Красная папка
На экране телефона высвечивается уведомление от Сережи:
– Вторая часть готова и отправлена на почту. Марина Викторовна, присядьте перед прочтением. Там… в общем, вы сами увидите.
И следом, от Вероники, которое было отправлено минуту назад: Спокойной ночи, Марин.
– Сереж, что там? – написала я быстро ответ Сереже, открыла ноутбук, обновила страницу и перед глазами появилось следующее письмо от Сергея с темой: “V.N. Logistics – отчет (часть 2) // СРОЧНО”
Личные счета Вероники Новак (закрытые данные):
Основной счет в австралийском банке: ~890 000 AUD. Офшорный счет на Каймановых островах: ~2.3 млн USD (открыт 4 года назад).
Регулярные поступления на офшор: ежемесячно ~50 000 USD от компании А.Л. Групп – Левченко платит ей зарплату, Марина Викторовна. Уже полгода.
После небольшого текста отчета, чуть ниже была приписка от Сережи, видимо написанная в самый последний момент.
– Но это не все. Я копнул глубже и нашел кое-что еще. В ночь, когда умерли ваши родители, Вероника была в вашем особняке. Ее имя фигурирует в закрытом полицейском отчете как свидетеля. Но ее почему-то не допросили, кто-то сверху прикрыл. Я проверил, кто вел то дело, это был инспектор Грегори Мастерс, который через месяц после вашего отъезда уволился и исчез. Угадайте, где он сейчас? Живет в Сиднее. А угадайте, кто оплачивает его медицинские счета последние три года? Медицинский фонд, зарегистрированный на V.N. Logistics. Это не совпадение, Марина Викторовна.
И еще одно. Помните, вы говорили, что после смерти родителей у вас был провал в памяти? Вы не помнили несколько часов той ночи. Я запросил медицинскую карту из больницы, куда вас отвезли: в крови были следы сильнодействующего снотворного. Кто-то накачал вас в ту ночь. И единственный человек, который был рядом, это Вероника.
Я могу сделать окончательный вывод: Вероника Новак была в вашем доме в ночь смерти ваших родителей. Она знает больше, чем говорит. Возможно, она знает, кто их убил. А возможно она замешана в этом.
Я не дочитала до конца содержимое файла, глаза то и дело, что бегали по тексту. Я снова и снова перечитывала то, что Вероника замешана в деле о смерти моих родителей. Лицо побледнело, я смотрю на экран, но строчки расплываются перед глазами. Пальцы сами крутили кольцо на безымянном пальце, то самое, которое Вероника надела мне пять лет назад с обещанием никогда не снимать.
Ирония душит: я хранила верность клятве, которую дала девушке, которая, возможно, причастна к смерти моих родителей.
В номере тихо. Слышно только, как кондиционер гонит холодный воздух, и как мое дыхание сбивается с ритма. Я отрываю взгляд от экрана и смотрю на косметичку, где лежала выцветшая фотография. Теперь она кажется не теплым воспоминанием, а уликой. С улицы доносится далекий звук сирены, и я вздрагиваю, словно это за мной.
– Так, спокойно, – шумно выдохнув, сказала я в тишину, – Вероника, это всего лишь Вероника, что причастна к смерти родителей. Пф, всего лишь.
Я произношу это вслух, но голос дрожит, и сарказм выходит горьким, как желчь.
Всего лишь – слово, которое не подходит к тому, что я только что прочитала. Я снова смотрю на кольцо – пять лет на пальце, пять лет верности, а теперь оно жжет кожу, как раскаленный ободок. Телефон снова пиликает.
Сережа: “Марина Викторовна, вы там как? Ответьте, а то я себе места не нахожу”.
А от Вероники – тишина. Она пожелала спокойной ночи и, возможно, сейчас спит, не зная, что я только что узнала о ней правду. Или знает и ждет.
– Сереж, когда встреча с китайскими?, – вдруг отозвалась я.
– Завтра в полдень, в деловом центре. Тот самый, который вы должны обсудить работу платформы с мистером Ханом, он представитель китайской делегации. Но, Марина Викторовна, вы уверены, что в таком состоянии? Может, перенесем? Вы сейчас явно не в состоянии. – Сережа делает паузу и добавляет осторожно: – Я тут подумал... а что, если Вероника знает о вашей командировке? Ну, в смысле, не случайно ли вы встретились именно в этом аэропорту, именно этим рейсом? Может, это не совпадение?
– Сереж, я не хочу думать об этом. Вопрос можно?
– Конечно, Марина Викторовна. Спрашивайте что угодно, – голос Сережи становится мягче, он явно чувствует, что вам сейчас нужно не расследование, а просто человеческое участие. – Я весь ваш.
– Почему у меня в расписании встреча с Ханом завтра, а домой через неделю?
– Потому что китайцы это только начало, Марина Викторовна. – Пояснил Сережа, – Вы сопровождаете мистера Хана на переговорах завтра, потом он летит в Мельбурн, а вы остаетесь в Сиднее ждать следующую делегацию – японцев, они прилетают через четыре дня. Между ними у вас окно в три дня. Я специально так составил расписание, чтобы вы успели и отдохнуть, и город посмотреть. Я же не знал, что тут Вероника объявится, честное слово, – Сережа вздыхает в трубку и добавляет тише: – Хотите, я отправлю вас домой сразу после Хана, а с японцами кого-нибудь другого пошлю?
– Не нужно, сам же ведь знаешь, я лучшая по переговорам.
– Знаю, Марина Викторовна. Именно поэтому вас и отправили, Хан запросил лучшего, а лучший у нас вы. Я просто переживаю, чтобы эта история с Вероникой не выбила вас из колеи прямо перед встречей. – Сережа замолкает на секунду, а потом добавляет уже теплее: – Вы сильная. Справитесь. И помните – я на связи в любое время. Если что-то пойдет не так с Вероникой или с кем угодно – звоните, я подниму все связи. А сейчас – поспите хотя бы пару часов. Завтра Хан, а Хан не прощает опозданий.
– Помню. В 10?
– В 11:30, Марина Викторовна. Я же говорил, что в полдень. Вы, кажется, совсем заработались. Завтра в 11:30 в „Харбор-Тауэр“, 14 этаж, переговорная „Пасифик“. Я скину вам адрес и все материалы по Хану на почту, а вы прочитаете все это утром на свежую голову. И, Марина Викторовна... если Вероника завтра объявится – не реагируйте сгоряча. У вас переговоры. Сначала дело, потом разборки с бывшей.
– Это помню, спасибо. Утром напиши только, а то забуду и приеду раньше или позже.
– Обязательно. В 9 утра пришлю напоминалку и все материалы. А сейчас отдыхайте, Марина Викторовна. И кольцо это… вы бы его хоть на ночь снимали. Пальцы должны отдыхать, – в голосе Сережи слышна теплая улыбка. Он отключается первым, чтобы не продлевать этот разговор.