Нити Любви

Бит в зале Марка буквально вибрировал под ногами, заставляя стекла в огромных окнах мелко дрожать. Дэн и Адель стояли друг напротив друга в центре круга, словно два хищника, готовые вцепиться в горло при первом неверном движении. Лия сжалась у зеркала, обхватив себя руками за плечи. Сердце колотилось в бешеном ритме, а спортивными штанами на бедре снова глухо заныл порез, стянутый пластырем.
Первой двинулась Адель. Сочинская школа танцев давала о себе знать с первой секунды: её движения были невероятно резкими, агрессивными, но при этом филигранно точными. Она двигалась так, словно вымещала на паркете всю ту злость, обиду и страх, которые копились в ней со вчерашнего вечера. Тёмно-каштановые кудри упрямо выбивались из узла на макушке, лабрет хищно блестел под неоновыми лампами. Каждое её движение было манифестом силы. Она закручивала свое тело в сложные связки, фиксировала точки на тяжелых басах и смотрела на Дэна с вызывающей, дерзкой ухмылкой, ловя каждый его вдох.
Дэн принял вызов. Он двигался мягче, более пластично, в чисто питерском стиле, используя инерцию и ломаные линии. Он не уступал Адель в технике, и на секунду Лие показалось, что они действительно стоят друг друга. Марк за пультом довольно качал головой , явно наслаждаясь зрелищем. Но Лия, которая тренировалась с Дэном последние два месяца, вдруг заметила то, чего не видели остальные.
В какой-то момент, когда Адель пошла на сложный фриз, Дэн будто бы случайно сделал шаг вперед, перекрывая ей траекторию и заставляя ее резко перегруппироваться в воздухе, чтобы не врезаться в него. Это было сделано не по правилам батла. Это было сделано грязно, исподтишка, с мелкой, едва заметной ухмылкой на губах. Адель успела сгруппироваться, жестко приземлившись на ладони, её кольца со звоном ударились о паркет, но светлые серо-голубые глаза вспыхнули настоящей, опасной яростью. Она поняла. Этот парень играл не в танцы. Он играл в подавление.
Батл закончился так же внезапно, как и начался. Марк выключил музыку, и в зале повисло тяжелое, хриплое дыхание двоих соперников.
Выдался неплохой раунд, - крикнул Марк, хлопая в ладоши. - Ладно, девчонка из Сочи, характер у тебя что надо. Но на сегодня хорош. Дэн, Лия, возвращаемся к нашей связке. Гостья, если хочешь, можешь посмотреть с лавки, но не мешай.
Адель тяжело дышала, вытирая пот со лба ладонью с черными татуировками-линиями. Она бросила быстрый, пронзительный взгляд на Лию, в котором уже не было утренней злости - только странное, предостерегающее выражение. Затем повернулась, подхватила свою косуху с лавки и, не говоря ни слова, вышла из зала, громко хлопнув дверью.
Остаток тренировки превратился для Лии в ад. Дэн вел себя как обычно - улыбался, подсказывал, шутил с Марком, но теперь его прикосновения к её талии и плечам казались Лие какими-то липкими и излишне собственническими. Каждое его заземляюшее сжатие руки, которое раньше казалось спасением, теперь ощущалось как тиски.
Когда Лия вернулась домой, было уже темно. Мама суетилась на кухне, папа читал что-то в телефоне в гостиной. Все было тихо и мирно. Лия закрылась в своей комнате, переоделась в домашнюю одежду и без сил упала на кровать. В кармане завибрировал телефон. Это было сообщение от Дэна в телеграме. Лия открыла чат.
Дэн: Малыш, ты сегодня на тренировке какая-то вареная была. Из-за этой сочинской выскочки? Забудь про нее, она никто. Кстати, ты обещала мне скинуть фотку в том новом белье, которое мы вчера выбирали. Давай, жду. Только сделай нормально, чтобы ключицы было видно, как я люблю. И без глупых стеснений, мы же вместе.

Лия нахмурилась, чувствуя, как внутри неприятно екнуло. Ей не хотелось ничего отправлять. Ей было плохо, бедро до сих пор поднывало под пластырем, а в голове стоял образ Адель, падающей на паркет. Она быстро застучала по экрану.

Лия: Дэн, я очень устала сегодня, голова раскалывается. Давай не сейчас, пожалуйста. Я просто хочу лечь спать.

Ответ пришел моментально, и в нем уже не было привычного тепла.

Дэн: Лия, я не понял. Я для тебя сегодня в зале корячился, перед этой кудрявой твои интересы защищал, а ты мне сейчас отказываешь в простой фотке? Мне казалось, у нас доверие. Или ты до сих пор про нее думаешь? Не разочаровывай меня, Ляль. Скинь фотку, я хочу убедиться, что ты только моя и думаешь обо мне. Жду пять минут.

