Глава 7
Глава 7. Первое поражение
Часть 1
Лето продолжалось.
После праздника квартал Учиха вновь вернулся к привычной жизни. По утрам взрослые уходили на задания или тренировались на площадках, дети играли на улицах, а вечерами над кварталом снова воцарялась спокойная тишина.
Но для Мисори кое-что изменилось.
Каждое утро она просыпалась с одной и той же мыслью.
«Сегодня я стану сильнее.»
Деревянный кунай, подаренный отцом, всегда лежал рядом с её кроватью. Проснувшись, она первым делом брала его в руки, будто напоминая самой себе о данном обещании.
Обещании не останавливаться.
⸻
— Уже собралась? — удивилась мама, увидев дочь полностью одетой ещё до завтрака.
Мисори быстро кивнула.
— Папа сегодня снова будет меня учить?
— Нет, сегодня он ушёл на задание ещё до рассвета.
Улыбка девочки немного поблекла.
— Жалко...
Мама поставила перед ней миску с горячим рисом.
— Но это не значит, что ты не можешь потренироваться сама.
Глаза Мисори снова загорелись.
— Правда?
— Только осторожно.
— Обещаю!
⸻
После завтрака она сразу побежала к дому семьи Учиха.
Саске уже ждал её во дворе.
— Доброе утро.
— Доброе!
Мисори показала ему деревянный кунай.
— Пойдём тренироваться!
Саске удивился.
— Сейчас?
— Конечно!
— Но нас никто не учит.
— Мы же запомнили, что говорил папа.
Он ненадолго задумался.
Потом кивнул.
— Хорошо.
⸻
Тренировочная площадка была почти пустой.
Только где-то вдалеке несколько взрослых заканчивали утренние упражнения.
Мисори сразу подбежала к знакомой мишени.
— Смотри!
Она уверенно заняла стойку.
Поставила ноги так, как учил отец.
Глубоко вдохнула.
Замахнулась.
Бросок.
Кунай ударился о землю, даже не долетев до цели.
Мисори удивлённо моргнула.
— Странно...
Она подняла кунай.
Попробовала ещё раз.
На этот раз он долетел до мишени...
Но ударился о деревянную стойку сбоку и отскочил.
— Хм...
Третий бросок оказался ещё хуже.
Четвёртый тоже.
С каждым разом девочка всё сильнее хмурилась.
— Почему?..
Саске спокойно наблюдал.
Потом сам поднял второй учебный кунай.
— Можно?
— Конечно.
Он повторил движение, которое запомнил после прошлой тренировки.
Кунай ударился почти в центр мишени.
Не идеально.
Но намного лучше, чем у Мисори.
Она застыла.
В груди появилось неприятное чувство.
Она всегда радовалась успехам Саске.
Но сейчас...
Почему-то стало очень обидно.
Не на него.
На себя.
— Ещё раз, — тихо сказала она.
⸻
Следующий час прошёл почти без разговоров.
Мисори бросала кунай снова и снова.
Иногда он попадал в мишень.
Иногда падал раньше.
Иногда улетал совсем в сторону.
Она старалась сильнее.
Потом ещё сильнее.
Но чем больше она торопилась, тем хуже становились броски.
Руки начали болеть.
Ладони покраснели.
На лбу выступили капельки пота.
— Мисори...
Она не ответила.
— Может, отдохнём?
— Нет.
Она подняла кунай.
— Ещё раз.
Бросок.
Мимо.
— Ещё.
Снова мимо.
Саске сделал шаг ближе.
— Ты устала.
— Нет!
Ответ прозвучал слишком резко.
Она сама испугалась своего тона.
Несколько секунд они молчали.
Потом Мисори тихо сказала:
— Прости...
Саске покачал головой.
— Ничего.
Но он видел.
Ей было больно вовсе не из-за усталости.
⸻
Очередной бросок оказался самым неудачным.
