Нити Любви

Питерское утро встретило Лию тяжелым, свинцовым небом, которое, казалось, задевало крыши старых девятиэтажек. Проснувшись, она долго лежала неподвижно, глядя в потолок и прислушиваясь к звукам за тонкой стеной. Там было тихо. Ни шагов, ни хлопанья дверей - Адель либо еще спала, либо ушла рано утром. Лия повернула голову к письменному столу. На раскрытой тетради по испанскому языку было пусто: сиротливо белели разлинованные поля, а того самого лезвия, которое дарило ей иллюзию контроля, больше не было. Адель забрала его с собой.
Весь день прошел как в тумане. Школа, бесконечные тесты, которые Лия заполняла на автомате, испанские глаголы, упорно не желавшие складываться в осмысленные фразы. Мысли постоянно возвращались к четырем часам дня. К студии Марка. К обещанию Адель прийти туда.
Когда Лия подошла к стеклянным дверям танцевального центра, на часах было ровно 15:45. Питерский ветер швырял в лицо мелкую, колючую ледяную крупу. Лия посильнее натянула капюшон куртки, пряча бледное лицо и тёмные прямые волосы. Голубые глаза за стеклами линз лихорадочно сканировали крыльцо. Адель еще не было. Зато у входа, прислонившись спиной к перилам, стоял Дэн.
Он был в своей привычной объемной куртке, из-под которой виднелся воротник толстовки, на плече висел тренировочный рюкзак. Увидев Лию, Дэн мгновенно изменился в лице - его спокойный, чуть ироничный взгляд потеплел. Он сделал шаг навстречу, перехватил её ледяные ладони и уверенно сжал их в своих, пытаясь согреть.
- Привет, партизанка, - негромко сказал он, заглядывая ей под капюшон. На его лице проступило легкое беспокойство. - Ты бледная как смерть. И руки трясутся. Опять полночи зубрила свой испанский или... та, вчерашняя, из Сочи, объявилась?
Лия сглотнула вязкую слюну. Ей безумно хотелось соврать, уберечь этот хрупкий, безопасный мир, который Дэн так бережно выстраивал вокруг неё. Но она знала канон их двора: от Шайбаковой невозможно спрятаться, она все равно ворвется и разрушит любые декорации.
- Она придет сюда, Дэн, - тихо, почти одними губами произнесла Лия, глядя ему в грудь. - Она вчера приходила ко мне через балкон. Она... она сказала, что придет к четырем.
Дэн на секунду замер. Его пальцы на её ладонях напряглись, но голос остался прежним - ровным, глубоким, мужским.
- Пусть приходит, - спокойно ответил он, аккуратно поправив выбившуюся прядь её волос. - Лия, посмотри на меня. Ты со мной. Здесь твоя студия, твоя территория. Сочинские правила в Питере не работают. Пошли переодеваться, Марк сегодня обещал прогнать нашу новую связку.
Они зашли внутрь. В раздевалке Лия долго переодевалась в короткие тренировочные шорты и свободную майку. Когда она наклеивала свежий пластырь на бедро, пальцы мелко дрожали. Розовые полосы на коже глухо заныли, словно напоминая о вчерашних слезах Адель, о её сильных руках, которые сжимали её до хруста костей. «Она забрала лезвие. Она всё видела», - эта мысль набатом стучала в висках.
В танцевальном зале уже вовсю играл тяжелый, качающий бит. Марк, их хореограф, стоял у огромного зеркала во всю стену, делая разминку. Дэн уже ждал Лию в центре зала. Когда они встали в пару, музыка заполнила всё пространство, вытесняя лишние мысли. Дэн вел уверенно, жестко, но одновременно мягко, контролируя каждое движение Лии. Она тянулась за ним, её длинные ресницы были опущены, она полностью растворялась в ритме, заставляя свое тело забыть о панике. Шаг, поворот, прыжок, плотный контакт - они работали как один слаженный механизм.
Ровно в 16:15 зеркальная дверь зала со скрипом отворилась.
Лия не увидела, но кожей почувствовала, как воздух в помещении мгновенно стал ледяным. Музыка продолжала греметь, но ритм для Макаровой в секунду сбился. Она споткнулась на ровном месте, и Дэн едва успел подхватить её за талию, удерживая от падения.
