Нити Любви

Тишина на лоджии стала настолько осязаемой, что Лие казалось, будто она слышит, как бешено и неровно колотится сердце Адель где-то над её ухом. Хватка на запястье была теплой, надежной и пугающе крепкой. Адель ждала ответа. Её разноцветные глаза в полумраке лоджии сканировали лицо Лии, заставляя ту внутренне плавиться.
И когда Лия уже открыла рот, чтобы выдать очередную холодную, язвительную отговорку и спасти остатки своей гордости, пластиковая дверь балкона со стороны сорок третьей квартиры с резким, противным стуком распахнулась.
- Адель! Ну ты где там застряла? - на лоджию заглянула Лена, мама Адель, с большой стопкой аккуратно сложенных футболок. - Папа уже третий раз спрашивает, куда ты засунула свои кроссовки для тренировок, чемодан не закрывается! И вообще, чего вы тут в темноте сидите?
Этот голос подействовал на девчонок как удар током.
Адель моментально отдернула руку от запястья Лии, словно обжегшись, и резко отступила назад, на свою половину балкона. Перекидывая рюкзак через плечо, она судорожно засунула ладони в карманы штанов. Лия резко выпрямилась, судорожно прижимая темно-синюю тетрадь к груди, и уткнулась носом в свою челку, молясь, чтобы в темноте Лена не заметила её пылающих щек.
- Да иду я, мам! - буркнула Адель непривычно высоким, срывающимся голосом. - Ничего мы не сидим, Макарова тут свои рефераты перебирает, я просто... тетрадь ей отдавала.
- Ну давайте быстрее, завтра вставать в пять утра, поезда и самолеты никого ждать не будут, - вздохнула Лена, скрываясь в глубине квартиры.
На лоджии снова воцарилась тишина, но прежнее интимное волшебство было безжалостно разрушено. Лия стояла, не поднимая глаз, чувствуя, как внутри всё сжимается от глухого, липкого стыда и... странного разочарования.
- Ладно, Ляля... я пойду, - негромко сказала Адель. В её голосе больше не было наглости. Она перешагнула перегородку, на секунду задержалась у балконной двери Лии, словно хотела сказать что-то еще, но лишь шумно выдохнула. - Выспись перед завтрашним. А то челка помнется.
- Иди уже, Шайбакова, - тихо, почти безжизненно отозвалась Лия, так и не повернув головы.
Через минуту Лия уже была в своей комнате. Она закрыла балконную дверь на защелку, доползла до кровати и буквально рухнула на нее лицом в подушку, даже не раздеваясь. За тонкой кирпичной стеной сразу же послышался приглушенный шум: хлопанье крышек чемоданов, шаги родителей Адель, её недовольный, ворчливый голос.
Лия лежала в темноте, сжимая в руках синюю тетрадь со стихами. Мысли путались. Теория о нитях, которую она так уверенно озвучила, теперь казалась ей самой глупой ошибкой в жизни. «Зачем я это сказала? Зачем открылась ей?» - пульсировало в голове.
За стеной послышался тройной стук. *Тук. Тук. Тук.* Адель звала её к стене. Но Лия впервые в жизни проигнорировала этот знак. Она зарылась глубже в одеяло и закрыла глаза, заставляя себя уснуть. Ответного стука Адель так и не дождалась.
Наступило пятое июня.
Утро встретило их сухим, душным солнцем и оглушительным чемоданным гулом в тамбуре. Часы показывали ровно шесть утра. Лия стояла в дверях своей квартиры, накинув на плечи легкую оверсайз-рубашку. Её челка была безупречно ровной, очки сидели на переносице, но под глазами залегли едва заметные тени от бессонной ночи.
В тамбуре был хаос. Папа Адель тащил огромный черный чемодан на колесиках, Лена суетилась с сумкой-холодильником, а Марина, мама Лии, обнимала Адель, чуть не плача.
- Ну, Аделечка, удачи тебе там! Смотри, питайся нормально, тренеров слушай! - причитала Марина, вытирая слезы платком. - Мы с Леной тут без тебя скучать будем. Лийка вон вообще с утра сама не своя.
Адель стояла посреди тамбура в своих любимых широких спортивках, черной худи и с рюкзаком на одном плече. Её кудрявый маллет был аккуратно уложен, а на левом глазу снова тускло светилась та самая холодная голубая линза. Она выглядела собранной, дерзкой и полностью готовой к новой, взрослой жизни в Сочи.
Когда родители начали спускаться к такси, унося чемоданы, в тамбуре на пару минут остались только они вдвоем.
Лия прислонилась плечом к косяку своей двери, скрестив руки на груди.
- Ну что, Шайбакова, - холодно, с привычной порцией яда начала Лия, глядя на неё сквозь стекла очков. - Вот и настал день моего официального освобождения. Наконец-то в тамбуре перестанет пахнуть твоей грязной формой, и никто не будет ломать мои будильники. Улетай и не возвращайся, пока не научишься вести себя в приличном обществе.
Адель сделала шаг вперед. Она остановилась в полуметре от Лии, нависая над ней всей своей спортивной фигурой. Её разноцветный взгляд - карий и искусственно-голубой - впился в лицо Макаровой. На губах Адель появилась та самая раздражающая, наглая ухмылка, но в глубине глаз застыла глухая, тяжелая тоска.
- Не надейся, Ляля, - тихо, но отчетливо произнесла Адель, наклоняясь к её уху. - Я буду сниться тебе в твоих отличных снах. И паутина твоя дурацкая меня всё равно караулить будет, помнишь? Смотри тут, не вздумай зарасти веснушками от скуки без моих подколов.
- Посмотрим, Шайба, - Лия вздернула подбородок, удерживая маску безразличия изо всех сил.
Адель резко протянула руку, и Лия внутренне сжалась, ожидая, что она снова схватит её за запястье. Но Адель лишь быстро, почти невесомо провела кончиками пальцев по её идеальной челке, сбивая волоски в сторону и нарушая безупречную симметрию.
- Пока, Макарова.
Адель развернулась на пятках и быстро пошла к лифту, не оборачиваясь. Двери кабины с грохотом закрылись.
Лия постояла в пустом тамбуре еще пару секунд. Затем медленно зашла в свою квартиру, закрыла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной. Вокруг царила звенящая, давящая тишина. За стеной больше никто не шумел. В тамбуре больше никто не ждал.
Лия подошла к зеркалу в прихожей, посмотрела на свою взъерошенную челку, и в горле у неё встал тяжелый, горький ком. Лето только началось, но в этом душном городе без Адель Шайбаковой ей уже стало оглушительно пусто.

--

вот такая вот у нас получилась грустная глава. обязательно жду ваше мнение в комментариях, будет интересно послушать, что вы думаете, как вам такая развязка ситуации и как вы думаете, что уже будет дальше?)