глава четвертая "полюбил?)..."
Глубокая ночь. Маленькая стрелка стояла на трёх часах. Арсений сидел за своим столом и проверял работы учеников. У Попова была проблема со сном. Частые бессонные ночи. Это уже вторая подряд. Антона он уложил на свою кровать, ведь ему сейчас нужно выспаться, как никогда. Сегодня у него был очень тяжёлый день, как морально, так и физически.
– Свиридов, тройка… – сказал вслух брюнет, переставляя оценку в электронный журнал. Вдруг в квартире раздался звонок. Кто-то очень сильно хотел попасть в квартиру, ведь даже самому хозяину не приходилось миллион раз нажимать на эту кнопку. Проклянув всё на свете, он побежал открывать дверь. Посмотрев в глазок, он опешил: на пороге стоял Паша. У него в руках была маленькая сумка.
– Паша? Что случилось? – спрашивал Арсений Сергеевич, пропуская друга в квартиру. Тот лишь снял куртку и повесил на вешалку, аккуратно убирая в шкаф.
– Да с Ляйсан опять поругались. – Тут Арсений начал смеяться в голос.
– Что на этот раз? – Оба направились на кухню.
– Я забыл про нашу годовщину. – Тут уже стало не смешно, потому что Воля накосячил сильно.
– Скажи, что ты пошутил, – с надеждой просил брюнет, ставя две кружки с горячим чаем.
– Если бы…
Арсений отхлебнул чай, задумавшись. Паша, конечно, умел влипать в истории. Забыть годовщину – это уже серьезно. Ляйсан, конечно, девушка эмоциональная, но справедливая. Если Паша сейчас не возьмёт ситуацию в свои руки, их отношения могут дать трещину.
– И что ты собираешься делать? – спросил Арсений, ставя кружку на стол.
Паша вздохнул, запустив руку в волосы.
– Я не знаю. Цветы? Конфеты? Она это все ненавидит. Я думал, может, устроить какой-нибудь сюрприз, но времени совсем нет.
Арсений задумался. Он знал Ляйсан практически так же хорошо, как и Паша. И знал, что ей нужно не просто дежурное извинение, а что-то настоящее, идущее от сердца.
– Слушай, а помнишь, вы хотели вместе прыгнуть с парашютом? Может, это шанс? – предложил Попов.
Паша посмотрел на него, как на безумца.
– Ты с ума сошел? Я хоть и каскадер, но это опасно. И где я сейчас найду возможность это организовать? Тем более, Ляйсан сейчас вообще не в настроении для экстрима.
Арсений усмехнулся. Паша, как всегда, драматизировал. Главное – идея, а все остальное можно решить.
– Ладно, не парашют, так что-нибудь другое. Главное, чтобы это было что-то особенное, связанное с вашими общими воспоминаниями. Вспомни, что для вас двоих важно, и от этого отталкивайся. И действуй быстро, пока Ляйсан совсем не решила, что ты конченый романтик, – подмигнул брюнет.
Паша задумался, барабаня пальцами по столу. Арсений был прав. Ляйсан ценила не столько материальные подарки, сколько внимание и общие переживания. Вспомнился их первый поход в горы, когда они заблудились и провели ночь у костра, рассказывая друг другу о своих мечтах. Или вечер в маленьком кафе на берегу моря, где они танцевали под звездами под живую музыку.
– Точно! Кафе! – воскликнул Паша, вскакивая со стула. – Помнишь то кафе на набережной, где мы первый раз поцеловались? Оно еще целое?
Арсений кивнул. – Вроде да. Но ты уверен, что это сработает?
– Обязательно! Я позвоню туда прямо сейчас и закажу столик на вечер. И попрошу музыкантов сыграть нашу песню. А после… после я скажу ей все, что у меня на сердце.
Паша схватил телефон и выбежал из кухни, оставив Арсения с кружкой остывшего чая и легкой улыбкой на лице. Он знал, что Воля справится. Он всегда справлялся. Просто иногда ему нужен был небольшой толчок и напоминание о том, что действительно важно. Арсений посмотрел на часы. Пора было возвращаться к проверке работ.
Тут на кухню приходит Антон, завёрнутый в одеяло. Попов посмотрел на его лицо и сморщился. Все лицо покрылось отёками.
-Походу ты завтра в школу не идёшь…
-За что такая щедрость? – недовольно пробурчал младший и сел напротив учителя.