На пороге зала стояла Адель.
Она не стала переодеваться. На ней были широкие черные тренировочные штаны, плотная майка, открывающая рельефные, натренированные плечи, и те самые массивные кольца на пальцах с татуировками-линиями. Тёмно-каштановые кудри были небрежно завязаны в плотный узел на макушке, лабрет по центру полной нижней губы хищно поблескивал в лучах неоновых ламп студии. Светлые серо-голубые глаза Шайбы были сужены, а взгляд - тяжелый, сканирующий, хозяйский - намертво пригвоздил Лию к месту.
Марк остановил музыку. В наступившей тишине было слышно только тяжелое дыхание танцоров.
- Эй, девчонка, ты к кому? - Марк нахмурился, оценивающе глядя на гостью. Он сразу почувствовал исходящую от Адель волну чистой, агрессивной уверенности. Такую энергетику имели только те, кто привык пахать на износ в топовых академиях.
- Я к ней, - Адель даже не посмотрела на Марка. Она медленно, лениво пошла вперед, чеканя каждый шаг по паркету. Металлические кольца на её руках тихо звякнули, когда она скрестила их на груди. - Шайбакова Адель. Сочинская академия современного танца. Я пришла посмотреть, на какую такую «надежную геометрию» моя Ляля променяла нормальный хип-хоп.
Слово «моя», произнесенное с этой фирменной, сочинской спесью, заставило Дэна сделать шаг вперед. Он задвинул Лию за свое плечо, полностью перекрывая Адель обзор на её открытые ноги и белеющий пластырь под шортами.
- Слушай, прилетевшая, - голос Дэна прозвучал низко и опасно. - Тебе вчера на лестничной клетке неясно объяснили? Твои сочинские понты здесь никого не впечатляют. Выйди из зала. У нас идет тренировка.
Адель остановилась всего в двух шагах от него. Они были практически одного роста, и между ними буквально заискрило от взаимной, глухой ненависти. Адель медленно опустила руки, её пальцы с татуировками-линиями сжались в кулаки. Она ухмыльнулась, но эта ухмылка была дерганой, уязвленной.
- Тренировка? - Адель наконец перевела взгляд на Марка. - Слыш, хореограф, устроим батл? Прямо сейчас. Если твой парень выстоит против меня хотя бы три раунда - я развернусь и уеду обратно в Сочи. Если нет - Ляля забирает вещи, и этот цирк заканчивается.
- Адель, хватит! - Лия выскочила из-за спины Дэна, её голубые глаза горели чистой, концентрированной злостью. На бледных щеках среди веснушек проступил яркий румянец. - Перестань вести себя так, будто ты тут всё контролируешь! Ты никто здесь! Уходи!
Шайбакова посмотрела на Лию, и в её светлых глазах на долю секунды промелькнула та самая вчерашняя, ломающаяся боль от увиденных порезов. Но здесь, на людях, её уязвленная гордость взяла верх. Она не могла проиграть на глазах у Макаровой.
- Ну так что, Дэн? - Адель проигнорировала крик Лии, сделав шаг вплотную к парню. - Или ты только кофты чужие стирать умеешь и чаем отпаивать? Покажи, на что ты способен в кругу. Или ты ссышь против Академии?
Дэн молча скинул с плеча тренировочную толстовку, оставшись в одной майке. На его лице не было ни капли страха - только холодная, питерская решимость человека, который защищает свое.
- Марк, включи бит, - спокойно бросил Дэн, не отводя глаз от Адель. - Потяжелее. Посмотрим, чему её там в Сочи научили, кроме как на девчонок орать.
Марк, почувствовав масштаб назревающего экшна, ухмыльнулся и нажал на пульте кнопку. Зал взорвался жестким, ломаным, грязным хип-хоп битом с глубокими басами.
Это была точка кипения. Их многолетняя, затяжная война, начавшаяся в песочнице с порванных кудрей и продолжившаяся украденными счастливыми кроссовками, сейчас выплеснулась на этот паркет. Только теперь ставки выросли до предела - на кону стояла сама Лия, которая стояла у зеркала, сжимая пальцы до белых костяшек и молясь об одном: чтобы этот кошмар поскорее закончился.