искусство,это как я!

Голубые глаза, словно осколки льда, настойчиво сверлили затылок кудрявого. Он стоял на балконе, жадно затягиваясь сигаретой, а небо, прощаясь с днем, окрашивалось в густые чернильные тона, предвещая ночь. Тишину балкона, словно выстрел, разорвал настойчивый стук в дверь комнаты.
- Войдите! - резко бросил Антон, и в комнату проскользнула тень... Отец? Антону было дико видеть, как Андрей стучится, словно гость, а не врывается, словно ураган, сметая на своем пути все.
- Антон, есть минутка? Шастун-младший едва не задохнулся от неожиданности.
- ...Да. Отец вошел, нарочито медленно задвигая щеколду с тихим, предательским щелчком. В следующее мгновение оглушительный удар обрушился на юную скулу, отбрасывая Антона, словно щепку, назад.
Антон рухнул на пол, чувствуя, как по лицу расползается обжигающая боль. Кровь, с солоноватым привкусом, наполнила рот. Он попытался подняться, но отец навис над ним темной, угрожающей тенью, словно хищник, готовящийся растерзать добычу. В глазах Андрея плескалась ярость, тщательно скрываемая под маской обыденности.
- Это за мать! - прорычал Андрей, и еще один удар, словно обух, пришелся в живот. Антон скрючился, пытаясь защитить себя, но все его усилия были тщетны. Отец продолжал яростно избивать его, вымещая всю накопившуюся горечь, злость и обиду. Каждый удар отдавался болезненным эхом в голове Антона, смешиваясь с приглушенными стонами.
Когда все закончилось, Андрей, тяжело дыша, отступил назад. Антон лежал на полу, свернувшись в жалкий комок, пытаясь унять дрожь и прийти в себя. Он смотрел на отца, но не видел в его глазах ни капли раскаяния, лишь холодную, отстранённую злобу.
- А теперь одевайся и сходи мне за бухлом! - проорал старший, а после, с грохотом открыв щеколду, удалился в комнату напротив.
Антон, превозмогая боль и слабость, едва поднялся и накинул на себя черную кофту. Он не хотел никуда идти, но знал: если он не принесет этому пьянице водки, изобьют до полусмерти.
Дополнить текст
Выйдя из квартиры, Антон ощутил, как холодный воздух обжигает разгоряченную кожу. Каждый шаг давался с трудом, тело ныло от боли, но мысль о повторении жестокой сцены придавала сил двигаться вперед. Улица встретила его тусклым светом фонарей и редкими прохожими, спешащими укрыться от надвигающейся ночи. Он шел, стараясь не привлекать внимания, и чувствовал, как кровь запекается на лице, смешиваясь с грязью и пылью.
Магазин оказался недалеко. Антон, с трудом переставляя ноги, вошел внутрь. Яркий свет ударил в глаза, и он на мгновение замер, пытаясь сфокусировать взгляд. Впереди, за прилавком, стояла пожилая продавщица, скучающе рассматривая свои ногти. Антон, стараясь держаться ровно, подошел к ней и, заплетающимся языком, попросил бутылку водки. Женщина бросила на него быстрый, оценивающий взгляд, но ничего не сказала, лишь молча протянула покупку.
Выходя из магазина, он услышал до боли знакомый голос.
-АНТОН! Тяжёлая рука опустилась на хрупкое плечо. Шаст сразу узнал его. Это был Философов. И это очень плохо, ведь парень сейчас не в лучшем состоянии. Быстро накинув капюшон, младший поздоровался.
-Здравствуйте! Слава богу, что он успел спрятать бутылку водки в карман.
-И тебе привет, может повернешься? Неприлично говорить со старшими со спины. В ответ тишина и нервное клацанье зубами.
-Антон? Голос стал более грубым и чёрствым. Парню пришлось повернуться, но его голова была опущена, и взгляд был направлен в пол.
-Посмотри на меня. Брюнет понял, что тот не посмеет посмотреть ему в глаза, поэтому его рука коснулась подбородка парня и потянула вверх. Он ошеломленно замер.
Лицо кудрявого было не то что помятым, а просто разбитым вдребезги. Синяк на щеке, кровь около губы, нос, красные глаза и ещё синяки.
-Антош... Голос стал мягче, а большой палец вытирал слезы младшего.
-Тише, не надо плакать, прошу... Рука Попова начала поглаживать щеку Антона.
-Пошли со мной в магазин? Шастун впервые посмотрел на него. Арсений Сергеевич замер. Такие яркие зелёные глаза, и в них столько грусти и разочарования.
-Нет, мне идти надо.
-Пошли сначала в магазин, я куплю тебе что-нибудь. Рука старшего взяла это тощее тело и повела обратно в магазин. Антон пытался натянуть на себя капюшон. Ему было немного стыдно перед преподавателем.
