Нити Любви

После январского отъезда Адель время в Питере словно сорвалось с цепи и понеслось с бешеной, изматывающей скоростью. Месяцы замелькали перед глазами Лии, как страницы её огромной справочной тетради по русскому языку. Девятый класс канонично выжимал из неё все соки: бесконечные пробники, консультации, горы книг по литературе и биологии, от которых к вечеру перед глазами начинали плыть круги.
Но это была уже совсем другая Лия Макарова. В ней проснулся тот самый упрямый, жесткий характер, который так долго спал под маской запуганной отличницы. Больше никакого страха. Телефон перестал быть источником паники - Дэн исчез с её радаров раз и навсегда. Папа заблокировал любую возможность угроз, а сам брейкер, до смерти напуганный суровым разговором у подъезда, кажется, вообще обходил их район по самой дальней дуге.
Каждый вечер Лия возвращалась в сорок вторую квартиру, скидывала тяжелую обувь и натягивала ту самую огромную черную толстовку оверсайз, которую ей подарила Адель. Кофта была ей откровенно велика, но в её плотной ткани всё еще бережно сохранялся едва уловимый, родной аромат ментола и виноградного дыма. Лия садилась за стол, открывала Фикбук, куда постепенно и усердно переносила свои истории с Ваттпада, и писала. Творчество стало её личной терапией.
Адель была далеко, на самом юге, но незримо присутствовала в каждой минуте её жизни. Они созванивались по видеосвязи почти каждый день, подстраиваясь под сумасшедший график Шайбаковой. Адель крутилась в своей закрытой сочинской академии как белка в колесе: бесконечные тренировки, новые жесткие связки, сборы и батлы. Экран телефона то и дело являл Лие уставшее, но довольное лицо подруги с неизменным лабретом на нижней губе и растрепанным маллетом. Адель хвасталась новыми татуировками-линиями на руках, громко и хрипло хохотала над питерскими новостями и строго контролировала, чтобы Лия не забивала на подготовку к ОГЭ.
- Только попробуй мне завалить русский или биологию, Макарова, - ворчала Адель в динамик, крутя серебряное кольцо на пальце. - Я твою тетрадь с правилами лично приеду проверять. Зубы покажи этим экзаменам, поняла?
И Лия показывала. Она канонично сдала все экзамены на отлично и хорошо. И вот, наконец, наступил этот день - конец июня.
Актовый зал школы был переполнен до отказа. Повсюду стоял оглушительный гул: шуршали пышные ткани, пахло дорогим парфюмом, родители суетливо поправляли парням воротники строгих костюмов, а учителя утирали слезы умиления. Лия стояла посреди этой праздничной суматохи в толпе выпускников девятых классов.
В этот день она выглядела удивительно красиво и женственно. Вместо привычных спортивных штанов на ней было нежное, летящее платье пастельного оттенка с тонкими бретельками и легкой юбкой, которая мягкими волнами спускалась чуть ниже колен. Ткань красиво подчеркивала её подтянутую благодаря танцам фигуру, делая Лию хрупкой, словно фарфоровая статуэтка. Её тёмные прямые волосы были аккуратно уложены шелковистыми прядями, а очки на переносице больше не казались защитным барьером - они лишь добавляли её образу утонченности. В светлых глазах Лии горела спокойная, гордая радость - в руках она крепко сжимала новенький, честно заработанный аттестат.
Мама и папа стояли в первом ряду, сияя от гордости и махая ей руками. Рядом улыбалась тётя Лена , пришедшая поддержать соседку. Всё было идеально, но внутри Лии всё равно сиротливо скреблась крошечная, эгоистичная грусть. Ей до безумия не хватало Адель. Утром Шайба прислала короткое, обрывистое сообщение: «Поздравляю, Ляля. Горжусь тобой безумно. У нас тут финальные батлы в Краснодаре, связи вообще не будет, телефоны отобрали. Прости, что не в Питере».
Лия вздохнула, аккуратно придерживая подол платья. Она понимала, что у Адель своя жизнь и карьера, но в этот триумфальный момент так хотелось, чтобы сорок третья квартира была рядом.
Как вдруг кто-то погладил ее по плечу.

-Лия большая уже совсем.-Рядом стояла улыбчивая женщина лет 60 с рыжим каре. Татьяна Александровна. Учитель русского и литературы

-Оу ТатьянаАлександровна..здравствуйте.
Тут же, убрав телефон в сумку, сказала Лия, с улыбкой на лице.Татьяна Александровна подарила ей любовь к русскому языку на долгие годы и всегда ее поддерживала. И в написании стихов и в танцах. Она была одной из немногих учителей которые действительно любили свою работу.

-Ну что,как там Адель? Как ты сама деточка
Татьяна Александровна стояла в красивом костюме поправляя свои волосы рассматривая уже выросших пятиклассников. Сколько интересных историй прошло под ее взором.

-Все прекрасно в Сочи отжигает..Я прекрасно Татьяна Александровна. Очень грустно с вами прощаться. Но знайте вы подарили мне самое важное,любовь к учёбе.

Лия долго общалась с учителями,одноклассниками и друзьями из параллели. Пришли и новые знакомые со студии в которую Адель притащила Лию. Букеты сыпались как и поздравления с наставлениями.