Кунай выскользнул из вспотевшей ладони и, ударившись о землю, откатился в сторону.
Мисори так и осталась стоять с пустой рукой.
В глазах неприятно защипало.
Она быстро отвернулась.
«Не плакать...»
«Я же обещала стать сильной...»
«Почему не получается?..»
Она крепко сжала кулаки.
Слёзы всё равно начали собираться в уголках глаз.
— Я... совсем ничего не умею...
Эти слова прозвучали почти шёпотом.
Саске медленно подошёл.
Поднял деревянный кунай.
Протянул его ей.
— Возьми.
Она не шевельнулась.
— Не хочу...
— Почему?
— Потому что всё равно не получится...
Саске долго молчал.
Потом неожиданно сел рядом прямо на тёплый песок площадки.
— Помнишь, что сказал Итачи?
Мисори не ответила.
— Он говорил...
Мальчик немного нахмурился, вспоминая.
— Страшно не проигрывать.
Страшно перестать пытаться.
Девочка подняла голову.
Эти слова она тоже помнила.
Очень хорошо помнила.
Но сейчас поверить в них было гораздо труднее, чем тогда, когда они звучали просто как красивые слова.
Она посмотрела на деревянный кунай в руках Саске.
Потом на мишень.
До неё было совсем недалеко.
Но сейчас это расстояние казалось огромным.
Часть 2
Мисори ещё долго смотрела на мишень.
Она стояла всего в нескольких шагах, но сейчас казалась почти недосягаемой.
Саске молча сидел рядом.
Он никогда не умел красиво утешать.
Не находил длинных слов.
Но почему-то именно рядом с ним молчание не казалось тяжёлым.
Ветер тихо шелестел листвой.
Где-то вдалеке слышались голоса взрослых шиноби и размеренные удары по тренировочным столбам.
Жизнь продолжалась.
А для маленькой девочки сейчас существовал только один вопрос.
«Почему у меня не получается?..»
Она крепче обняла колени.
— Знаешь... — тихо сказала Мисори. — Я думала, если очень захотеть, то всё получится.
Саске посмотрел на неё.
— Я тоже так думал.
Она удивлённо подняла голову.
— Правда?
Он кивнул.
— Помнишь, когда я пытался попасть в центр мишени с первого раза?
— Помню.
— У меня тоже не получилось.
— Но потом получилось лучше...
— После многих попыток.
Мисори задумалась.
Она действительно запомнила только удачный бросок Саске.
Но совсем забыла, сколько раз он промахивался до этого.
Наверное, потому что в тот момент радовалась за него.
— Я... не заметила...
— Потому что ты смеялась.
Она невольно улыбнулась.
— Наверное...
⸻
В этот момент на площадку лёгла длинная тень.
Дети одновременно обернулись.
К ним неспешно приближался Итачи.
В руках он держал небольшую корзину с продуктами — по просьбе Микото он возвращался из соседней части деревни.
Увидев детей на тренировочной площадке, он сразу понял, чем они занимались.
Его взгляд задержался на разбросанных деревянных кунаях.
Потом — на покрасневших ладонях Мисори.
И, наконец, на её лице.
Заплаканные глаза она уже успела вытереть, но скрыть грусть не смогла.
— Добрый день, — спокойно произнёс Итачи.
— Добрый... — тихо ответил Саске.
Мисори лишь едва заметно кивнула.
Итачи поставил корзину на землю.
— Можно?
Он указал на один из деревянных кунаев.
Саске поднял его и протянул брату.
Итачи несколько секунд молча рассматривал потёртую рукоять.
— Сколько времени вы уже тренируетесь?
— Долго, — честно ответил Саске.
— Без взрослых?
— Да.
Итачи снова перевёл взгляд на Мисори.
— Что случилось?
Она упрямо отвернулась.
— Ничего.
Он не стал спорить.
Лишь присел рядом с детьми.