-Солнце, что хочешь? Почему-то парень от этого "солнце" таял прямо на руках у старшего.
Мне ничего не нужно... тихо сказал тот.
-Антош, давай говори, а то на свой вкус возьму. Кудрявый взвесил все за и против.
-Клубничный коктейль "Чудо".
Хах. Усмехнулся брюнет, видя того в молочном отделе.
-Может, творожок ещё какой-нибудь? Ученик кивнул, беря черничный творожок.
-А можно ещё шоколад? Попов усмехнулся, ему нравилась эта дрожь в голосе.
-Конечно, пойдем. Взяв ещё молочный шоколад, они направились к кассе.
-Здравствуйте!-сказала игриво та же кассирша.
-Добрый вечер, это все.-В ответ улыбался старший.
-Вы вроде выросли из таких вещей. С улыбкой пробивала она вкусности.
-Это не мне, а вот...- промолчал Арсений, показывая на своего ученика.
-Пять минут алкоголь покупал, а теперь коктейли, что за поколение.
Попов нахмурил брови, но продолжил разговор.
-Да вы что, ну ладно, картой.
Приложив банковскую к аппарату, тот запеликал, говоря, что все оплачено.
-Хорошего вечера! - сказал Философ, грубо взяв младшего и уводя из магазина. "Мне пиздец..." - только и мог думать Шастун, чувствуя теплые руки Арсения Сергеевича.
- А теперь, мой дорогой, объясни, какой алкоголь ты покупал?! Голос Сергеевича был груб и холоден. Антон стоял вплотную к стене магазина.
- Успокойтесь, это не мне.
- Да что ты! A кому тогда? Видно, что Попов держался изо всех сил, чтобы не наорать на кудрявого мальчика.
-Это не ваше дело! - огрызнулся он, после чего прикусил язык.
-Ты, надеюсь, понимаешь, что сморозил чушь? В ответ только кивок.
-Так будь любезен, расскажи.
-Пожалуйста, просто поверьте, я не себе. Арсений понял, что из этого парня не вытянешь ответа.
-Как понимаю, ты мне не расскажешь. В ответ молчание и нервное перебирание пальцами.
-Ладно, тогда поехали.
-Куда? - недоумевал младший.
-Ко мне, я не верю, что ты не напьешься и не обработаешь раны, поэтому ты поедешь ко мне. -Шастун замер. К нему? Зачем? A как же водка? Так много вопросов было в голове у этого малого.
-Нет, я не поеду!
-Антон, я только обработаю тебе раны и прослежу, чтобы ты не набухался, - устало говорил старший.
-У меня есть выбор? В ответ только мотание головой в знак отрицания.
-Хорошо, но только заедем ко мне домой.
-Без проблем! Взяв малого под локоть, он направился к своей машине. Это был черный "Ауди". Шикарная машина.
-Пристегивайся и говори адрес. Шаст устало пристегнул ремень и сказал адрес.
-Недалеко, в соседнем дворе. Усмехнулся брюнет и завернул машину во двор ученика.
-Оба вышли из машины. Арсений хотел подняться с Антоном, но тот его остановил.
-Арсений Сергеевич, подождите здесь. Видно, что Попову Совсем это не нравилось, но выбора у него особо не было.
-Спасибо. В этот момент Шаст пропал в подъезде. Поднявшись на нужный этаж, он открыл дверь ключом.
-О какие люди, ну что, купил выпивку?! За ним стояла какая-то женщина. Лет 40, или 45. Черные волосы и голубые глаза. Рост средний, где-то 165.
-Вот. Водка оказалась на тумбочке.
-Вот! Молодец! А теперь вали отсюда!
-Ну, пап!
-Не папкай! А вали отсюда! После руки шастуна старшего коснулись еле живого тела, и дверь закрылась.
-Господи, за что мне это?
-Я думал, ты не спустишься, - говорил брюнет, облокотившись о стену парадной.
-Ой, куда я денусь, - грубо ответил парень, усаживаясь на Ш сиденье машины. Конечно, Арсений придал этому значение, но ничего не сказал.

***

Всю дорогу они ехали молча. Антон смотрел в окно, рассматривая ночные пейзажи. А вот Арсений смотрел на дорогу и изредка на мальчика.
- Антон, скажи честно, кто тебя так избил? Ученик криво посмотрел на своего преподавателя, после выдохнул и отвернулся обратно.
- Не хочешь говорить? В ответ только молчание.
- Тош, ты можешь мне довериться, даже если это очень важно для тебя. Я тебя никогда не осужу, ты даже можешь просто выговориться и уйти, я тебе даже слова не скажу.
