Симметрия

После той ночи на крыше я почти не спала.

Я лежала в темноте, смотрела в потолок и прокручивала в голове каждое её слово. «Ты интересная». «Не люблю, когда интересные вещи ломаются». «Завтра не смей пропускать завтрак». Я переворачивалась с боку на бок, сбивала одеяло, потом снова накрывалась. Перед глазами — её разноцветные глаза, её профиль на фоне заката, её плечо, коснувшееся моего.

Я заснула только под утро. И, конечно, проспала.

Вскочила в панике, наскоро проглотила йогурт. Она же сказала не пропускать завтрак — я, блять, послушалась. Натянула первое, что попалось под руку, и вылетела из дома.

Дверь напротив была закрыта.

В школу я пришла за секунду до звонка. Вилка встретила меня у входа с подозрительным прищуром.

— Ты чего сияешь? — спросила она. — Выспалась, что ли?

— Ага — соврала я. — Впервые за месяц.

— Ну, молодец. А то вчера ты была как дохлая рыбка.

Мы зашли в класс. Адель уже сидела на своём месте — чёрная толстовка, кудряшки, пластырь на брови. Она даже не подняла головы, когда я вошла. Но я заметила, как её палец на секунду замер над страницей учебника.

Я села за свою парту и уставилась в окно. Сердце колотилось. В груди — ураган. Снаружи — ни намёка.

Весь день прошёл как в тумане. Я почти не слушала учителей. Я ждала. Чего — сама не знала. Взгляда? Слова? Ещё одной записки? Но Адель не смотрела в мою сторону. На переменах она болтала с Кирой и Крис, иногда кидала фразы в сторону Вилки — колкие, привычные. Со мной — ноль.

К концу дня я уже начала думать, что мне всё приснилось. И крыша, и её фраза, и то, как она села рядом.

Последний урок. Звонок. Я собираю рюкзак медленно, чтобы не выходить вместе со всеми.

И тут я слышу её голос. Громкий, спокойный, на весь класс.

— Слушайте сюда.

Я поднимаю голову. Адель стоит у доски, скрестив руки на груди. Кира и Крис по бокам как два телохранителя. Вилка замирает с рюкзаком в руке. Вика округляет глаза.

— В пятницу мы хату снимаем — говорит Адель, обводя взглядом класс. — Адрес скину в общий чат. Приходите со своим бухлом и своей тусовкой. И, — её взгляд скользит по рядам и останавливается на Вике. — Приводи своих. Вилку и ту, новенькую.

Я замираю.

Вилка, стоящая рядом со мной, издаёт какой-то странный звук — то ли смешок, то ли хрип. Вика смотрит на меня, потом на Адель, потом снова на меня. Её рот приоткрыт.

— Чего? — выдыхает Вика.

— Чего слышали — бросает Адель и выходит из класса, не оборачиваясь. Кира и Крис за ней как тени.

В классе шум. Кто-то обсуждает приглашение, кто-то уже звонит, чтобы договориться о бухле. А я стою, как вкопанная, и не могу пошевелиться.

— Ты это слышала? — Вика хватает меня за рукав. — Она сказала «новенькую». Тебя, блять! Адель позвала тебя на хату!

— Я услышала — мой голос звучит как не мой. Чужой, хриплый.

— Она никого никогда не зовёт! — Вилка подходит ближе, её глаза горят. — Никогда! Мы с Викой у неё были один раз, и то по пьяни, она нас выгнала через час. А тут — «приводи своих». Ты понимаешь, что это значит?

— Что? — тупо спрашиваю я.

— Хуй его знает — Вилка чешет затылок. — Но это что-то новое. Очень новое.

Домой я шла как во сне. Ноги несли сами, а в голове белый шум. В пятницу. Хата. Адель позвала меня. Меня. Ту самую, с которой подралась в первый же день.

Я зашла в квартиру, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

— Что за херня — прошептала я.

———

В пятницу. Через два дня.

Два дня я жила как на иголках. В школе Адель вела себя обычно. Никаких намёков, никаких лишних взглядов. Но я чувствовала. То, как она иногда поворачивала голову, когда думала, что я не смотрю. То, как её палец снова замирал над страницей, когда я входила в класс. Маленькие знаки. Крошечные. Но я их видела.

Вилка и Вика обсуждали тусовку не переставая.

— Говорят, Кира тащит винишко — щебетала Вика. — А Крис обещала какой-то самогон из банки. Я боюсь этого, честно.

— Не ссы — успокаивала её Вилка. — Мы своё возьмём. Лен, ты что несешь?

— Не знаю ещё — отвечала я.

Я врала. Я знала. Я уже всё продумала.

———

Пятница. Вечер.

Я стою перед открытым шкафом и ненавижу каждую вещь, которую вижу.