-Иди посмотри в зеркало. Антон недоверчиво пошел в коридор.
-АРСЕНИЙ! – Шастун даже на ты перешёл. Попов прекрасно слышал крик ученика.
-Что такое? – Он понимал, что ему немного прилетит.
-Это что такое?! – Палец парня начал показывать на свое лицо.
-Солнце, это совсем небольшой отёк.
-НЕБОЛЬШОЙ!? ДА ОН НА ВСЕ ЛИЦО!
-Ну, может, не совсем небольшой….
-Арс, я всё устр… – Не успел договорить Паша, как он потер глаза, а после спросил:
-Шастун? А что ты тут забыл? – Тут и сам ученик замер. Он не ожидал увидеть в 3 часа ночи Павла Алексеевича в квартире Арсения Сергеевича.
-А вы что забыли в чужой квартире, а? Павел Алексеевич?
Павел Алексеевич опешил. Он явно не ожидал встретить здесь одного из своих учеников, да еще и в столь неформальной обстановке. Замявшись, он попытался найти хоть сколько-нибудь правдоподобное объяснение:
– Я… э… просто зашел проверить, как Арсений Сергеевич себя чувствует. Он сегодня жаловался на головную боль.
Шастун скептически вскинул бровь.
– В три часа ночи? С одеялом на голове? Очень убедительно.
Арсений, наблюдавший за этой сценой с нескрываемым интересом, решил внести свою лепту:
– Павел Алексеевич просто проявил заботу о своем любимом друге. Ничего предосудительного. А вот тебе, Антон, пора бы уже отправиться спать. Завтра, как ни крути, в школу.
– Ага, конечно. С таким-то лицом. – Шастун кивнул на свое отражение в зеркале и, бросив на директора и учителя многозначительный взгляд, скрылся в комнате.
Павел Алексеевич, чувствуя, что ситуация становится все более неловкой, поспешил ретироваться.
– Ладно, Арс, я, пожалуй, пойду на кухню. И я жду объяснений…
И, прежде чем кто-либо успел что-то ответить, директор быстро выскользнул за дверь. Арсений усмехнулся, а в комнате послышалось ворчание:
– Какая к черту школа…
***
Арсений вздохнул и поплелся на кухню, где Паша задумчиво помешивал ложкой сахар в кружке. В воздухе висело невысказанное: и Павлу, и Антону было очевидно, что между Арсением и его учеником что-то есть. И если для Антона это было скорее шоком, то для Паши – поводом для ехидных комментариев, которые он, впрочем, пока придержал при себе.
– Ну и что это было? – тихо спросил Паша, когда Арсений присел напротив него.
– Что именно? – притворно удивился Арсений. – Забота о больном ученике. У него аллергия, видимо, на что-то. Лицо распухло.
– Да брось, Арс. Я не вчера родился. Выглядит все это… двусмысленно. И, главное, Шастун тут делает в три часа ночи?
Арсений замялся. Не то чтобы он хотел скрывать правду от Паши, но и вываливать все как на духу не хотелось.
– Он… нуждался в поддержке, – уклончиво ответил Арсений. – У него сложный период.
Паша прищурился, но решил не давить. Знал он Арсения – если тот захочет, сам все расскажет.
– Ладно, проехали. Но ты хоть понимаешь, во что ввязался? Школа, ученик… Это может плохо кончиться.
Арсений кивнул. Он это прекрасно понимал. Но что он мог поделать, если сердце велело ему поступить именно так? Да и потом, разве он виноват, что Антон такой… особенный? Он посмотрел на Пашу и улыбнулся.
– Все будет хорошо, Паш. Я обещаю. А ты лучше иди мирись с Ляйсан. А то еще и ты потом нуждаться в моей поддержке будешь.
Паша фыркнул, отворачиваясь к окну. За замерзшим стеклом едва виднелись силуэты деревьев, укрытых снегом. Ляйсан… Он и сам не понимал, как так вышло. Обидел ее какой-то глупостью, а теперь ходит вокруг да около, не зная, как подступиться. Арсений, как всегда, видит насквозь.
– Легко тебе говорить, – пробормотал Паша, не поворачиваясь. – У тебя-то все под контролем.
