Нити Любви

Лестничная клетка старого питерского дома в одно мгновение превратилась в герметичную барокамеру, где воздух стал настолько плотным, что его невозможно было вдохнуть. Желтый, тусклый свет одинокой лампочки под потолком дрожал, отбрасывая длинные, изломанные тени на потрескавшуюся штукатурку стен. Лия стояла неподвижно, ощущая, как внутри неё с грохотом рушится хрупкий, выстраиваемый неделями фундамент. Всё, от чего она бежала, все эти бесконечные тесты ОГЭ, испанские глаголы и ровный ритм тренировок у Марка, - всё испарилось, оставив её один на один с человеком из прошлого, который обрел плоть.
Адель стояла у окна всего в четырех шагах. Из-под черной шапки крупными, жесткими кольцами выбивались её темно-каштановые, сильно вьющиеся волосы, объемным каскадом падая на воротник черной кожаной косухи оверсайз. В тусклом свете подъездной лампы резко поблескивал лабрет по центру её полной нижней губы. Она выглядела уставшей после перелета, под глазами залегли едва заметные тени, но её светлые серо-голубые глаза - тяжелые, цепкие, сканирующие - оставались прежними. Это был взгляд человека, который вернулся в свои законные владения и обнаружил, что замки на дверях сменили без его ведома. Пальцы Адель, покрытые графичными черными татуировками-линиями, медленно сжались в кулаки, отчего массивные металлические кольца тихо звякнули друг о друга.
- Ну? - Адель сделала полшага вперед, не отрывая глаз от Лии. Её голос звучал тихо, но в этой тишине отчетливо вибрировала опасная, звенящая нота. - Я жду. Молчать так и будем?
Лия чувствовала, как к горлу подступает знакомый, удушающий спазм. Паника, которая дремала внутри, рванула вверх, горячей волной затапливая грудную клетку. Ей показалось, что огромная кофта Адель, в которую она всё еще была одета под курткой, внезапно превратилась в удавку. Пластырь на бедре, прикрывающий свежие порезы, глухо заныл, словно реагируя на присутствие человека, из-за которого эти порезы появились.
Дэн почувствовал, как пальцы Лии в его руке мгновенно стали ледяными. Он не шелохнулся, не отвел взгляду и лишь сильнее, увереннее сжал её ладонь, заземляя, не давая упасть в эту ментальную пропасть. Его спокойствие действовало как щит.
- А ты, собственно, кто? - спокойно, с легкой иронией спросил Дэн, переводя взгляд на Адель. В его голосе не было страха или агрессии - только холодное, мужское любопытство человека, который точно знает свое место на этой территории.
Адель медленно, почти лениво перевела взгляд на Дэна. В её светлых глазах на секунду промелькнуло искреннее удивление, смешанное с раздражением. Она не была привыкла, что кто-то смеет говорить с ней в таком тоне на глазах у Лии.
- Я? - Адель коротко ухмыльнулась, но эта ухмылка получилась дерганой. - Я та, из-за кого она сейчас стоит здесь и дрожит. А вот твое присутствие тут, парень, - это какая-то ошибка. Ляля, отпусти его руку и подойди ко мне. Нам надо поговорить.
Слово «Ляля», произнесенное этим хозяйским, не терпящим возражений тоном, ударило Лию по ушам. Это было как триггер. В памяти мгновенно вспыхнул тот ночной звонок, снисходительный тон в трубке, унизительное чувство собственного бессилия и хаотичные движения лезвия по бледной коже. Внутри Лии, сквозь ледяной панцирь страха, вдруг пробилась чистая, концентрированная злость.
Она не отпустила руку Дэна. Наоборот, сделала глубокий вдох, заставляя свои плечи распрямиться. Её идеально прямые длинные волосы качнулись, когда она твердо подняла голову и посмотрела Адель прямо в глаза через стекла своих линз.
- Её зовут Лия, - вместо неё ответил Дэн, делая шаг вперед и слегка задвигая девушку за свое плечо, перекрывая Адель обзор. - И она никуда не пойдет. Если у тебя есть какие-то вопросы, puedes задать их мне. Меня Дэн зовут, кстати. Мы вместе тренируемся. И не только.
Адель изменилась в лице. Легкая маска превосходства слетела, обнажая злую, уязвленную гордость. То, что Лия пряталась за чужую спину и позволяла какому-то питерскому парню отвечать за себя, не укладывалось в её картине мира.
- Ты думаешь, ты самый умный здесь? - Адель шагнула к Дэна, сокращая расстояние до минимума. Они оказались почти одного роста, и между ними буквально заискрило от напряжения. - Отошел от нее. Быстро. Ляля, я кому сказала! Прекращай этот цирк! Ты думаешь, я не вижу, что ты назло мне всё это устроила? Из-за Киры? Да я её вышвырнула, она для меня никто! А ты мне тут сцены устраиваешь с какими-то левыми парнями?
- Адель, хватит, - наконец выдавила из себя Лия. Её голос сначала дрогнул, но ко второму слову обрел твердость, от которой Адель на секунду замерла. - Перестань орать на весь подъезд. Мама дома, твоя мама тоже. Тебе не стыдно?