— Иногда "ничего" означает очень многое.
Эти слова прозвучали так спокойно, что внутри у Мисори будто что-то дрогнуло.
Она ещё немного помолчала.
Потом всё-таки тихо призналась:
— У меня не получается...
Итачи не перебил её.
— Я стараюсь...
Она опустила голову ещё ниже.
— Правда стараюсь...
Голос предательски дрогнул.
— Но всё равно плохо.
Повисла тишина.
Не та неловкая тишина, которая заставляет искать слова.
А спокойная.
Такая, в которой можно просто собраться с мыслями.
Через несколько секунд Итачи спросил:
— Ты знаешь, сколько раз я промахнулся, когда впервые учился метать кунаи?
Мисори удивлённо подняла глаза.
— Ты?
— Да.
— Но ты же... всегда всё умеешь.
На лице Итачи появилась едва заметная улыбка.
— Нет.
Он покачал головой.
— Просто ты видишь меня сейчас.
А не тогда, когда я только учился.
Девочка внимательно слушала.
— В первый день я тоже промахивался.
Во второй — тоже.
И в третий.
Иногда мне казалось, что я никогда не научусь.
— Правда?..
— Правда.
Мисори посмотрела на него так, словно услышала самую невероятную вещь на свете.
Ей было трудно представить, что Итачи мог ошибаться.
— Тогда... почему ты не бросил?
Итачи немного задумался.
— Потому что каждый промах чему-то учил меня.
— Но ведь проигрывать неприятно...
— Очень неприятно.
Он посмотрел на мишень.
— Но если убегать от неудач, они всё равно будут ждать тебя.
Лучше встретить их сейчас, пока рядом есть люди, которые помогут подняться.
Мисори невольно перевела взгляд на Саске.
Он сидел рядом всё это время.
Не смеялся.
Не раздражался.
Не ушёл домой.
Просто был рядом.
И вдруг она поняла, что всё это время боялась не промахов.
Она боялась разочаровать тех, кто в неё верил.
Будто прочитав её мысли, Итачи тихо спросил:
— Ты думаешь, отец будет сердиться?
Девочка едва заметно кивнула.
— Немножко...
Итачи мягко улыбнулся.
— Он будет сердиться только в одном случае.
Мисори настороженно посмотрела на него.
— Если ты перестанешь пытаться.
Она долго молчала.
Эти слова почему-то звучали совсем иначе.
Не как утешение.
Как правда.
⸻
Итачи поднялся на ноги.
Он подошёл к мишени и осторожно вытащил все деревянные кунаи.
Вернувшись, он протянул один Мисори.
— Последний бросок на сегодня.
Она посмотрела на него.
Потом на кунай.
— Только один?
— Иногда одного достаточно.
Мисори глубоко вдохнула.
Она больше не думала о том, попадёт или нет.
Не думала, что скажут другие.
Не пыталась доказать, что уже сильная.
Она просто вспомнила всё, чему учил отец.
Поставила ноги.
Расслабила плечи.
Медленно вдохнула.
Замахнулась.
И бросила.
Кунай полетел ровнее, чем раньше.
Он не попал в центр.
Но с глухим стуком вошёл в деревянную мишень.
Девочка замерла.
Потом посмотрела на Итачи.
Он кивнул.
— Видишь?
— Я... попала...
— Да.
— Не потому, что стала сильнее за одну минуту.
Итачи сделал небольшую паузу.
— А потому, что перестала бороться со своим страхом и снова начала учиться.
Мисори смотрела на мишень, не отрывая взгляда.
В этот день она так и не стала лучшей.
Не победила никого.
Не научилась идеально метать кунаи.
Но впервые в жизни поняла одну очень важную вещь.
Настоящее поражение — это не промах.
Настоящее поражение — отказаться сделать следующий бросок.
И именно поэтому, уходя с площадки, она уже не чувствовала себя проигравшей.