Нити Любви

Когда первого сентября Адель пошла уже в третий класс, а Лия только-только переступила порог школы в качестве первоклассницы, разница в два года снова дала о себе знать. Для девятилетней Адель начальная школа уже была пройденным этапом. Она ходила по коридорам с важным видом, громко смеялась со своими одноклассниками и всем своим видом показывала, что Лия для неё - не более чем надоедливая мелкая девка из соседней квартиры.
Лия же в своей новенькой форме, с огромными белыми бантами и безупречно ровной, аккуратно подстриженной челкой выглядела как идеальная фарфоровая кукла. Мамы снова предприняли попытку их сблизить. Лена перед линейкой строго настрого наказала Адель: «Следи за Лией на переменах, чтобы её никто не обидел! Она же маленькая».
Адель честно попыталась исполнить долг. На первой же большой перемене она притопала к кабинету первого «Б», засунув руки в карманы школьных брюк. Вокруг Лии как раз крутился какой-то гиперактивный первоклассник, пытавшийся дернуть её за капроновый бант.
- Эй, малёк, - хмуро бросила девятилетняя Адель, вырастая перед мальчишкой. Шайбакова уже тогда была крепкой, спортивной девчонкой и умела строить такие рожи, что у первоклашек поджимались коленки. - Ещё раз руку к ней протянешь - я твоим портфелем в футбол играть буду на школьном дворе. Понял?
Мальчик моментально испарился. Лия, вместо того чтобы поблагодарить спасительницу, лишь гордо вздернула подбородок, поправила лямку своего ранца и холодно посмотрела на Адель сквозь челку.
- Я бы и сама справилась, Шайба. Мне твоя помощь не нужна.
- Да пожалуйста, Ляля, - фыркнула Адель, разворачиваясь на пятках. - В следующий раз пальцем не шевельну, когда тебя тут портфелями завалят.
Но это были лишь цветочки. Настоящая, взрослая месть Лии за ту самую облысевшую коллекционную куклу созревала медленно и хладнокровно. И час икс настал, когда Адель исполнилось одиннадцать, а Лие - девять.
Адель уже три года серьезно занималась хип-хопом и современными танцами. Это было её главной страстью. Она тренировалась до седьмого пота, её мускулатура уже тогда начинала оформляться, а её тренеры пророчили ей большое будущее. В конце мая должен был состояться крупный городской танцевальный батл среди юниоров, к которому Адель готовилась несколько месяцев. Родители купили ей потрясающий костюм, но главной гордостью Адель были её «счастливые» кроссовки - белоснежные, с уникальными синими светящимися вставками, в которых она чувствовала себя богиней сцены. Она буквально молилась на них, протирала после каждой тренировки и хранила в специальной брендовой сумке.
В день соревнований в квартире Шайбаковых стоял предстартовый хаос. Мама Адель суетилась на кухне, отец прогревал машину, а сама Адель с криками носилась по коридору, собирая вещи.
Девятилетняя Лия, выждав идеальный момент, когда входная дверь квартиры соседей оказалась приоткрыта из-за выносимых коробок, бесшумно, как кошка, проскользнула в их прихожую. Её сердце бешено колотилось в груди, но обида за испорченное детство придавала смелости. Лия знала, где лежит танцевальная сумка. Один точный нырок пальцев во внутреннее отделение - и заветные белоснежные кроссовки оказались у неё под оверсайз-кофтой.
Лия выскользнула обратно на лестничную площадку, за секунду до того, как Адель влетела в коридор. Забежав в общий тамбур, Лия запихала кроссовки в самый дальний, пыльный угол за старые автомобильные шины отца Адель, завалив их сверху какими-то тряпками.
Через пять минут за стеной начался сущий ад.
- Где мои кроссовки?! Мама! Папа! Где моя сумка?! - кричала Адель так, что, казалось, штукатурка вот-вот посыплется. - Я точно клала их туда! Кто их взял?!
Они искали их всей семьей. Перевернули всю квартиру, заглянули под каждый диван. Время поджимало, до начала регистрации оставалось меньше часа, отец Адель уже сигналил с улицы. Адель рыдала от бессилия и злости - точно так же, как Лия несколько лет назад над своей испорченной куклой. Карма была безжалостной.
В итоге маме Адель пришлось в срочном порядке бежать в соседний магазинчик и покупать то, что было в наличии - простые, жуткие, ярко-синие текстильные чешки на резинке, потому что нормальной спортивной обуви её размера там просто не нашлось.
Адель уехала на соревнования в слезах, чувствуя себя максимально нелепо. Лия наблюдала за этим из окна своей комнаты, чувствуя сладкий вкус триумфа.
На батле Адель, несмотря на весь позор и неудобную скользящую обувь, умудрилась вырвать зубами второе место. Она танцевала с такой яростью и злостью, словно пыталась раздавить этими синими чешками весь мир. Когда они вернулись, Адель была бледной и тихой. Она сразу поняла, чьих рук это дело. Никто в доме больше не знал, как важны для неё эти кроссовки.
Вечером, когда Лия вышла в тамбур, чтобы выбросить мусор, Адель уже ждала её там. Она стояла прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди. На её одиннадцатилетнем лице не было детских слез - там застыла холодная, взрослая решимость. Она молча швырнула к ногам Лии те самые синие чешки, которые к тому времени уже стерлись на подошве.
- Ты думаешь, ты победила, Макарова? - тихо, с придыханием спросила Адель, делая шаг вперед. - Думаешь, подгадила мне? Я всё равно взяла медаль. А вот тебе теперь придется спать с открытыми глазами.
Лия не испугалась. Она посмотрела на чешки, потом перевела взгляд на Адель и спокойно улыбнулась своей фирменной, слегка раздражающей улыбкой.
- Счастливых будущих тренировок, Шайба. Кроссовки, кстати, за колесами. Можешь забрать, они пыльные.
Они разошлись по своим квартирам, громко захлопнув двери. С этого дня их пакости вышли на совершенно новый уровень - они перестали быть глупыми детскими капризами. Это стало настоящим противостоянием двух сильных, непримиримых характеров, которые, сами того не замечая, привязывались друг к другу всё сильнее через эту изощренную, ежедневную борьбу.