Глава 8
Глава 8. Сила начинается с сердца
Часть 1
После неудачной тренировки прошло несколько дней.
За это время Мисори ни разу не брала деревянный кунай.
Он всё так же лежал возле её кровати, но теперь девочка лишь бросала на него короткий взгляд и проходила мимо.
Она не боялась тренировок.
Нет.
Она боялась снова почувствовать то неприятное разочарование, которое испытала на площадке.
Ей казалось, будто кунай каждый раз молча спрашивал:
«Сегодня ты снова промахнёшься?»
И она не знала, что ответить.
⸻
Однажды ранним утром отец неожиданно постучал в дверь её комнаты.
— Проснулась?
Мисори села на кровати.
— Да, пап.
Он заметил деревянный кунай возле подушки, но ничего не сказал.
— Собирайся.
— Мы снова идём тренироваться?
— Нет.
— Тогда куда?
— Узнаешь.
Несмотря на любопытство, Мисори не стала расспрашивать.
После разговора с Итачи она словно немного повзрослела.
По крайней мере, вопросов теперь задавала меньше.
Отец это тоже заметил.
И был этому рад.
⸻
Они вышли из квартала Учиха ещё до того, как улицы окончательно наполнились людьми.
Коноха только просыпалась.
Хозяева небольших лавок открывали ставни.
Из пекарен доносился запах свежего хлеба.
По дороге пробегали шиноби, спешившие на утренние задания.
Мисори с интересом смотрела по сторонам.
Обычно они редко выбирались из квартала вдвоём.
Через некоторое время отец свернул на узкую лесную тропинку.
Здесь сразу стало прохладнее.
Высокие деревья почти полностью скрывали солнечный свет.
Пение птиц звучало особенно отчётливо.
— Красиво... — тихо сказала Мисори.
— Да.
Они шли молча ещё несколько минут.
Наконец тропинка вывела их к небольшой поляне.
Посреди неё стояло огромное старое дерево.
Его толстый ствол едва смогли бы обхватить даже несколько взрослых человек.
Корни глубоко уходили в землю, а широкая крона укрывала почти всю поляну.
Мисори замерла.
— Какое большое...
Отец подошёл к дереву и положил ладонь на шершавую кору.
— Этому дереву больше лет, чем нашему клану.
Девочка широко раскрыла глаза.
— Правда?
— Да.
Она осторожно подошла ближе и тоже прикоснулась к стволу.
Кора была тёплой от утреннего солнца.
— Оно столько всего видело...
— Именно.
Отец присел рядом с одним из корней.
— Садись.
Мисори послушно устроилась рядом.
Несколько минут они просто слушали лес.
Шелест листьев.
Пение птиц.
Тихий ветер.
Наконец отец заговорил:
— Помнишь, что случилось несколько дней назад?
Мисори сразу поняла, о чём он говорит.
Её плечи едва заметно опустились.
— Помню...
— Ты расстроилась.
— Очень.
— Почему?
Она долго молчала.
Ответ казался простым.
Но подобрать слова оказалось трудно.
— Потому что...
Она посмотрела на свои ладони.
— Я была слабой.
Отец покачал головой.
— Нет.
Мисори удивлённо посмотрела на него.
— Но я же постоянно промахивалась...
— Промахиваться — не значит быть слабым.
Он указал на огромное дерево.
— Посмотри на него внимательно.
Девочка подняла голову.
На коре виднелись глубокие трещины.
Некоторые ветви давно засохли.
На одной стороне ствола был старый след от удара молнии.
— Что ты видишь?
— Оно... старое.
— Ещё.
— На нём много ран.
Отец кивнул.
— Но оно всё ещё стоит.
Мисори снова посмотрела на дерево.
Теперь она увидела это иначе.
Да.
Оно было далеко не идеальным.
Но всё равно казалось невероятно сильным.
— Знаешь, почему?
Она тихо покачала головой.
Отец положил ладонь на кору.
— Потому что его сила не в том, что оно никогда не ломалось.
Он сделал небольшую паузу.
— А в том, что после каждой бури оно продолжало расти.
Мисори молча слушала.
И почему-то ей показалось, что отец сейчас говорит вовсе не о дереве.
Мисори ещё долго смотрела на старое дерево.
Ветер тихо перебирал его густую листву, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь ветви, ложились на землю золотистыми пятнами.
Она осторожно коснулась ладонью глубокой трещины на коре.
— Ему было больно... — почти шёпотом сказала девочка.
Отец посмотрел на неё.
— Наверное.
— Тогда почему оно не упало?
Он некоторое время молчал.
Казалось, он специально даёт дочери время самой подумать над ответом.
— Потому что его корни слишком глубоко уходят в землю.
Мисори опустила взгляд к огромным корням, которые, словно сильные руки, крепко держали дерево.
Некоторые из них выступали наружу, переплетаясь между собой.
Они выглядели такими же древними, как и сам ствол.
— Видишь их?
— Да.
— Именно они удерживают дерево во время бури.
Он перевёл взгляд на дочь.
— Шиноби тоже нужны такие корни.
