Симметрия

Я сидела дома на полу, прислонившись спиной к входной двери. Вкус шоколада давно растаял, осталась только сладкая горечь на губах. Записка с «Для вечно бледной» лежала на коленях. Я смотрела на неё и чувствовала, как в груди разрастается что-то тёплое, но колючее. Как ёж, которого пытаешься погладить.

Дома было душно. Стены давили. Мысли лезли в голову, как тараканы.

Я встала. Вышла в коридор. Дверь напротив — закрыта. Из-под неё не пробивалось ни звука, ни света.

Ноги сами понесли меня вниз, на улицу.

Я бродила без цели, по дворам, мимо гаражей и ржавых качелей. Сжимала в кармане записку — бумага уже нагрелась от пальцев, края истёрлись. Я перечитывала её, наверное, раз пятьдесят. Почерк всё ещё был чужим. Вилка сказала, что он ей знаком. Но не сказала чей.

Я вышла к небольшому пустырю за школой. Дальше стояла старая девятиэтажка с облупившейся краской и заколоченными окнами на первом этаже. Похоже, её готовили к сносу. Забор вокруг был проломан в одном месте, и оттуда тянуло сыростью и старыми листьями.

Я остановилась.

В памяти всплыло что-то давнее, почти забытое. В прошлой школе — той, где меня травили — я часто забиралась на крышу. Там, наверху, никто не доставал. Ни взгляды, ни шёпот, ни руки. Только ветер и небо. Моя территория. Моя безопасность.

Я не знала, зачем полезла туда сейчас. Ноги просто понесли. Протиснулась через дыру в заборе, обогнула дом, нашла старую пожарную лестницу. Она скрипела, но держалась. Ступеньки шатались, сердце колотилось, но я лезла. Выше. Ещё выше.

Крыша оказалась плоской, с низким бортиком. Местами битое стекло, старые банки, окурки. Не удивительно — кто-то здесь уже бывал.

Я села на край, свесила ноги вниз и посмотрела на закат.

Небо полыхало оранжевым и розовым, как огромный пожар. Школа виднелась напротив. Серая коробка, в которой сегодня она поймала меня на физре. Я вспомнила её руки — сильные, горячие. Вспомнила, как она поставила меня на ноги и даже не посмотрела.

Шоколадка. Записка.

Кто?

В груди снова заныло. Не больно, а так тянуще, сладко-горько.

Я обхватила колени руками и уткнулась в них носом. Ветер трепал волосы, внизу лаяли собаки, где-то далеко сигналили машины. На крыше было тихо. И спокойно.

А потом я услышала шаги.

Металлическая лестница снова заскрипела. Кто-то поднимался — уверенно, не спеша, будто делал это каждый день. Я замерла, не дыша. Сердце ухнуло куда-то вниз.

Из люка показалась знакомая фигура.

Чёрная толстовка. Растрёпанные кудри. Татуировки на руках. И пластырь на брови — всё ещё мой, кривой.

Адель.

Она поднялась на крышу, остановилась на секунду, заметила меня и не удивилась. Ни капли. Будто знала, что найдёт меня здесь. Или ей было всё равно.

Я напряглась, сжалась в комок, приготовилась к тому, что сейчас начнётся: «Ты че тут забыла?», «Это моё место», «Вали отсюда». Вместо этого Адель молча кивнула.

Один раз. Коротко. И прошла к другому краю крыши, села на расстоянии нескольких метров от меня. Достала сигареты, щёлкнула зажигалкой.

Я смотрела, как она затягивается. Дым уходит в розовое небо. Её профиль освещался закатом. Она не смотрела на меня. Я смотрела на неё.

Тишина.

Она не прогоняла. Не говорила ни слова. Просто сидела, курила и смотрела на закат.

Я медленно выдохнула — оказывается, всё это время я держала воздух в лёгких. Откинулась назад, опираясь на руки. Ветер дул в лицо. Где-то глубоко в груди поселилось странное, почти тёплое чувство.

