дни к раздражению примешивалось что-то новое.
Я начала замечать его взгляды.
Всё началось в прошлый вторник. Я стояла у шкафчика, перебирала учебники, когда краем глаза уловила движение в конце коридора. Подняла голову — и встретилась взглядом с тем самым парнем. Соседом. Барабанщиком.
Он смотрел на меня. Прямо. Открыто. Без тени смущения.
Я замерла на секунду, потом отвернулась и продолжила собирать вещи. Сердце стукнуло раз — и затихло. Я подавила это ощущение, как делала всегда. Никаких отвлечений. Гарвард. Журналистика. План.
Но на следующий день в столовой я снова почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернулась — он сидел за столиком у окна с двумя парнями. Он не отвёл глаз, когда я посмотрела в его сторону. Просто продолжал смотреть, слегка склонив голову.
— Белла? Ты слушаешь? — Райли помахала рукой перед моим лицом.
— Что? — я моргнула и отвернулась к ней.
— Я говорю, в субботу будет вечеринка у Кайлы. Все наши будут. Ты придёшь?
— Я не уверена, — ответила я, чувствуя, как на затылке всё ещё горит его взгляд. — У меня много домашнего задания.
— Белла, ты слишком много учишься! — Райли закатила глаза. — Тебе нужно иногда отдыхать. Всего пара часов, обещаю.
Я вздохнула. Ей было сложно объяснить, что мои планы на Гарвард не оставляют места для вечеринок. Что каждая минута, потраченная не на учёбу, — это шаг назад.
— Я подумаю, — сказала я, чтобы прекратить этот разговор.
На тренировке в четверг я заметила его снова. Футбольное поле было занято, и мы тренировались на беговых дорожках. Я отрабатывала прыжки, когда увидела, как он идёт по краю поля с портфелем на плече. Он остановился, посмотрел на нашу группу — и его взгляд нашёл меня среди девушек в коротких юбках и топах.
Меня это начало раздражать.
Кто он вообще такой, чтобы так на меня смотреть? Мы даже не знакомы. Он ничего обо мне не знает. Я — не какая-то девушка, которая мечтает о внимании парней. У меня есть цели. План. Будущее.
Я резко отвернулась и сосредоточилась на тренировке.
—
В пятницу вечером я сидела за столом в своей комнате, готовилась к контрольной по химии, когда за окном снова загрохотали барабаны. Я сжала ручку в кулаке и зажмурилась.
«Почему он не может найти другое место для репетиций?» — подумала я.
Музыка была громкой, ритмичной, навязчивой. Я не могла сосредоточиться. Отложила учебник, подошла к окну и выглянула наружу.
Гараж был открыт. Я видела его — он сидел за барабанной установкой, весь в движении, руки мелькали в воздухе, волосы падали на глаза. Он выглядел... увлечённым. Сосредоточенным. Словно мир вокруг перестал существовать.
Я смотрела на него дольше, чем планировала. Потом он поднял голову и посмотрел прямо на моё окно.
Я отшатнулась.
Сердце забилось быстрее. Я отошла от окна, встала спиной к стене и прикрыла глаза.
«Это ничего не значит, — вновь подумала я. — Всё. Забудь.»
Я вернулась за стол, взяла учебник и попыталась читать. Но строчки расплывались перед глазами.
Я не должна отвлекаться. Не должна думать о нём. Ничего не должно меня отвлекать.
—
В понедельник я шла по коридору на третий урок, когда кто-то задел моё плечо. Я обернулась — и увидела его. Он проходил мимо, посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся.
— Извини, — сказал он. Голос низкий, спокойный.
Я не ответила. Просто сжала учебники крепче и пошла дальше, чувствуя, как его взгляд провожает меня до самого поворота.
В столовой я сидела с Райли и её подругами, когда снова почувствовала тот же взгляд. Я не оборачивалась. Не дам ему удовольствия видеть, что он меня зацепил. Я просто продолжала есть и слушать, о чём говорят девочки.
— Кстати, — сказала Райли, жуя яблоко. — Ты знаешь того парня, который на тебя постоянно смотрит?
У меня внутри всё сжалось.
— Какого парня? — спросила я равнодушно.
— Ну, Родрика. Он барабанщик в группе «Пульс под кожей». Мы с ним учились в прошлом году. Он вроде нормальный, но немного странный.
Я нахмурилась.
— Он смотрит на меня?
Райли улыбнулась.
— Ты серьёзно не замечала? Он уже неделю пялится на тебя в столовой. И в коридорах. И на стадионе, когда мы тренируемся. Мэдисон говорит, что он о тебе спрашивал.
Моё сердце пропустило удар.
— Что спрашивал?
— Ну, кто ты, откуда, в каких классах учишься. Всё такое. Он явно хочет с тобой познакомиться.
Я отвернулась к окну, стараясь сохранить невозмутимое лицо.
— Мне это неинтересно, — сказала я холодно.
— Белла, ты что, каменная? — засмеялась Райли. — Парень явно в тебя влюбился, а ты даже не хочешь его узнать? Он симпатичный. И музыкант. У него, говорят, талант.
— Мне всё равно, — отрезала я. — У меня нет времени на это.
Райли вздохнула и покачала головой.
— Ты слишком серьёзная, Белла. Жизнь не состоит только из учёбы.
Я не ответила. Встала из-за стола и пошла к выходу, чувствуя, как чей-то взгляд снова находит меня.
Родрик.
Я почти слышала, как он смотрит на меня.
И это раздражало меня больше всего.
—
На следующее утро я вышла из дома, чтобы пойти в школу, и увидела его.
Он стоял у своего почтового ящика с кружкой кофе в руке, в чёрной футболке и потёртых широких джинсах. Волосы были влажными, как будто он только что принял душ.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
— Привет, — сказал он просто.
Я замедлила шаг, но не остановилась.
— Привет, — ответила я коротко и пошла дальше.
— Я Родрик, — сказал он мне в спину.
Я остановилась на секунду и обернулась.
— Белла, — сказала я и сразу же пожалела об этом.
Его улыбка стала шире.
— Я знаю.
Я нахмурилась и отвернулась, ускоряя шаг.
Я не должна была говорить ему своё имя. Это было ошибкой.
Но почему-то внутри меня разлилось странное тепло, которое я не могла объяснить.
И это пугало меня больше всего.