Лия смотрела на экран, и ей впервые стало по-настоящему страшно. Тон Дэна, который раньше казался ей уверенным и мужским, сейчас отдавал холодным, расчетливым шантажом. Он мягко, но уверенно загонял её в угол, используя её же чувство вины.
Она отложила телефон на тумбочку, так ничего и не ответив. Слёзы снова подступили к глазам. Ей казалось, что она бежала от одного хозяина, а попала в капкан к другому, который оказался гораздо хитрее и опаснее.
Ночь опустилась на Питер плотным, черным покрывалом. Лия не могла уснуть. Она ворочалась в кровати, вслушиваясь в завывание ветра за окном. Вдруг со стороны смежного общего балкона донесся тихий, едва слышный стук.
Лия вздрогнула, накинула на плечи плед и медленно подошла к стеклянной двери. За стеклом, прислонившись спиной к перилам балкона, стояла Адель. На ней снова была только черная майка, она курила, и огонек сигареты тускло освещал её бледное лицо и растрепанные темно-каштановые кудри. Увидев Лию, Адель выбросила сигарету вниз, в темноту двора, и кивнула на дверь, прося впустить.
Лия помедлила секунду, но затем аккуратно повернула ручку. Холодный воздух ворвался в комнату вместе с Адель. Шайба вошла бесшумно, по-кошачьи, и сразу закрыла за собой дверь. От неё пахло табаком, морозной свежестью и тем самым горьковатым сочинским парфюмом.

-Уходи, Адель, - тихо, почти без сил прошептала Лия, отступая к кровати. - Я не хочу больше никаких разборок. Хватит с меня вашего сегодняшнего батла.

Адель не злилась. Она выглядела безумно уставшей. Вся её защитная броня спеси и доминирования куда-то исчезла. Она молча подошла к кровати и села на край, глядя на Лию снизу вверх своими светлыми серо-голубыми глазами.

-Я не для разборок пришла, Ляль, - тихо сказала Адель, и её голос в ночной тишине прозвучал удивительно мягко, совсем как в детстве, когда они прятались под одеялом от грозы. - Я сегодня на батле... я смотрела на него. На твоего Дэна. Лия, он гнилой. Он бьет исподтишка. Он в зале пытался меня сломать так, чтобы никто не заметил. Я знаю таких парней, в Академии их полно. Они берут таких, как ты - нежных, изломанных, - и начинают выкручивать руки, прикрываясь заботой.

Лия промолчала, но инстинктивно обхватила себя руками. Слова Адель слишком сильно совпали с тем сообщением, которое до сих пор висело неотвеченным в её телефоне.

-Ложись, - тихо скомандовала Адель, двигаясь глубже на кровать и освобождая место. - Ложись, Ляль. Ты вся дрожишь.
Лия, сама не понимая почему, подчинилась. Силы бороться кончились. Она легла на бок, подтянув колени к груди и укрывшись пледом. Адель легла рядом, прямо поверх покрывала. Между ними было расстояние всего в несколько сантиметров - тот самый вековой лед их затяжной войны, который сейчас, в этой ночной тишине старого питерского дома, впервые дал едва заметную, тонкую трещину.
Адель медленно, нерешительно протянула руку с черными татуировками-линиями. Её массивные серебряные кольца были холодными, но сами пальцы оказались удивительно теплыми. Она аккуратно положила ладонь на голову Лии и начала медленно, бережно гладить её по тёмным прямым волосам, перебирая пряди.
Лия замерла, затаив дыхание. От этого простого, нежного жеста внутри что-то надломилось. Адель никогда не была такой. Адель всегда кусала, требовала, ломала. А сейчас её рука на голове ощущалась как единственная защита во всем мире.

-Я дура, Ляль, - тихо прошептала Адель в темноту комнаты, продолжая методично гладить её по голове. - Я в Сочи заигралась в эту свою взрослую жизнь. Думала, я там лидер, я сильная, все смогу. А тебя чуть не потеряла. Когда я вчера твои ноги увидела... этот пластырь... у меня сердце чуть не остановилось. Я не уеду, пока не вытащу тебя из этого болота. Из-за этого Дэна, из-за всего. Я помогу, слышишь?

Лия закрыла глаза, позволяя одной теплой слезе скатиться по щеке на подушку. Ей хотелось верить Адель. Безумно хотелось. Но зимние каникулы длились всего две недели. Две короткие недели, после которых Адель должна будет собрать свой рюкзак, надеть косуху и улететь обратно в свою Сочинскую академию, где её ждал одиннадцатый класс, сцена и совершенно другая жизнь. А Лия снова останется здесь. Один на один с Питером, ОГЭ, испанскими глаголами и Дэном, который уже начал затягивать на её шее свою невидимую удавку.
Лед между ними тронулся, но времени на то, чтобы он полностью растаял, у них почти не оставалось. Часики зимних каникул уже начали свой обратный, безжалостный отсчет.