Нити Любви

Щелчок дверного замка прозвучал как выстрел, отсекающий Лию от ледяного сквозняка лестничной клетки и тяжелого, удушающего взгляда Адель. В прихожей Макаровых пахло домашним уютом - запеченным яблочным пирогом с корицей, чистой одеждой и едва уловимым ароматом отцовского одеколона. Этот привычный, безопасный мир сейчас казался Лие нереальным, словно её резко выдернули из бушующего шторма и опустили в теплую, стоячую воду.
- Лиечка, ну наконец-то! - Марина, невысокая, уютная женщина с мягкими чертами лица, уже забирала у дочери куртку. - Вы там с Аделькой прямо в дверях столкнулись? Лена говорила, она с минуты на минуту должна приехать, сюрпризом из Сочи прилетела! Они там в академии посмотрели, как она пашет, и решили насовсем на одиннадцатый класс оставить. Представляешь, какая гордость для Лены?
Лия стояла, опустив голову, позволяя маме суетиться вокруг себя. Тёмные прямые волосы упали на лицо, скрывая от маминого проницательного взгляда голубые глаза и бледную кожу, на которой сейчас отчетливо проступили мелкие, едва заметные веснушки. Длинные ресницы мелко дрожали. Сердце всё еще колотилось где-то в горле, а под плотной тканью джинсов, прямо на бедре, пульсировала глухая боль. Пластырь стягивал кожу, и эта физическая боль была её единственным спасением - она не давала Лие сорваться в истерику прямо здесь, на глазах у родителей.
- Да, мам... столкнулись, - тихо ответила Лия, выдавливая из себя слабую, бледную улыбку. - Здорово, что её оставили. Она ведь так хотела этого.
Из кухни вышел папа. Большой, широкоплечий, с добрыми морщинками вокруг глаз, он вытирал руки кухонным полотенцем. Увидев дочь, он тепло улыбнулся и сразу заметил её натянутую, как струна, позу. Отец всегда чувствовал, когда его «маленькой Лийке» было плохо, но никогда не лез с грубыми расспросами, предпочитая давать ей время и пространство.
- Привет, партизанка, - басом проговорил он, подходя и мягко прижимая Лию к своему широкому плечу. - Устала? Марк вас там совсем загонял на тренировках? Ну ничего, мать вон пирог испекла, сейчас чаю бахнем. Там Лена обещала Адельку к нам притащить, посидим по-соседски.
У Лии внутри всё похолодело. Посидеть по-соседски. С Адель. За одним столом.
Мамы, Марина и Лена, дружили еще со студенческих времен, и всю жизнь их соседство в квартирах 42 и 43 было одним общим пространством. Они привыкли закрывать глаза на бесконечные, жестокие стычки своих дочерей, списывая всё на «притирку характеров» и детскую вредность. Даже когда девочки подросли, родители свято верили, что их затяжная война - это просто проявление сложной, но по-своему крепкой девичьей дружбы. Они не знали. Ничего не знали о том, что происходило между ними в Сочи, о ночных звонках, о Кристине, о лезвии, которое Лия теперь прятала в ящике стола.
- Пап, я... я, наверное, сначала в душ сбегаю. И переоденусь, - быстро сказала Лия, делая шаг назад и инстинктивно запахивая полы огромного худи Адель.
Отец внимательно посмотрел на кофту, прекрасно зная, кому она принадлежит, но лишь понимающе кивнул.
- Давай, беги. Мы пока стол накроем.
Зайдя в свою комнату, Лия закрыла дверь на защелку и бессильно прислонилась к ней спиной. Её комната была отделена от комнаты Адель всего одной тонкой кирпичной стеной. И сейчас, в этой тишине, Лия отчетливо услышала, как за стеной хлопнула входная дверь сорок третьей квартиры. Адель вошла к себе.
В соседней прихожей Адель стояла неподвижно, не шевелясь и не снимая тяжелую кожаную косуху. Внутри неё полыхал яростный, обжигающий пожар, смешанный с леденящим чувством беспомощности. То, как Лия посмотрела на нее - холодно, чужой, пустой улыбкой, - выжигало всё изнутри. А этот парень, Дэн... Его уверенный поцелуй в её висок до сих пор стоял перед глазами Адель, заставляя её пальцы с черными графичными татуировками сжиматься до хруста суставов. Массивные кольца врезались в кожу.
- Деля! Доченька! - Лена выбежала из кухни, сияя от радости, и бросилась обнимать дочь. - Ну наконец-то, господи! Как долетела? Папа твой как раз машину в гараж ставит, сейчас придет. Рассказывай, как Сочи? Как академия? Мы так гордимся, что тебя на одиннадцатый класс там оставили!