Она нахмурилась.
— Но у людей нет корней.
На лице отца появилась едва заметная улыбка.
— Есть.
— Где?
Он коснулся ладонью её груди, чуть выше сердца.
— Здесь.
Мисори непонимающе посмотрела на него.
— Наши корни — это то, ради чего мы живём.
Она слушала очень внимательно.
— Это семья.
Отец сделал небольшую паузу.
— Это друзья.
Ещё одна пауза.
— Это клан.
— И деревня.
Слова звучали спокойно, без громких интонаций.
Но именно поэтому они запоминались особенно хорошо.
— Пока человек помнит, ради кого он становится сильнее, его невозможно по-настоящему сломить.
Мисори медленно повторила про себя:
— Ради кого...
Она вспомнила маму.
Тёплые объятия перед сном.
Отец, терпеливо поправляющий её стойку.
Саске, который сидел рядом, пока она едва не расплакалась.
Итачи, который не стал смеяться над её неудачей.
Она вдруг улыбнулась.
— Кажется... я поняла.
Отец не стал спрашивать, что именно.
Ему было достаточно увидеть эту улыбку.
⸻
Некоторое время они просто сидели под деревом.
В лесу было удивительно спокойно.
Иногда с соседних ветвей вспархивали птицы.
Где-то неподалёку журчал небольшой ручей.
Мисори облокотилась спиной на широкий ствол.
— Пап...
— Да?
— Ты всегда был сильным?
Он тихо усмехнулся.
— Нет.
— Правда?
Для неё это снова прозвучало почти невероятно.
Она уже не первый раз слышала, что взрослые тоже когда-то были неопытными.
Но всё ещё удивлялась этому.
— Когда я был примерно твоего возраста, — начал отец, — мне казалось, что настоящий шиноби никогда не ошибается.
Мисори сразу оживилась.
— Прямо как мне!
— Почти.
Он посмотрел куда-то вдаль, словно вспоминая.
— Однажды я проиграл тренировочный бой своему двоюродному брату.
И проиграл очень быстро.
Мне было так стыдно, что несколько дней я не хотел выходить на тренировочную площадку.
Мисори широко раскрыла глаза.
— И что потом?
— Потом мой отец отвёл меня сюда.
Она невольно огляделась.
— К этому дереву?
— Да.
— И сказал то же самое?
Отец медленно кивнул.
— Почти слово в слово.
Девочка некоторое время молчала.
Потом снова посмотрела на дерево.
Ей вдруг стало очень тепло от мысли, что много лет назад здесь сидел её папа — совсем маленький, такой же расстроенный, как она недавно.
— Значит...
Она улыбнулась.
— Теперь это место стало и моим?
Отец посмотрел на неё долгим спокойным взглядом.
— Да.
Это был простой ответ.
Но для Мисори он значил очень многое.
Теперь поляна с огромным деревом перестала быть просто красивым местом.
Она стала частью её собственных воспоминаний.
⸻
Когда они уже собирались уходить, отец неожиданно остановился.
— Подожди.
Он подошёл к молодому деревцу, которое росло неподалёку от старого великана.
Оно было ещё совсем тонким.
Его ствол легко покачивался от ветра.
— Видишь?
Мисори кивнула.
— Оно ещё маленькое.
— Да.
— Оно тоже станет таким большим?
Отец посмотрел на старое дерево.
— Если переживёт ветер.
— Дождь.
— Зиму.
— И молнии.
Он закончил её мысль.
Она задумалась.
— Получается...
— Сила приходит не сразу.
Она снова посмотрела на молодое деревце.
Теперь оно казалось ей удивительно похожим на неё саму.
Такое же маленькое.
Такое же хрупкое.
Но у него впереди была целая жизнь.
— Пап...
— Да?
— Я хочу стать таким деревом.
Он слегка приподнял бровь.
— Каким?
— Которое выдержит любую бурю.
Отец долго смотрел на дочь.
Потом очень осторожно положил ладонь ей на голову.
— Тогда никогда не забывай свои корни.
Мисори крепко кивнула.
— Не забуду.
Она произнесла это с такой уверенностью, будто давала самое важное обещание в своей жизни.
И ещё не знала, что однажды судьба проверит это обещание самым жестоким образом.
⸻
Когда они возвращались домой, солнце уже поднялось высоко.
По дороге Мисори шагала молча.
Но это было совсем другое молчание.
Несколько дней назад она возвращалась с тренировки, чувствуя себя слабой.
Теперь же в её сердце поселилось спокойствие.
Она поняла, что путь шиноби не состоит только из побед.
Он состоит из тысяч маленьких шагов.
Иногда уверенных.
Иногда тяжёлых.
Иногда болезненных.
Но каждый из них делает человека сильнее.
И, проходя через ворота квартала Учиха, Мисори впервые за долгое время сама потянулась к деревянному кунаю, висевшему у неё на поясе.
Она больше не боялась его.
Потому что теперь видела в нём не напоминание о своих промахах.
А напоминание о том, что завтра всегда можно сделать ещё один бросок.