Арсений усмехнулся. Под контролем? Если бы Паша только знал, как все обстоит на самом деле. Этот чертов мальчишка перевернул его жизнь с ног на голову, и теперь он понятия не имел, куда все это приведет. Но отступать он не собирался.
– Не зарекайся, Паш, – ответил Арсений, отпивая кофе. – Жизнь – штука непредсказуемая. Сегодня ты миришься с женой, а завтра… кто знает? Может, и тебе понадобится чья-то поддержка в три часа ночи.
Паша наконец повернулся и посмотрел на Арсения с сочувствием. Он видел, как тот пытается быть беспечным, но в глазах плескалась тревога. Он понимал, что Арсений сейчас ходит по тонкому льду, и любое неверное движение может обернуться катастрофой.
– Будь осторожен, Арс, – тихо сказал Паша. – И помни, что я всегда рядом.
Арсений кивнул, благодарный за поддержку. Он знал, что может рассчитывать на Пашу, на его здравомыслие и готовность прийти на помощь в любой ситуации. Но как объяснить другу то, что творится у него в душе? Как рассказать о внезапно вспыхнувшей страсти, о влечении, которое кажется неправильным, но от которого невозможно отказаться?
Он поставил чашку на стол и посмотрел в окно. Снег продолжал идти, укрывая город белой пеленой. В этой зимней тишине Арсений чувствовал себя особенно уязвимым. Он понимал, что его чувства к этому мальчишке – это игра с огнем, которая может обжечь не только его, но и окружающих.
– Ты прав, – сказал Арсений, отворачиваясь от окна. – Нужно быть осторожнее. Но иногда… иногда невозможно устоять.
Паша понимающе кивнул. Он знал, о чем говорит Арсений. Любовь – это стихия, которая не подчиняется разуму и может заставить совершать безумные поступки. Он сам не раз обжигался, пытаясь удержать ускользающее чувство, но так и не научился контролировать свое сердце.
— А вы типа встречаетесь? — не устоял Павел и тихонько спросил у друга.
— Паш, он даже не в курсе, только недавно понял, что… — не смог продолжить он, ведь немного не мог принять, что полюбил не девушку, да ещё своего ученика.
— Полюбил? — В ответ только кивок головой.
— Но, Арс, вы же знакомы только от силы два дня.
— Паш, я честно не знаю, он меня просто чем-то зацепил. Ну, бывает так.
— Да, бывает всякое, — понимающе протянул Павел, задумчиво почесывая подбородок. — Но ты хоть представляешь, что будет, если об этом узнают? У тебя же репутация, работа… Арс, это может разрушить твою жизнь.
Арсений тяжело вздохнул, отводя взгляд к окну, за которым медленно кружились снежинки. Он прекрасно понимал, что говорит Павел. Риск был огромен. Все, что он строил годами, могло рухнуть в одночасье. Но сердце не слушало доводы разума. Что-то в Антоне, в его искреннем взгляде, в его непосредственности, заставляло его забыть обо всем на свете.
— Я знаю, Паш. Я понимаю, — тихо сказал он. — Но я ничего не могу с собой поделать. Я как приворженный. Он… он другой. Он настоящий.
Павел вздохнул в ответ, понимая, что спорить бесполезно. Когда Арсений был в таком состоянии, его было невозможно переубедить. Он просто надеялся, что все это не обернется катастрофой.
— Ладно, Арс, — сказал он, похлопав друга по плечу.
— Я понимаю. Просто будь осторожен. Очень осторожен. И подумай хорошенько, прежде чем делать что-то, о чем потом пожалеешь.
— Ну ладно, не наше дело судить, но мы обсудим, рассказывай, как ты это понял? Арсений артистично закатил глаза. — Давай, давай! — отпил глоток старший и начал внимать каждому слову.
— Сегодня в магазине я его нечаянно встретил. Он уходил, а я только заходил. Он скрывал своё лицо. А там оно было как будто он по лестнице прокатился, и не раз. После я его затащил в магазин и купил ему то, что он хотел. Продавщица рассказала мне, что он покупал алкашку. Мне он сказал, что не себе. Я, естественно, не поверил и сказал, что поедем ко мне под предлогом, чтобы он не набухался и обработал раны. После мы заехали к нему, а дальше поехали. Потом он сказал, кто это сделал. И у меня так сердце начало рваться, хотелось этому человеку ебало набить. Тут Паша открыл рот.
– и кто этот злодей?