Адель заставила себя обнять маму в ответ, но её движения были механическими. Лабрет на нижней губе зацепил воротник косухи. Светлые серо-голубые глаза Адель лихорадочно блестели, сканируя прихожую, словно она искала за что зацепиться, чтобы не сорваться.
- Всё нормально, мам. Долетела хорошо, - хрипло ответила Адель, стягивая черную шапку. Крупные темно-каштановые кудри упрямым, диким каскадом рассыпались по плечам, открывая уши, унизанные серебряными кольцами и каффами. - Устала просто. Перелет тяжелый.
- Ой, ну конечно! - Лена всплеснула руками. - Давай снимай куртку, мы там с Мариной пирог испекли, они нас в сорок вторую ждут. Лиечка как раз тоже со своих танцев вернулась. Пойдем, посидим, расскажешь, как ты там, среди лучших танцоров страны!
- Мам, может позже? - Адель попыталась отказаться, её голос прозвучал резче, чем она планировала. - Я правда хочу в душ и...
- Никаких позже, Дель! Марина специально для тебя твой любимый яблочный сделала. Давай, пять минут на сборы и ждем тебя, - Лена мягко, но настойчиво подтолкнула дочь в сторону её комнаты.
Адель зашла в свою комнату и с размаху пнула стоявшую у кровати дорожную сумку. Та отлетела в угол, с грохотом задев стул. Адель мерила комнату шагами, тяжело дыша. Её взгляд упал на стену - ту самую тонкую стену, за которой сейчас находилась Лия.
Она знала каждый сантиметр этой комнаты. Она помнила, как они часами перестукивались через эту стену в детстве, придумывая свой шифр после очередных пакостей. А теперь Лия сидит там, пахнущая чужими мужскими духами, поцелованная другим парнем, и смеется.
Адель резко вытащила телефон из кармана брюк. Пальцы быстро застучали по треснувшему экрану, заходя в телеграм. Но напротив аватарки Лии всё еще висел серый значок блокировки. Лия не разблокировала её. Даже после того, как увидела вживую. Она просто стерла её из своей жизни.
- Ах так... - прошептала Адель, чувствуя, как уязвленная гордость и бешеное, собственническое упрямство берут верх над здравым смыслом. - Ну уж нет, Макарова. Ты думаешь, ты так просто от меня избавилась?
Она сорвала с себя косуху, оставшись в базовой черной майке, которая подчеркивала её подтянутую, спортивную фигуру и рельефные плечи. Металлические кольца на пальцах звякнули, когда она схватилась за ручку двери. Родители думают, что они просто идут пить чай по-соседски? Отлично. Пускай думают так. Но эта кошачья игра в молчанку прямо сейчас закончится.
Лия стояла под струями горячей воды, зажмурив глаза. Вода стекала по её лицу, по шее, смывая питерскую грязь, но она не могла смыть то ощущение паники, которое вернулось вместе с Адель. Лия опустила взгляд на свое бедро. Пластырь немного намок по краям. Под ним скрывались ровные, еще розовые полосы - следы её слабости.
«Дэн - мой парень. Дэн - мой парень», - как мантру повторяла про себя Лия, пытаясь закрепить эту мысль в голове. Дэн был настоящим. Он был безопасным, теплым, он не ломал её, не заставлял плакать ночами. А Адель... Адель была стихийным бедствием, которое уничтожало всё на своем пути.
Выйдя из ванной, Лия переоделась в короткие домашние шорты и простую футболку. Свою огромную кофту Адель она аккуратно сложила и спрятала в самый дальний угол шкафа. Хватит. Этот шлейф прошлого нужно обрубить раз и навсегда.
Когда она вышла на кухню, там уже было шумно. Папа Адель, добродушный усатый мужчина, громко смеялся, о чем-то разговаривая с её отцом. Мамы суетились у стола, расставляя фарфоровые чашки - те самые, праздничные, которые доставались только по особым случаям.
И прямо посреди этой семейной идиллии, на стуле у окна, сидела Адель.
Без своей оверсайз-куртки она казалась чуть миниатюрнее, но её андрогинная, острая красота приковывала к себе взгляд. Тёмно-каштановые кудри были небрежно взъерошены, лабрет хищно поблескивал в свете кухонной люстры. Когда Лия вошла, Адель медленно подняла голову. Её светлые серо-голубые глаза мгновенно впились в Лию, сканируя её открытые ноги, худые плечи и тёмные прямые волосы, влажные после душа.
