Нити Любви

Утро после той ночи показалось Лие ненастоящим. Она проснулась от того, что в окно бил редкий для питерской зимы, яркий и холодный солнечный луч. Место на кровати рядом с ней было уже пустым и холодным, только покрывало сохранило едва заметную примятость. Балконная дверь была плотно закрыта на защелку. Если бы не утихшая, сменившаяся странным покоем буря внутри, Лия подумала бы, что ей всё приснилось - и тихий шепот Адель, и её теплые пальцы с татуировками-линиями, бережно гладившие её по голове.
Она потянулась к телефону, лежавшему на тумбочке, и этот покой мгновенно испарился. На экране висело три уведомления от Дэна. Все были присланы ранним утром, с разницей в двадцать минут. Лия открыла чат, чувствуя, как к горлу снова подступает знакомый, липкий спазм.

Дэн: Лия, я всё еще жду фотку. Ты решила проигнорировать мои слова? Мне не нравится, когда моя девушка ведет себя так безответственно. Я думал, ты ценишь всё, что я для тебя делаю.
Дэн: Похоже, сочинская дурочка вчера знатно промыла тебе мозги на тренировке, раз ты решила со мной в молчанку поиграть. Помни, кто был рядом, когда ты выла в студии. Жду тебя сегодня в три у входа. Опоздаешь хоть на минуту - пеняй на себя, у меня разговор будет хороший.
Дэн: И то новое белье не забудь надеть под одежду. Я хочу знать, что оно сейчас на тебе. И фотку из ванной жду прямо сейчас, чтобы проверить. Без глупых отмазок, Лия.

