Симметрия

Ночь прошла как в тумане. Я ворочалась, сбивала одеяло, несколько раз просыпалась от того, что сердце колотится без причины. Перед глазами всё стояли её глаза — один голубой, другой карий. И этот запах — алкоголь, сигареты, кофе. Я заснула только под утро, и будильник прозвенел как приговор.

Встала с тяжёлой головой, покрутилась перед зеркалом. Губа ещё опухшая, взгляд уставший. Шикарный вид для второго дня в новой школе. Натянула толстовку с капюшоном, привела себя в порядок, сделала глубокий вдох и вышла.

В коридоре тишина. Дверь напротив закрыта. Я задержалась на секунду, прислушиваясь. Ни звука. Может, она ещё спит после вчерашнего. Или уже ушла. Или её вообще никогда не существовало, а мне всё приснилось — и драка, и диван, и пластырь на брови.

Но когда я вышла из подъезда, в лицо ударил холодный ветер, и губа заболела с новой силой. Нет, не приснилось.

В школу я пришла пораньше. Села за свою последнюю парту у окна, положила голову на руки и уставилась в одну точку. Внутри пустота и какая-то противная слабость. Ноги ватные. Руки дрожат. Я подумала, что, может, надо было позавтракать. Или не надо. Всё равно в горло ничего не лезло.

— Ты чё такая бледная? — в класс влетела Вилка, как ураган, и плюхнулась рядом. — На вампира похожа. 

— Спала плохо — буркнула я.

— Адель вчера не приходила? — спросила Вика, подходя к нам.

У меня внутри всё сжалось. Я сделала максимально равнодушное лицо.

— Откуда мне знать? Я её видела только в школе.

— Ладно, похуй — Вилка махнула рукой.

Начались уроки. Я сидела, смотрела в доску и ничего не слышала. Голова гудела. Мысли разбегались, как тараканы. Я то и дело ловила себя на том, что скашиваю глаза влево, туда, где сидела Адель. Сегодня она была в чёрном, с растрепанными кудрями, будто только проснулась. Пластырь на брови — мой, кривой — всё ещё держался. Она не смотрела в мою сторону. Вообще. Будто меня не существовало.

И это почему-то бесило. Хотя, чему я удивляюсь? Она сказала: «В школе мы не друзья».

К середине дня я чувствовала себя всё хуже. Каждое движение давалось с трудом. Внутри будто выключили свет. Я даже не заметила, как наступила физра.

— Лен, ты чего, белая как стена? — спросила Вика, пока мы переодевались.

— Всё нормально — соврала я.

В спортивном зале пахло потом и резиной. Учитель что-то говорил про разминку, про турники, про нормативы. Я слушала вполуха. Потом он скомандовал: «Девочки, подтягивания».

Я подошла к турнику последней. Турник оказался выше, чем я думала. Пришлось подпрыгнуть, чтобы ухватиться. Ладони скользили, мышцы дрожали. Я повисла на вытянутых руках и вдруг поняла — сил нет. Совсем. Ни одной крошечной искры внутри. Только пустота и головокружение.

Пальцы разжались сами.

Я падала спиной вниз. Времени не было — ни испугаться, ни закричать. Только мелькнула мысль «Больно будет».

Но удара не последовало.

Чьи-то руки подхватили меня под спину и под колени — резко, сильно, почти грубо. Я открыла глаза и увидела над собой разноцветные радужки. Голубой и карий. Они смотрели сверху вниз, в них не было ни паники, ни удивления. Только холодное, ледяное спокойствие.

— Осторожнее — сказала Адель.

Её голос прозвучал тихо, но так, что услышали, наверное, все. Она поставила меня на ноги, как куклу, и тут же отстранилась. Ни слова больше. Развернулась и ушла к скамейке, даже не обернулась.

Я стояла посреди зала, хлопая глазами. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ты как? — подбежала Вика.

— Жива — выдавила я.

— Адель тебя просто молниеносно поймала, я такого даже в кино не видела — присвистнула Вилка. — У нее вообще рефлексы какие-то ненормальные.