Взгляд Адель потяжелел, когда она заметила, что Лия сняла её худи.
- О, Лиечка, присаживайся! - Марина потянула дочь за руку, усаживая её на единственный свободный стул - прямо напротив Адель.
Стол был узким. Их колени разделяли от силы сантиметров двадцать. Лия заставила себя сесть ровно, вздернула подбородок и посмотрела на Адель своей фирменной, слегка раздражающей, прохладной улыбкой. На её бледных щеках едва заметно проступили веснушки.
- Ну, Аделька, рассказывай! - Лена сияла, накладывая дочери огромный кусок пирога. - Как тебя встретили? Тяжело в академии?
- Нормально, мам, - Адель не отрывала глаз от Лии, лениво крутя в руках чайную ложку. Металлические кольца тихо стучали по фарфору. - Встретили хорошо. Нагрузки большие, пахать приходится с утра до ночи. Но я справляюсь. Там слабых не держат. Если ты не выкладываешься на полную, тебя быстро заменяют кем-то другим. Правда, Лия?
В её голосе прозвучал такой отчетливый, ядовитый намек на «быструю замену за два месяца», что Лия едва не сжала кулаки под столом. Но она удержала лицо. Её голубые глаза оставались ледяными и спокойными.
- Наверное, - ровно ответила Лия, делая глоток чая. - Но если замена оказывается лучше оригинала, то это только к лучшему для всех, правда?
За столом на секунду повисла тишина. Родители переглянулись. Марина шутливо хмыкнула, качая головой.
- Ох, девчонки, вы как всегда. Стоило Адель приехать, вы снова за свое. Лена, помнишь, как они в детском саду друг другу суп пересаливали? Вот сколько лет прошло, а палец в рот не клади обеим.
- Да уж, - улыбнулся папа Лии, отрезая себе еще кусок. - Характеры - кремень. Ну ничего, зато не пропадут в жизни.
Адель ухмыльнулась, но её ухмылка была злой. Она подалась вперед, опираясь локтями о стол и сокращая расстояние между их лицами. На её пальцах, покрытых черными линиями, отчетливо проступили вены.
- Ну, до супа мы больше не опустимся, дядь Миш, - тихо, с придыханием произнесла Адель, глядя Лие прямо в зрачки. - Мы теперь взрослые. Пакости стали... тоньше. И интереснее. Лия вот, я смотрю, тоже на танцы пошла? К Марку? Мне Кристина рассказывала, что видела тебя там.
При упоминании Кристины сердце Лии пропустило удар. Та самая сочинская ночь, о которой она старалась не думать, снова выплыла наружу. Адель била целенаправленно, напоминая о своем предательстве и одновременно проверяя Лию на прочность.
- Да, я тренируюсь у Марка, - Лия не отвела взгляда. Её длинные ресницы даже не дрогнули. - И мне очень нравится. Дэн - отличный партнер. С ним надежно. Он никогда не бросает посреди процесса и не уезжает, когда становится сложно. С ним можно строить что-то настоящее, а не просто играть в амбиции.
Адель резко переменилась в лице. Её светлые глаза сузились, а прокол на нижней губе хищно дернулся. Лия видела, как тяжело вздымается грудная клетка Шайбы под черной майкой. Родители продолжали о чем-то весело разговаривать между собой, абсолютно не замечая, что прямо у них под носом, за этим узким столом, разворачивается настоящая ментальная резня.
- Надежно, значит? - Адель опустила руку под стол.
Лия не успела среагировать, как под столом Адель резко, со всей силы прижала свое колено к колену Лии. Твердые, тренированные мышцы Шайбы плотно вдавились в худую ногу Лии, не давая ей сдвинуться ни на сантиметр. Это было жесткое, хозяйское прикосновение - физическое доминирование, к которому Адель всегда прибегала, когда теряла контроль над словами.
Лия попыталась отодвинуть ногу, но Адель лишь сильнее надавила, заставляя металлические кольца на её руках, покоящихся на столе, слегка звякнуть.
«Не показывать страх. Только не перед ней», - приказала себе Лия.
Она не стала вырываться. Вместо этого Лия медленно опустила чашку на блюдце, посмотрела на Адель в упор и снова улыбнулась своей раздражающей, ледяной улыбкой. Под столом она в ответ уперлась своим коленом в ногу Адель, принимая этот вызов. Их многолетняя песочная война, начавшаяся с порванных кудрей и спрятанных кроссовок, сейчас перешла на совершенно новый, опасный и взрослый уровень, где ставки были слишком высоки.