Лия медленно опустила руку с телефоном на одеяло. Каждое слово Дэна, написанное без единого смайлика, сухим и приказным тоном, теперь кололо глаза. Требование прислать снимок в нижнем белье ощущалось как грязный, липкий шантаж. Вчерашние предупреждения Адель о том, что этот парень мягко выкручивает руки, прикрываясь заботой, подтверждались с пугающей точностью. Дэн больше не казался безопасным щитом. Он превращался в капкан, который захлопывался всё сильнее с каждым днем.
На кухне послышался весёлый смех мамы и громкий, раскатистый голос дяди Миши - папы Адель. Родители продолжали жить в своей счастливой, спокойной реальности, где их девочки просто «притирались характерами», сдавали ОГЭ и занимались любимым делом. Они понятия не имели, что прямо сейчас за тонкими стенами их квартир разворачивалась настоящая драма.
Лия оделась, натянула свои привычные широкие спортивные штаны, в которых всегда ходила на тренировки, чтобы никто не видел её ног. Под свободной тканью свежий пластырь на бедре сегодня почти не болел. Лия вышла из комнаты. В прихожей сорок второй квартиры как раз стояла Адель. Она была в своих неизменных черных тренировочных штанах и свободной футболке. Её дерзкий, короткий маллет был взъерошен, темно-каштановые пряди на затылке небрежно падали на воротник, а лабрет на нижней губе мягко поблескивал в лучах солнца.
Когда Лия вошла, Адель резко обернулась. Их взгляды встретились. В тёмных карих глазах Шайбы не было вчерашней ночной слабости или утренней агрессии - в них читалась глубокая, осознанная решимость. Она скользнула взглядом по бледному лицу Лии, по её тёмным прямым волосам и заглянула в её светло-серо-голубые глаза, а затем едва заметно кивнула, словно подтверждая: «Я помню всё, что обещала ночью».
- Лиечка, доброе утро! - Марина повернулась от плиты, сияя улыбкой. - А мы тут с Леной и дядей Мишей обсуждаем, как здорово, что Аделька на каникулы приехала. Две недели пролетят - и не заметим! Деля вон говорит, что хочет сегодня с тобой по городу погулять, вспомнить детство. Вы же сто лет никуда вместе не ходили!
- Да, тёть Марин, - Адель сделала шаг вперед, её массивные кольца тихо звякнули, когда она опустила руки в карманы. Голос звучал спокойно и уверенно. - Хочу Лялю до студии проводить, посмотреть, как наш Питер изменился за пару месяцев. Ты ведь не против, Лия?
Лия посмотрела на Адель, затем вспомнила сообщения Дэна в телефоне. Внутри неё боролись два чувства: дикий страх перед тем, что устроит Дэн, если узнает, что она проигнорировала его приказы, и странное, глубинное желание довериться этой девчонке с коротким маллетом из сорок третьей квартиры, с которой они делили одну жизнь на двоих с самого детства.
- Не против, - тихо ответила Лия, заставляя себя прохладно, слегка раздражающе улыбнуться - так, как она умела делать только для Адель. - Пошли погуляем, Шайба. Покажешь мне свои сочинские замашки.
В два часа дня они вышли на улицу. Питерский мороз моментально обжег щеки, заставляя веснушки на лице Лии казаться ярче. Адель шла рядом, накинув свою черную кожаную косуху оверсайз, и упрямо не надевала шапку, позволяя ветру трепать укороченные пряди своего маллета. Они шли молча мимо старых дворов-колодцев, но это молчание больше не было враждебным. Лед между ними, треснувший ночью на кровати, продолжал медленно, со скрипом расходиться.
- Он тебе писал сегодня? - резко, без предисловий спросила Адель, не поворачивая головы. Её взгляд был устремлен вперед, на заснеженный тротуар.
- Писал, - честно ответила Лия, сильнее кутаясь в воротник куртки. - Требует, чтобы я пришла к трем. Злится, что я не скинула фотку.
Адель остановилась как вкопанная прямо посреди сквера. Её тёмные карие глаза опасно сузились, став почти черными от гнева, а пальцы с черными татуировками-линиями сжались на ремнях рюкзака.
- Фотку? Какую еще фотку, Лия? - в её голосе снова прорезались те самые жесткие, хозяйские нотки, но теперь в них слышалась не эгоистичная ревность, а настоящая тревога. - Он что, заставляет тебя отправлять ему что-то интимное?
Лия отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливает краска стыда. Ей было невыносимо стыдно признаваться в том, до какой степени Дэн подчинил её себе.
- Он... он просил фотку в нижнем белье, Адель, - выдохнула Лия, зажмурившись. - Сказал, что хочет проверить, надето ли оно на мне под моими широкими спортивными штанами. Говорит, что это ради доверия. Что если я его девушка, то должна доказывать это.
Адель замерла, и Лие показалось, что Шайба сейчас просто взорвется от ярости. Жилы на её шее натянулись, а прокол на нижней губе хищно дернулся. Она резким движением поправила короткую челку своего маллета, сделала шаг вплотную, перекрывая Лие дорогу и заставляя посмотреть на себя в упор.
- Он заставляет тебя скидывать белье?! - Адель почти зарычала, сдерживая голос, чтобы не привлекать внимания редких прохожих. - Ляля, очнись! Этот ублюдок тебя ломает. Он пользуется тем, что я уехала, что ты осталась одна и тебе было плохо. Он заменяет тебе воздух, контролирует даже то, что на тебе надето, чтобы ты без его разрешения дышать не могла. Ты понимаешь это своими умными мозгами? Тесты по испанскому ты щелкаешь как орехи, а очевидного издевательства не видишь!
Лия смотрела на Адель сквозь стекла линз, и слезы, которые она сдерживала всё утро, наконец покатились по щекам. Её светло-серо-голубые глаза лихорадочно блестели от подступающей паники.
- А что мне делать, Адель?! - сорвалась на крик Лия, и её голос эхом разнесся по пустому скверу. - Что мне делать? Ты уедешь через две недели! Обратно в Сочи, в свою академию, к своей крутой жизни! А я остасусь здесь. С ним, с ОГЭ, с этой пустотой внутри. Ты прилетаешь и улетаешь, а мне тут жить!
Адель замерла. Её лицо дрогнуло, уязвленная гордость и сочинская спесь окончательно разбились о суровую реальность. Лия была права. Каникулы - это всего лишь короткая вспышка, временное перемирие в их затяжной войне. Две недели зимних каникул - это слишком мало, чтобы растопить многолетний лед и полностью спасти человека от капкана, в который он добровольно полез от одиночества. Она просто физически не успевала переписать всё.
Адель медленно протянула руку и аккуратно, кончиками пальцев стерла слезу с бледной щеки Лии. Металлические кольца коснулись холодной кожи.
- Я не успею всё исправить за две недели, да? - тихо, с горькой усмешкой произнесла Адель, и в её глубоких карих глазах отразилось всё зимнее питерское солнце. - Но я сделаю всё, что смогу, Ляль. Прямо сейчас. Пошли к твоей студии. Посмотрим, как твой Дэн запоет, когда увидит, что ты пришла не одна, и никакие фотки ему больше не светят.
Они двинулись дальше, шаг в шаг, две повзрослевшие девчонки из одного подъезда, чье детство стремительно заканчивалось, уступая место опасным и сложным играм взрослой жизни. Часы на городской ратуше показывали 14:45. До встречи с Дэном оставалось пятнадцать минут, и этот раунд обещал стать самым грязным в их истории.