Слишком вызывающе. Слишком скучно. Слишком детски. Слишком взросло. Я перебираю футболки, свитера, джинсы — всё не то. В груди бушует настоящая буря. Сердце колотится так, что я слышу его в ушах.

— Спокойно, Лена — говорю я своему отражению. — Это просто тусовка. Ты идёшь с Вилкой и Викой. Ты не одна. Ты просто выпьешь, посмеёшься и уйдёшь.

Но я знаю, что это не так.

Я знаю, ради кого я открываю шкаф. Ради кого я наношу тонкий слой косметики — первый раз за полгода. Ради кого я выбираю голубые джинсы, которые подчёркивают ноги, и топ с вырезом, который открывает мои ключицы. Скромно. Не вызывающе. Но — чёрт возьми — я хочу выглядеть так, чтобы она заметила.

Я смотрю на себя в зеркало. Волосы распущены, чуть волнистые. Губа уже зажила, только маленький шрам остался. Я выгляжу нормально. Даже хорошо.

— Ты спятила — говорю я себе. — Ты спятила из-за девушки с татуировками на руках и разноцветными глазами.

Я улыбаюсь своему отражению.

Звонит телефон. Вилка.

— Выходи, мы внизу. Ждём тебя, блять. Не ссы, всё пучком.

Я беру сумку, проверяю, что есть зажигалка и пачка сигарет «для смелости». Ещё раз смотрю в зеркало. Выдыхаю.

— Пошла нахуй — говорю я своему страху. И выхожу за дверь.

Внизу Вилка и Вика уже курят у подъезда. Вилка свистит, когда меня видит.

— О-о-о, мать твою — протягивает она. — А это что за красотка?

— Заткнись — краснею я.

— Нет, ты посмотри — Вика обходит меня вокруг. — Джинсы, топ какой, а косметос... Ленка, ты на свидание собралась или на хату?

— На хату — отвечаю я как можно равнодушнее.

Вилка и Вика переглядываются. Они не дуры. Они всё понимают. Но, слава богу, ничего не говорят.

— Ладно, пошли — бросает Вилка. — Адель уже там, Кира писала в группу. Будет весело.

Мы идём по тёмной улице. Я сжимаю в кармане записку — ту самую, «Для вечно бледной». Она уже почти превратилась в труху, но я не могу её выбросить.

Впереди — старый панельный дом на окраине. Окна на втором этаже светятся. Слышна музыка — глухой бас, негромко. Вилка толкает дверь подъезда, мы поднимаемся.

Она стучит три раза. Коротко. Условный сигнал.

Дверь открывает Крис. С длинными волосами, с ленивой ухмылкой.

— О, пришли — говорит она. — Проходите. Только без драм.

Мы заходим. В квартире пахнет дымом, алкоголем и ещё чем-то сладким. На кухне кто-то гремит стаканами. В зале — несколько человек, я их не знаю. Кира сидит на диване с бокалом вина, машет нам рукой.

И в центре комнаты, на подоконнике, с сигаретой в зубах — Адель.

Она смотрит на дверь, когда мы входим. Сначала — на Вилку и Вику. Короткий кивок. Потом её взгляд находит меня.

И замирает.

На секунду. На долгую, тягучую секунду. Её разноцветные глаза скользят по моему лицу, по волосам, по топу, который открывал ключицы. Она затягивается медленно, не отрывая взгляда.

— А вот и новенькая — говорит она тихо. Так, что слышу только я.

В комнате шумно. Кто-то включает музыку громче. Вилка уже тянет Вику к дивану, к Кире. Не понимаю их взаимоотношений, то дерутся, то дружат. Я стою в дверях, и всё моё тело горит.

Адель спрыгивает с подоконника и идёт ко мне. Медленно. Как тогда, в первый день. Каждый её шаг — как удар по моим нервам.

Она останавливается вплотную. От неё пахнет дымом и спиртным. Она смотрит сверху вниз — она выше, я помню.

— Выглядишь лучше, чем в понедельник — говорит она. Не громко. Только для меня.

— Старалась — отвечаю я. Голос не дрожит. Это маленькая победа.

Адель усмехается. Уголок её губ поднимается — и в этой усмешке нет насмешки. Только тепло. Странное, пугающее тепло.

— Пошли — она кивает в сторону кухни. — Нальем тебе чего-нибудь. А то совсем бледная.

Она берёт меня за запястье. Пальцы горячие, шершавые. И не отпускает.

Внутри меня — буря. Ураган. Искры летят во все стороны. Я иду за ней, чувствуя, как её рука сжимает мою, как кровь стучит в висках, как мир вокруг превращается в одно большое, громкое, пьяное пятно.

Адель ведёт меня на кухню. И я понимаю — это только начало.

—————————————————————————

Пока что двигаемся тихо, спокойно, друзи!! Но это пока что...
Всех обнимаю, не забывайте про звездочки и комментарии!!!