Глава 38. Пулковский туман
Последний вечер перед отъездом прошел в какой-то лихорадочной суете. Адель собирала свой огромный спортивный рюкзак прямо посреди комнаты Лии, швыряя туда вещи в своей привычной хаотичной манере. Лия сидела на кровати, поджав под себя ноги в широких штанах, и молча наблюдала за тем, как сочинская бунтарка укладывает кроссовки для джаз-фанка и тренировочные майки.
В какой-то момент Адель замерла, запустив руку в свой растрепанный маллет, а потом резко повернулась к шкафу, вытащила оттуда свою любимую черную толстовку оверсайз - ту самую, плотную, с какими-то блеклыми уличными принтами на рукавах, от которой всегда стойко пахло ментолом и виноградным дымом.
- На, держи, Макарова, - Адель без церемоний швырнула толстовку прямо Лие в лицо.
Лия поймала мягкую ткань, утыкаясь носом в знакомый запах, который за последние недели стал для неё синонимом абсолютной безопасности. Она удивленно подняла свои светлые глаза на подругу.
- Зачем? Она же твоя любимая.
- Будет твоя, - отрезала Адель, застегивая молнию на рюкзаке и дерзко ухмыляясь. Лабрет на её губе привычно блеснул. - Будешь носить, когда в Питере совсем дубак настанет. И чтобы помнила, кто твой щит, пока я на югах. Натянешь капюшон - считай, я рядом.
Лия ничего не ответила, только крепче сжала плотную ткань пальцами. Внутри разлилось густое, щемящее тепло.
Утро встретило их глухим пулковским туманом. Белая иномарка дяди Миши уверенно разрезала серую изморозь, пока они ехали в аэропорт. В машине было тепло: папа Лии негромко переговаривался о чем-то с Леной, мамой Адель, Марина тихо вздыхала на переднем сиденье, а девчонки сзади сидели плечом к плечу, сохраняя молчание.
Терминал Пулково гудел, как встревоженный улей. Повсюду сновали люди с чемоданами, над головой раздавались металлические объявления рейсов на табло. Михаил и Марина обняли Адель первыми, дядя Миша крепко пожал ей руку, в очередной раз поблагодарив за характер и помощь, а Лена Шайбакова принялась давать дочери последние материнские наставления про тренировки и учебу.
Настал момент, которого Лия боялась больше всего. Адель повернулась к ней. На плече у неё висел тяжелый рюкзак, черная кожаная косуха была расстегнута, а тёмные глаза смотрели прямо, но как-то непривычно мягко.
- Ну всё, Ляля. Не скучай тут, - хрипло произнесла Адель, делая шаг навстречу.
И тут Лию прорвало. Весь этот напускной питерский стоицизм, вся её гордость отличницы просто рухнули. Светлые глаза мгновенно обожгло слезами, и они крупными каплями покатились по щекам, прячась за стеклами очков. Лия шагнула вперед и с силой уткнулась лицом в плечо Адель, намертво вцепляясь пальцами в её куртку.
Она плакала тихо, без всхлипов, но её плечи мелко дрожали. Было до безумия грустно. Человек, который вытащил её из самого темного кошмара, который заставил её снова смеяться и танцевать, улетал за тысячи километров. Сорок третья квартира снова должна была опустеть.
Адель на секунду растерялась, не ожидая такой лавины эмоций от вечно сдержанной Макаровой. Но уже через мгновение её татуированные руки крепко обняли Лию в ответ, прижимая к себе с такой силой, словно она пыталась передать ей всю свою сочинскую энергию и уверенность. Адель уткнулась носом в тёмные прямые волосы Лии, и её кольца холодили шею девочки.
- Ну ты чего, Макарова... Эй, хорош сырость разводить, - тихо, с непривычной нежностью в хриплом голосе прошептала Адель, слегка покачивая её из стороны в сторону. - Мы же договорились. Я на связи каждый день. ОГЭ сдашь, фанфики свои допишешь, и летом я вернусь. Никто тебя больше не тронет, слышишь? Ты сильная. Я это знаю.
Лия сделала глубокий вдох, впитывая этот момент, кивнула и нехотя отстранилась, быстро вытирая слезы рукавом той самой подаренной толстовки, которую натянула еще дома.
- Я буду ждать, Шайба, - шмыгнув носом, ответила Лия и попыталась улыбнуться.
Адель коротко ухмыльнулась, по-пацански хлопнула её по плечу, развернулась и пошла к зоне досмотра, уверенно лавируя в толпе. Напоследок она обернулась, высоко подняв руку с серебряными кольцами, и скрылась за стеклянными дверями.
Лия стояла рядом с родителями, глядя ей вслед. На душе было пусто, но страха больше не было. В кармане лежала виноградная электронка, на плечах - огромная черная кофта, а внутри - четкое понимание, что их крепкая дружба выдержит любые расстояния. Капкан был официально сломан.