Нити Любви

Вся эта грандиозная, затяжная война, которую их мамы благосклонно именовали «ну, девочки просто притираются характерами», началась в самый обычный летний день во дворе их панельной девятиэтажки. Лие тогда только-только исполнился год - она была пухлым, ухоженным ребенком в кружевной панамке, который едва научился уверенно стоять на ногах и только начинал изучать этот мир. Адель было три. И Адель уже тогда была стихийным бедствием.
Их мамы, Марина и Лена, катили коляски навстречу друг другу, сияя от счастья. Они мечтали об этом моменте еще с университетских парт: вот они вырастут, родят дочек, и девочки станут лучшими подругами, будут делиться секретами, примерять платья и ходить за ручку.
Планы мам рухнули ровно в ту секунду, когда трехлетняя Адель, шустро вылезшая из своей коляски, подошла к годовалой Лие, сидевшей на покрывале на траве. У Лии в руках была большая, глянцевая пластиковая погремушка-машина. Адель молча, с абсолютно каменным и уверенным лицом, протянула руку, забрала у мелкой игрушку и уселась рядом в песочницу, принявшись ковырять ей землю.
Маленькая Лия не заплакала. Она надула свои круглые щеки, забавно насупила едва заметные бровки и, подползя к Адель сзади, изо всех сил вцепилась своими крошечными пальчиками в её темные кудряшки. Двор огласился возмущенным воплем Адель.
Мамы тогда посмеялись, растаскивая девчонок в разные стороны. Марина шутливо погрозила Адель пальцем, а Лена вытирала Лие испачканные в песке ладошки. Они думали, что это просто детская глупость. Они еще не знали, что в этот самый момент на детской площадке между квартирами 42 и 43 был подписан официальный пакт о начале боевых действий.
К пяти годам Лии и семи годам Адель их вражда обрела четкие, выверенные формы. Их комнаты разделяла всего одна тонкая стена, и казалось, они научились чувствовать раздражение друг друга даже через кирпичную кладку.
Они ходили в один детский сад, и это был сущий ад для воспитателей. Если Адель строила в игровой зоне огромную, сложную башню из деревянных кубиков (а Шайбакова уже тогда отличалась завидным упорством и физподготовкой), Лия, выждав момент, лениво катила мимо машинку и как бы «случайно» задевала колесом самый нижний кубик. Башня с грохотом рушилась. Адель в ответ за обедом технично и незаметно пересыпала всю солонку в тарелку Лии с супом, а потом с ангельским видом наблюдала, как Макарова давится первым ложкой.
- Они так любят друг друга, просто общаться не умеют, - вздыхала Марина, Лиина мама, за вечерним чаем на общей кухне в тамбуре.
- Ага, настоящая любовь, - хмыкал Лиин папа. - Вчера твоя «любящая» Адель закрыла нашу Лийку в шкафу с постельным бельем и ушла смотреть мультики. Насилу нашли.
Но апогей их детской ненависти случился душным июльским вечером, прямо перед тем, как Адель должна была пойти в первый класс.
Лие тогда исполнилось пять, и папа привез ей из командировки невероятную, жутко дорогую коллекционную куклу. У нее были длинные шелковистые волосы, пышное платье, и Лия буквально дышать на нее боялась, бережно усаживая на свою кровать.
Адель, которой в ее семь лет до безумия скучно было сидеть дома одной, пока мамы ушли в магазин, бесцеремонно протопала в комнату Лии через открытую балконную дверь. В руках у Шайбы были мамины парикмахерские ножницы - Адель как раз посмотрела по телевизору передачу про стилистов и горела творческим румянцем.
- Макарова, твоя баба выглядит как чучело, - авторитетно заявила семилетняя Адель, оценивающе глядя на куклу. - Ей нужен каскад. Или каре. Смотри, как надо.
- Шайба, не трогай! - пискнула пятилетняя Лия, бросаясь на защиту своей прелести.
Но Адель была старше, сильнее и намного спортивнее. Она легко отпихнула мелкую Лию одной рукой на диван, а второй - ловко перехватила куклу за талию. Раздался оглушительный, зловещий щелчок стальных лезвий. Отрезанный локон искусственных золотых волос плавно опустился на ковер. За ним - второй, третий... Адель увлеклась. Через минуту у несчастной коллекционной игрушки на голове красовался жуткий, неровный ежик, местами просвечивающий до пластиковой лысины.
Лия замерла. Она смотрела на обрубки волос, на ухмыляющуюся Адель, которая искренне считала, что сделала кукле «модную стрижку под мальчика», и внутри маленькой Макаровой что-то перемкнуло.
Лия не просто заплакала - она закричала так, что на люстре задрожали хрустальные подвески. Она бросилась на Адель, колотя ее кулачками по плечам. Адель, не ожидавшая такого отпора от вечно спокойной «Ляли», попятилась, споткнулась об оверсайз-подушку на полу и с грохотом повалилась в кучу разбросанных кубиков, больно прищемив палец.
На крики прибежали вернувшиеся мамы. Был грандиозный разбор полетов. Адель получила нагоняй за испорченную вещь и ножницы, Лию долго успокаивали, пытаясь приклеить кукле волосы обратно на суперклей (получилось еще страшнее).
В тот вечер, лежа в своей кровати и глядя в потолок, пятилетняя Лия слушала, как за стеной Адель недовольно сопит и ворочается. Обида жгла изнутри. Именно тогда, слушая шорохи за стенкой, Лия дала себе твердое обещание: Шайбакова за это заплатит. И заплатит очень больно. Лия просто подождет, пока Адель вырастет, и ударит по самому дорогому, что у той есть. По её дурацким танцам.