Я посмотрела в сторону Адель. Она сидела на скамейке, закинув ногу на ногу, о чем то болтая с Крис. Будто ничего не случилось. Будто не она только что поймала меня за секунду до удара об пол.

— Пойду в медпункт — сказала я и вышла из зала.

В медпункте никого не было. Я села на кушетку, закрыла лицо руками и выдохнула. В груди что-то дрожало — то ли от слабости, то ли от того, как она на меня посмотрела. Сверху вниз. Холодно. Но руки у неё были горячие. Я запомнила это тепло.

Остаток дня прошёл как в тумане. Я почти не разговаривала. Вилка с Викой спросили пару раз, что со мной, но я отмахалась — мол, давление, не выспалась. Они отстали.

Последний урок. Я сижу на своём месте, смотрю в окно и просто жду, когда всё закончится. Голова гудит, перед глазами иногда плывёт. Я даже не сразу заметила.

Шоколадка.

На моей парте. Рядом с пеналом.

Я замерла. Оглянулась по сторонам. Рядом никого. Вилка ушла к доске, другие заняты своим. Шоколадка была обычная, молочная, в синей обёртке. А под ней маленький листок, вырванный из тетради.

Я развернула его. Там было написано аккуратным, чуть наклонным почерком:

«Для вечно бледной.»

Сердце пропустило удар.

Я перечитала дважды. Почерк незнакомый. Не Вилкин, та пишет как курица лапой. Не Викин, у той буквы круглые, детские. Не учительский. Не мой.

Кто?

Я подняла голову и обвела взглядом класс. Все как обычно: кто-то списывает, кто-то рисует, кто-то просто тупит в телефон. Адель сидела на своём месте, смотрела в учебник, и выражение её лица было совершенно непроницаемым. Она даже не моргнула.

Но внутри меня что-то щёлкнуло.

Я вспомнила, как она поймала меня на физре. Как поставила на ноги. Как сказала «Осторожнее» — холодно, но в этом холоде было что-то ещё. Что-то, что не вязалось с образом девушки, которая вчера пьяная ввалилась ко мне в квартиру и потребовала обработать бровь.

Я посмотрела на шоколадку. Потом снова на Адель.

Она перевернула страницу. Не подняла головы.

— Эй — шепнула я Вилке, когда та вернулась. — Ты не видела, кто это положил?

Вилка глянула на шоколадку, на записку, хмыкнула.

— Понятия не имею. Но почерк знакомый. Вроде... — она задумалась, потом махнула рукой. — Да ладно, жри давай. Может, тайный поклонник. Ты новенькая, глазастая.

Я не стала есть. Спрятала шоколадку в рюкзак, а записку засунула в карман. И весь оставшийся урок думала.

Прозвенел звонок. Я собиралась медленно, ждала, пока класс опустеет. Адель вышла одной из первых, даже не взглянув в мою сторону. Я выдохнула — то ли с облегчением, то ли с разочарованием.

— Лен, ты домой? — спросила Вика.

— Да.

— Может, проводить? Ты сегодня как овощ.

— Сама дойду

Шла медленно, смотрела под ноги. В кармане лежала записка. Я достала её, перечитала в сотый раз. «Для вечно бледной». Это была или шутка, или... я не знала, что. Но внутри разрасталось тёплое, странное чувство.

Дома я закрыла дверь на замок, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

Она поймала меня на физре. Вложила шоколадку. Написала записку.

Или не она? Может, Вилка? Или кто-то другой?

Я не знала. Но почему-то очень хотела, чтобы это была Адель.

— Ты ебанулась, Лена — сказала я вслух в пустую квартиру. — Ты совсем ебанулась.

Развернула шоколадку, отломила кусочек и положила в рот. Сладко. Слишком сладко. Но почему-то именно то, что нужно.

Я села на пол, прислонилась к двери и улыбнулась — первый раз за весь этот долбанный день.

————————————————————————

Вот такая немного мили глава! Но приготовьтесь, там дальше не все сладко будет. Еще хлебнем дерьма друзи. Всех обнимаю!!