Симметрия

Я не помню, когда именно всё поплыло.

Сначала был просто приятный туман — тёплый, вязкий, как мёд. Я чувствовала тепло её руки, слышала её голос, видела её улыбку. Потом кто-то сунул мне ещё один стакан. Или два. Или я сама потянулась за ним, потому что внутри горело что-то дикое и хотелось пить — не воду, а этот сладкий огонь, чтобы не думать, не бояться, просто быть рядом с ней.

Адель что-то говорила, но слова расплывались. Её лицо то приближалось, то отдалялось. Я помню, как она нахмурилась. Как спросила: «Ты сколько выпила?» Я хотела ответить, но язык стал ватным.

А потом пол ушёл из-под ног.

Всё — музыка, голоса, свет — смешалось в одну яркую вспышку, и я провалилась в темноту. Без звука. Без боли. Без страха. Просто выключили.

———

Очнулась в тишине.

Голова раскалывалась так, будто внутри кто-то бил молотком. Тошнота подкатывала к горлу, но я сдержалась. Вокруг было темно, только слабый тёплый свет пробивался откуда-то сбоку — ночник, маленький, жёлтый.

Я лежала на чужой кровати.

Чужие простыни, чужая подушка, чужой запах — дым, кофе и ещё что-то горькое, тягучее. Я не сразу поняла, где я. Паника накрыла липкой волной, но тут же отступила, потому что рядом кто-то был.

Адель.

Она сидела на краю кровати, ко мне спиной, но когда услышала, что я заворочалась, резко обернулась. Её разноцветные глаза — голубой и карий — смотрели на меня с выражением, которого я никогда раньше не видела. Не насмешка. Не холод. Испуг. Настоящий, живой испуг.

— Ты живая — выдохнула она. Голос дрожал. — Блять, Лена, ты живая.

— Что... что случилось? — прошептала я. Губы пересохли, во рту горечь.

— Ты отключилась — Адель провела рукой по лицу. — Прямо посреди зала. Я думала, ты сдохнешь, дура. Пить на пустой желудок, ты совсем ебанутая?

— Я не хотела... — начала я, но она перебила.

— Молчи. Просто молчи.

Она встала, отошла к комоду, что-то достала. Я попыталась приподняться, но голова закружилась, и я снова упала на подушку. Только сейчас я заметила, что лежу на кровати в чужой комнате — стены серые, на стенах плакаты с какими-то группами. Её комната. Мы у неё дома. Напротив моего.

Адель вернулась с большой футболкой в руках — чёрной, мягкой на вид.

— Тебе надо переодеться — сказала она тихо. — Твой топ испачкался, когда ты упала. Давай, я помогу.

Я посмотрела вниз. На боку топа действительно темнело мокрое пятно — видимо, я задела что-то на полу. Меня передёрнуло от воспоминания.

— Я сама — попыталась я сесть.

— Лежи — приказала Адель. — Ты даже голову не держишь. Я помогу.

Она села рядом, на кровать, и потянулась к подолу моего топа. Её пальцы дрожали. Я заметила это — руки, которые совсем недавно с такой уверенностью сжимали мой кулак в драке, сейчас тряслись, как осиновые листья.

— Адель — позвала я тихо.

— Не смотри на меня — ответила она жёстко, но в голосе слышалась боль. — Просто не смотри.

Она осторожно, очень осторожно потянула топ вверх. Я подняла руки, насколько хватило сил. Ткань скользнула по лицу, по волосам, и вот я уже лежу в одном лифчике, прикрываясь руками от холода и стыда.

Адель замерла.

Её взгляд упал на мои рёбра. Туда, где под грудью тянулся длинный, неровный шрам — старый, белый, но всё ещё заметный. Я забыла о нём. Вернее, я привыкла прятать его под одеждой, не смотреть в зеркало, не вспоминать. Но сейчас он был как на ладони.

Адель не дышала.

Её пальцы, которые держали кофту, опустились. Она смотрела на шрам. Смотрела так, будто видела привидение. В её разноцветных глазах промелькнуло что-то — боль? Ярость? Отчаяние?

— Что это? — спросила она шёпотом.

— Ничего — ответила я, отворачиваясь.

— Не ври мне, Лена.

Я молчала. В горле стоял ком. Я не могла говорить об этом. Не сейчас. Не ей.

Адель не стала спрашивать ещё раз. Она медленно выдохнула — дрожащий, прерывистый выдох — и натянула на меня свою футболку. Чёрную, мягкую, пахнущую ей. Футболка оказалась огромной, сползла с плеча, укрыла до середины бедра.

Потом Адель взяла одеяло — тяжёлое, огромное — и укрыла меня им. Очень аккуратно. Будто я была из стекла.

Она легла рядом — поверх одеяла, не под него — и её рука легла мне на голову. Пальцы запутались в моих волосах, погладили, убрали прядь с лица.

— Спи. Ты в безопасности. — прошептала Адель. Её голос звучал так, как я никогда не слышала. Без насмешки. Без угрозы. Только нежность. И боль.

Я закрыла глаза. По щеке скатилась слеза — я не поняла, когда успела заплакать. Адель погладила меня по голове, медленно, убаюкивающе. Её пальцы пахли дымом и кофе.

— Никто тебя здесь не тронет — шепнула она. — Я никому не дам.

Я хотела сказать что-то. Спасибо. Или «мне страшно». Или «не уходи». Но слова не пришли. Только тепло её руки, только запах её футболки, только ровное дыхание рядом.

Я провалилась в сон. Глубокий, чёрный, без сновидений. Но сквозь эту черноту я всё равно чувствовала — она рядом. Не ушла. Сидит, смотрит, гладит по голове.

Впервые за долгое время мне не снились кошмары.

Впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности.

—————————————————————————

Пока что тихо, спокойно двигаемся друзи.
Пока что ;)
Всех обнимаю!! Звездочки и коментики ;)