- Мне? Стыдно? - Адель сделала резкий шаг назад, потирая пальцами с татуировками-линиями виски. В её смехе сквозила та самая сочинская растерянность, которую она так тщательно пыталась залить виски неделю назад. - Это мне должно быть стыдно? Я лечу через всю страну, беру билеты раньше времени, бросаю всё, чтобы приехать к тебе, а ты стоишь тут, зажимаешься с каким-то... и говоришь мне про стыд?
- Мы не зажимаемся, - Лия сделала шаг из-за спины Дэна, но руку его не выпустила. Она чувствовала, как под джинсами горит пластырь, но физическая боль сейчас помогала ей удерживать фокус. - Дэн - мой парень. И он провожает меня домой. А ты... ты приехала к своей маме. Вот и иди к себе.
Слово «парень» повисло в воздухе, как тяжелый кирпич. Адель отшатнулась, словно её ударили наотмашь. Её светлые глаза округлились, прокол на нижней губе хищно блеснул, но она не нашлась, что сказать. Вся её железная уверенность, вся эта сочинская спесь разбилась о простое, спокойное утверждение Лии. Ей казалось, что это какой-то затянувшийся кошмар. Её маленькая, послушная Ляля, которая всегда ждала её на этой самой лестничной клетке, заглядывая в глаза в ожидании одобрения, сейчас стояла напротив в её же худи-оверсайз и объявляла, что у неё есть кто-то другой.
- Твой... кто? - хрипло переспросила Адель, и в её голосе впервые за всё время прорезалась настоящая, неприкрытая обида. - Ты серьезно, Лия? За два месяца? Ты нашла себе замену за два месяца просто потому, что я была занята в Академии?
Дэн молча наблюдал за этой сценой. Он видел, как тяжело дается Лие каждый вздох, как напряжена её спина, и понимал, что сейчас нельзя позволить Адель додавить её эмоционально.
- Слушай, прилетевшая, - Дэн спокойно перехватил рюкзак Лии поудобнее. - Тебе же русским языком сказали: иди домой. Разборки твои тут никому не интересны. Лия устала, у неё была тяжелая неделя. Дай дорогу.
Адель проигнорировала Дэна, полностью сфокусировавшись на Лие. Она сделала еще один шаг, протягивая руку в массивных кольцах, словно пыталась ухватиться за ткань огромного худи, которое до сих пор было на Лие.
- Лия, посмотри на меня, - уже без прежней злости, почти умоляюще, но всё еще с оттенком требования произнесла Адель. - Ты же в моей кофте стоишь. Ты носишь мои вещи. Ты заблокировала меня везде, но шмот мой не сняла. Кого ты обманываешь? Себя или его? Ты же любила меня, Ляль. Ну какая геометрия, какой Дэн, ты чего?
Лия посмотрела на протянутую руку Адель, на татуировки, бегущие по её пальцам, а затем на воротник своего худи. Внутри неё в этот момент что-то окончательно перегорело. Тот самый удушающий страх, который терзал её весь ноябрь, вдруг сменился глубокой, леденящей пустотой. Она поняла, что Адель не изменилась. Она приехала не извиняться, не спасать их отношения - она приехала возвращать свою собственность, используя те же самые манипуляции, на которые Лия велась годами.
- Да, я ношу твою кофту, - тихо, но удивительно спокойно ответила Лия, глядя Адель прямо в глаза. - Потому что она теплая. И удобная. И это просто шмотка, Адель. Больше ничего. На ней больше нет твоего запаха, я её стирала раз десять. И на тебя в этом городе больше никто не молится.
Адель замерла, её рука медленно опустилась. Эти слова ударили сильнее, чем если бы Лия ударила её по лицу. В этот момент дверь одной из квартир со скрипом приоткрылась, и на пороге показалась мама Лии, встревоженная шумом в коридоре.
- Лиечка? Ой, Аделька! Вы уже приехали? - голос мамы разорвал это мертвенное напряжение. - А чего вы в коридоре стоите, замерзли же! Заходите в дом, Леночка там как раз чайник поставила, пирог испекли!
Лия мягко высвободила свою руку из ладони Дэна, повернулась к нему и заставила себя искренне, тепло улыбнуться.
- Спасибо, что проводил, Дэн. Напиши, как доедешь, ладно?
- Обязательно, - Дэн наклонился и коротко, уверенно поцеловал её в висок, прямо на глазах у застывшей Адель. - Отдыхай. Завтра в студии в четыре, не опаздывай.
- Не опоздаю, - кивнула Лия.
Дэн развернулся, бросил на Адель последний, предупреждающий взгляд и спокойно пошел к лестнице, насвистывая какой-то мотив.
Лия повернулась к маме, аккуратно огибая замершую у окна кудрявую фигуру в косухе, даже не взглянув в её сторону, и переступила порог квартиры. Дверь за ней закрылась с глухим, окончательным щелчком.
Адель осталась стоять на темной лестничной клетке одна. Мелкая ледяная крупа продолжала стучать в стекло окна, а в ушах набатом звенели последние слова Лии. Фарфоровый мир, который Адель считала своей нерушимой крепостью, оказался разрушен до основания, и сквозь эти руины на неё веяло настоящей, чужой питерской зимой.