Мы молчали.

Минута. Пять. Десять.

Я перестала считать. Я просто сидела в одном пространстве с ней. Слышала, как она затягивается, как выдыхает, как иногда стряхивает пепел вниз. Она не мешала мне быть здесь. И это было важнее любых слов.

Адель докурила последнюю сигарету, затушила о край крыши и бросила окурок в пустую пачку. Потом долго смотрела на горизонт — туда, где солнце уже почти скрылось, оставляя только тонкую полоску света.

И тогда она сказала.

Негромко. Холодно, но в этом холоде вдруг проступило что-то живое.

— Я тоже люблю быть выше дерьма.

Я повернула голову. Она не смотрела на меня. Смотрела вперёд, на уходящий день. Но эти слова... они были не для воздуха. Они были для меня.

Первое честное слово.

Не насмешка. Не проверка. Не угроза. Просто правда.

Я не ответила. Не могла. В горле стоял ком.

И тут она встала.

Я подумала — всё, сейчас уйдёт. Оставит меня с этой фразой, с этим комом в горле. Но она не пошла к люку. Она сделала несколько шагов в мою сторону.

— Подвинься — сказала Адель.

Я тупо сдвинулась. Она села рядом. Вплотную. Так, что наши плечи почти касались. Я чувствовала запах её сигарет и чего-то ещё — того самого, горького, как кофе. И тепло. От неё шло тепло, хотя вечер уже стал холодным.

— Че уставилась? — спросила она, глядя прямо перед собой. В её голосе не было злости. Скорее, ленивая усмешка.

— Крыша большая. Могу сидеть, где хочу.

— Я не против — выдавила я.

— И не должна быть против— ответила она и чуть-чуть, совсем чуть-чуть наклонилась в мою сторону. Или мне показалось?

Мы снова замолчали. Но теперь тишина была другой. Не такой пустой. Она стала плотной, как сироп. Я слышала её дыхание. Ровное, спокойное. Моё, наоборот, сбивалось.

Адель смотрела на звёзды. Я мельком смотрела на неё.

— Ты сегодня на физре упала — сказала она через минуту. Не вопрос. Утверждение.

— Да. Спасибо, что поймала.

— Пустяки — она пожала плечом, и от этого движения её плечо коснулось моего. Искра. Настоящая, физическая. Я вздрогнула. Она не отодвинулась.

— Ты слабая, Лена — продолжала Адель тем же ровным тоном. — Не поела нормально, не выспалась, стресс. — Она повернула голову и посмотрела мне прямо в глаза. Разноцветные, завораживающие. — Так нельзя. Сдохнешь.

— С чего тебе не всё равно? — спросила я тихо.

Она отвела взгляд. Снова на небо.

— С того, что ты интересная — сказала она после паузы. — И бледная слишком. А я не люблю, когда интересные вещи ломаются.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов.

Адель встала. Отряхнула джинсы.

— Поздно уже. Иди домой — сказала она, но не двинулась к лестнице. Стояла, смотрела сверху вниз. — Проводить?

— Я сама — ответила я, хотя внутри всё кричало: нет, не сама, останься.

— Как хочешь — она развернулась и пошла к люку. На полпути остановилась. — Лен.

— Что?

— Завтра не смей пропускать завтрак. Я проверю — и скрылась в темноте лестницы.

Я осталась сидеть на крыше. Одна. Но почему-то уже не одна. Внутри всё горело.

Я достала из кармана записку. «Для вечно бледной». Посмотрела на неё, потом на люк, куда ушла Адель.

— Это ты — прошептала я в пустоту. — Это ты, сука.

И улыбнулась

—————————————————————————

Ладно друзи, пока что конфетно-букетный период будет. Не бойтесь. Но потом...
Всех обнимаю!!! Не забывайте про звездочки!!