Глава 27.Скелеты в шкафу
Напряжение за столом становилось буквально осязаемым, и Лия поняла, что если останется здесь еще хоть на минуту, фарфоровая маска спокойствия просто треснет.
- Мам, пап, я пойду к себе, - Лия мягко прервала очередной рассказ дяди Миши, аккуратно убирая ногу и разрывая этот удушающий контакт коленями. - Завтра сложный пробник..по испанскому, мне нужно повторить глаголы. Спасибо за пирог, всё было очень вкусно.
- Да, конечно, беги, Ляль, - Марина понимающе улыбнулась. - Учеба сейчас на первом месте, девятый класс всё-таки.
Адель проводила её тяжелым, немигающим взглядом, но ничего не сказала, лишь сильнее сжала пальцами фарфоровую чашку.
Закрывшись в своей комнате, Лия выдохнула. Она включила настольную лампу, отрезая полумрак комнаты, и села за письменный стол. Разложив тетради с испанской грамматикой, она попыталась сосредоточиться, но буквы расплывались перед глазами. Мысли хаотично метались от Дэна к Адель, от сочинского ночного кошмара к сегодняшнему столкновению. Чтобы хоть как-то заземлиться и унять дрожь в руках, Лия привычным движением потянулась к нижнему ящику стола, где под стопкой черновиков лежало то самое канцелярское лезвие. Она просто достала его и положила рядом с тетрадью - как безмолвный якорь, напоминающий, что она может контролировать свою боль.
Прошло около двадцати минут. За стеной послышались голоса прощающихся родителей, хлопок входной двери, а затем тихие шаги мамы на кухне. Лия подумала, что Шайбаковы ушли к себе, и внутри наконец немного отпустило.
Раздался тихий, едва слышный скрежет со стороны окна.
Лия вздрогнула и повернула голову. Балконная дверь, выходящая на общий смежный балкон между их квартирами, медленно приоткрылась. На пороге стояла Адель. Без куртки, в одной черной майке, несмотря на бьющий в лицо ледяной питерский ветер. Её темно-каштановые кудри были растрепаны, а светлые глаза в полумраке казались почти черными. Она бесшумно, по-кошачьи переступила порог и закрыла за собой стеклянную дверь.
- Ты совсем страх потеряла? - шепотом, но яростно выдохнула Лия, мгновенно поднимаясь со стула. - У меня родители в соседней комнате! Уходи через балкон обратно, Шайба!
- Не уйду, - так же тихо, но с железной интонацией отрезала Адель. Она сделала несколько быстрых шагов вперед, сокращая расстояние. - Ты думала, мы договорили, Макарова? Думала, бросишь мне в лицо этого своего Дэна, покрутишь коленкой под столом и я умоюсь? Что это за цирк был на кухне? Что за ледяная королева?
- Это моя жизнь, Адель! - Лия подалась вперед, её голубые глаза горели встречной злостью. - Жизнь, в которой тебя не было целых пять месяцев, и в которой тебе больше нет места! Хватит меня преследовать!
Адель сделала еще шаг, её взгляд метался по лицу Лии, и вдруг... она опустила глаза на письменный стол, залитый ярким светом лампы. Прямо на раскрытой тетради по испанскому, рядом с правилами глаголов, тускло поблескивало тонкое стальное лезвие.
Шайба замерла. Вся её спесь и ярость испарились за долю секунды.
- Это... это что? - хрипло, потеряв весь свой уверенный тон, спросила Адель. Её взгляд медленно переполз со стола на Лию, а затем опустился ниже - на её открытые худые ноги в коротких домашних шортах.
Лия перехватила её взгляд и похолодела. Она попыталась сделать шаг назад, закрыться, но Адель среагировала мгновенно. Спортивная, сильная Шайба в один рывок преодолела разделявшее их расстояние, перехватила запястья Лии и рванула её на себя.
- Пусти! Отвали от меня, Шайбакова! - отчаянно, но сдерживая голос, чтобы не услышали родители, зашипела Лия, пытаясь вырваться.
Но Адель не слушала. Её трясло. Она опустилась на одно колено прямо перед Лией, удерживая её руки, и уставилась на её правое бедро. Там, чуть выше края шорт, белел широкий медицинский пластырь, из-под которого виднелись края нескольких ровных, свежих, едва затянувшихся розовых полос.
У Адель перехватило дыхание. Её пальцы с черными татуировками-линиями, только что сжимавшие запястья Лии с мертвой хваткой, вдруг стали мягкими и задрожали. Она осторожно, едва касаясь, протянула руку в кольцах к бедру Лии, но так и не решилась дотронуться до изрезанной кожи.
- Ляля... - её голос надломился, в нем больше не было ни капли гордости, только дикий, первобытный страх. - Это... это из-за меня? Из-за того звонка? Из-за Киры, да?.. Господи, Ляль... что ты с собой сделала?
Лия замерла, тяжело дыша и глядя сверху вниз на кудрявую макушку Адель. Злость куда-то ушла, оставив после себя только звенящую, горькую пустоту. Спасать ситуацию и притворяться, что всё нормально, больше не имело смысла. Контроль был потерян окончательно.