После таких слов Шастун даже повернулся к старшему, но промолчал. Дальше они ехали молча. Спустя минут двадцать машина остановилась около многоэтажки. Ученику казалось, что там этажей 30 точно есть.
- Приехали, пошли.
Арсений заглушил мотор и, выскочив из машины, обошел ее, открывая дверь для Антона. Тот вылез, немного поежившись от сильного холода, и уставился на высотку, словно пытался сосчитать этажи.
- Не бойся, лифт работает, - усмехнулся Арсений, заметив его замешательство. Они вошли в подъезд, прошли к лифту. Внутри Антон невольно огляделся: зеркальные стены, приглушенный свет. Поднялись быстро.
Когда двери лифта разъехались, перед ними открылся широкий коридор с несколькими дверьми. Арсений достал ключи и отпер одну из них.
Квартира оказалась именно такой, какой ее и представлял Антон. Просторная прихожая, переходящая в огромную гостиную с панорамными окнами, открывающими вид на ночной город. Стильная мебель, дорогая техника. Но больше всего впечатляла чистота и порядок, словно здесь никто не жил.
- Проходи, ванная - прямо по коридору.
Сняв обувь, парень послушно направился в пункт назначения. Открыв белую дверь, он увидел белоснежную ванную, через пару метров - раковину с большим зеркалом и полки с уходом для волос, в том числе и всякие мамочкины штучки. Спустя пару минут пришёл и сам хозяин квартиры.
В его руках был какой-то белый ящик.
- Так, садись на край ванны.
Шастун напрягся, но послушно уселся на край ванны.
- У тебя нет никаких аллергий на медикаменты?
Арсений Сергеевич начал копаться в своём ящике, вытаскивая всякие бутылочки.
- Нет, а вам...
Не успел договорить младший, как увидел знакомую баночку: это перекись водорода.
- Только не говорите...
Опять не успел договорить он, как философ его перебил:
- Антон, надо обработать раны на лице.
Тут парень хотел уже встать, но тяжёлая рука упала на его плечо, крепко фиксируя его на твёрдой поверхности.
- Арсений Сергеевич, оно само заживёт.
Снова пытался встать кудрявый, но рука ему это не дала сделать.
- Нет, Антон, пожалуйста, давай без истерик. - Арсений просто старался, чтобы это солнце не боялось медицины, ведь сейчас ему не очень хотелось возиться с обработкой.
- Ну, Арсений Сергеевич. Ай!
Белоснежная ватка коснулась губы младшего. После резкой боли ученик почувствовал прохладный воздух. Попов аккуратно дул на свежую ранку.
- Прости, по-другому никак.
Не успел Шастун ничего ответить, как ватка прикоснулась к носу. Громкое шипение и прохладный воздух.
- Так, с открытыми ранами всё, а теперь - синяки.
Из коробки досталась какая-то мазь.
- Ну, Арсений Сергеевич, синяки-то точно сами пройдут.
- Ну уж нет, Антон, нам нужно, чтобы это до завтрашнего дня прошло, поэтому сиди молча.
Прозрачная жидкость липла на пальцах старшего.
- Арсений...
Холодная мазь прикоснулась к коже парня. Боль была даже сильнее прошлой.
- Ау! Что так печёт-то!
- Тише, так и должно быть, после станет легче.
Спустя пару минут мучений брюнет начал убирать склянки.
- Это отец... - резко заговорил младший. Арсений замер. Он думал, это какой-то одноклассник или враг парня, но никак не родной отец.
- Сможешь рассказать?
- Может быть, когда-то.
Арсений молчал, давая Антону время прийти в себя. Он понимал, как тяжело говорить о таком, особенно с почти незнакомым человеком. Собрав все медикаменты обратно в ящик, он присел рядом с парнем на край ванны. Тишина давила, но Арсений не спешил её нарушать.
Наконец Антон поднял глаза, полные боли и какой-то обреченности.
-Простите, что втянул вас в это,- тихо прошептал он. Арсений покачал головой, отрицая его слова.
-Не за что извиняться. Главное, чтобы с тобой всё было в порядке.- Он мягко коснулся его руки, словно пытаясь передать немного тепла и поддержки.
-Может, пойдём на кухню? Сделаю чай.- предложил Арсений, стараясь разрядить обстановку. Антон кивнул, и они вместе направились на кухню. Пока Арсений возился с чайником, Антон молча смотрел в окно, утопая в своих мыслях.
Горячий чай немного успокоил Антона. Они сидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Арсений понимал, что сейчас ему нужно просто быть рядом, не давить и позволить Антону самому решить, когда он будет готов говорить.
-Спасибо. - вдруг сказал Антон, прервав тишину.
-За что? удивлённо спросил Арсений.
-За всё. За помощь, за понимание... за то, что не лезете с расспросами. Арсений улыбнулся...