Официальная часть подошла к концу. Гулкая толпа выпускников, смеясь и переговариваясь, шумной волной вывалилась из душного здания школы на широкое крыльцо, прямо под ласковое, яркое питерское солнце. В небо взлетали разноцветные воздушные шары, повсюду щелкали затворы камер и играла праздничная музыка, кто-то уже открывал шампанское.
Лия медленно спускалась по гранитным ступеням, слегка придерживая юбку, как вдруг по школьному двору прошел странный, удивленный шепот. Люди у ворот начали оглядываться, перешептываться и медленно расступаться в стороны, освобождая проход.
Лия остановилась на полпути, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, и повернула голову к главным воротам. Её сердце на секунду просто перестало биться.
Сквозь толпу нарядных, пахнущих дорогим парфюмом девятиклассников и их растроганных мам, абсолютно не вписываясь в рамки официального школьного праздника, шла она.
Адель.На ней были её неизменные широкие черные джинсы, тяжелые ботинки на массивной подошве, и простая майка алкоголичка полностью открывающая татуированные руки. Короткий дерзкий маллет был безжалостно растрепан питерским ветром, а лабрет на нижней губе ярко вспыхивал под лучами июньского солнца. Но самое главное - в руках Адель несла огромный, невероятно пышный, ослепительно белый букет лилий. Их тяжелые зеленые стебли едва помещались в её ладони с черными татуировками-линиями, а сильный, сладковатый аромат цветов мгновенно перебивал весь этот приторный школьный воздух.
Шайбакова шла своей привычной размашистой, пацанской походкой, уверенно расталкивая выпускников плечами. Её тёмные глаза цепко сканировали толпу на крыльце, пока наконец не остановились на Лие.
Адель замерла на секунду. На её лице проступило удивление, смешанное с чистым, неподдельным восхищением. Она впервые видела свою Лялю такой - в этом легком, нежном платье пастельного оттенка, с тонкими бретельками, обнажающими хрупкие плечи, с шелковистыми прядями волос, которые красиво развевались на ветру. Контраст между ними сейчас был просто космическим: уличная, дерзкая сочинская бунтарка и фарфоровая, невероятно женственная питерская отличница.
Через мгновение Адель справилась с эмоциями, и на её губах расплылась та самая родная, наглая ухмылка. Она бросила финал батлов в Краснодаре. Она соврала про отсутствие связи. Она просто прилетела.
У Лии внутри всё перевернулось от дикого, оглушительного счастья. Весь её упрямый, сдержанный характер, все правила приличия в эту секунду просто перестали существовать. Забыв про легкие туфли, про красивый подол нежного платья и про то, что на неё смотрит вся параллель и учителя, Макарова сорвалась с места.
- Адель! - отчаянно закричала она, и её голос сорвался на высокой ноте.
Лия буквально полетела вниз по гранитным ступеням, едва не путаясь в легкой ткани юбки. С каждым шагом её светлые глаза наполнялись слезами, но это были самые чистые и счастливые слезы за весь этот долгий, тяжелый год.
Адель едва успела перехватить огромный букет лилий левой рукой и покрепче прижать его к боку, как Лия с разбегу прыгнула прямо на неё. Макарова с силой обвила руками шею подруги, намертво цепляясь пальцами за её плечи, пряча лицо где-то в районе её ключиц.
Шайба подхватила её на лету. Физически сильная, привыкшая к тяжелым танцевальным нагрузкам, она даже не пошатнулась - лишь крепко, до хруста в ребрах, обняла Лию свободной рукой, отрывая её от земли и кружась на месте прямо посреди замершего школьного двора. Белые лепестки лилий зажало между их телами, они ломались, оставляя на нежной ткани платья Лии и черной майке Адель желтые следы пыльцы, а воздух вокруг них окончательно пропитался ароматом этих цветов, смешанным с запахом ментола и кожи.
- Ну тихо ты,Ляля, потише, - хрипло, но так тепло рассмеялась Адель прямо ей в ухо, медленно опуская Лию на асфальт, но всё еще удерживая за талию. - Все очки мне раздавишь. Юбку свою не порви, принцесса.
Лия отстранилась всего на пару сантиметров, шумно и часто дыша. Она быстро смахнула слезы с ресниц, глядя в тёмные глаза Адель сквозь стекла очков. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее.
- Ты приехала... - прошептала Лия, всё еще не веря своим глазам. - Ты же сказала, что ты в Краснодаре. Что телефоны отобрали.
- Ага, разбежалась я, - Адель фыркнула, протягивая ей букет лилий, отчего Лие пришлось перехватить свой аттестат поудобнее. - Чтобы я пропустила твой выпускной? Да меня бы мама живьем закопала. На, держи веники. Они тебе к платью подходят, Макарова. Ну что, покажешь корочку за девятый класс, отличница?
Лия прижала к себе огромные, пахнущие свободой цветы, чувствуя, как внутри неё окончательно закрывается та самая темная, страшная дверь прошлого. Капкан был сломан. Дэн остался где-то далеко в истории. А здесь, под этим ярким солнцем, была она - сильная, красивая, и её верная сочинская Шайба, которая всегда возвращалась.

На глазах проступили слезы. Это действительно была она, ее Адель. Ее безумно раздражающая, вечно качающая свои права Адель. Она не где-то там, в Сочи или Краснодаре... Она стояла прямо перед Лией

-Эй эй! А что это за слезы то такие? Ляля. Сейчас весь мейк потечёт принцессе негоже ходить заплаканной иди сюда

и Адель снова потянулась обнимать подругу. Потихоньку вдали показались и родители Мама и папа Адель,и Марина с Мишей.