Два кольца. По ту сторону молчания

Аэропорт Хитроу, зал вылета, вечер. Я иду на посадку, мысленно проклиная задержку рейса, и вдруг вижу ее. У стойки информации, с билетом в руке.

Девушка замечает меня краем глаза. Сначала только силуэт, потом знакомый поворот головы, и сердце пропускает удар, а потом еще один, потому что я иду прямо к соседней стойке, а она не может отвести взгляд.

– Марина?, – вырывается у девушки раньше, чем она успевает прикусить язык. Она тут же сжимает ручку чемодана так, что костяшки белеют, и на автомате делает полшага в мою сторону, – Ты… летишь этим рейсом?

Когда услышала свое имя, я впала в ступор от знакомого голоса, от того же тембра голоса как меня когда-то называли. Я обернулась в ее сторону, доказав себе что это и правда есть Вероника.

– Привет, Вероника. Лечу, да.

Вероника смотрит на меня и никак не может сообразить, что делать дальше, она просто забыла все слова, что знала до этого.

– Марина, – повторяет она тише, уже почти шепотом. Она перехватывает ручку чемодана поудобнее и киваю в сторону кафе у выхода D12. – Рейс задержали на час. Если ты не против… могу угостить тебя кофе?

– А нам есть что обсуждать? – выдохнув спросила я, понимая что в груди заболело то, что я прибивала гвоздями и скрывала все эти пять лет, – Хорошо, давай, я не против.

Вероника едва заметно кивает, не веря своей удаче, и идет рядом со мной к кафе, что находилось в аэропорту, стараясь не смотреть слишком часто и слишком жадно.

– Есть или нет, я не знаю, но я все это время жалела, что мы тогда не поговорили, – вырывается у нее прежде, чем внутренний голос успевает заткнуть этот порыв.

Вероника пропускает меня вперед к свободному столику у окна и, пока я садилась, Вероника ловит себя на мысли, что помнит, какой кофе я любила пять лет назад.

– Эспрессо и без сахара, все еще?

– А чай просто здесь есть?

Вероника замирает с блокнотом в руке и внимательно смотрит на меня. Я осадила ее на полуслове, и она это заметила.

– Чай есть, конечно. Зеленый или черный.

– Давай черный.

Она делает заказ у стойки, а после возвращается к столику с двумя чашками. Передо мной ставит черный чай и осторожно, почти робко улыбается.

– Ты же чай не очень любишь. Я помню. Могла бы просто сказать “ эспрессо“. Я бы не сделала выводов, Марин. Уже пять лет как не делаю поспешных выводов, научилась.

– Вкусы поменялись, сама говорила, – я пожала плечами.

Вероника усмехнулась, коротко и как-то криво, потому что мой ответ задел ее.

– Ну да. Я сама говорила. – сказав, она пододвигает ко мне салфетку, хотя я ее не просила.

– Что изменилось в твоей жизни за эти пять лет? – спросила я, решив нарушить тишину, и тем временем перемешивая чай с сахаром. – Ты все такая же и ничуть не изменилась. Всего лишь разве поменялась манера общения. – Заметив, что я долго смотрю на нее, она отвела взгляд на стекло, за которым взлетали и садились самолеты на взлетной полосе.

– Бизнес построила. Логистика. Внешне все чисто, внутри те же лица, что и раньше. – Вероника откидывается на спинку стула и на пару секунд задумывается, потому что вопрос проще, чем ответ. – Квартира в центре, машина, костюмы, полный набор „деловая стерва“. – Делает глоток кофе и смотрит на меня поверх чашки.

– Прикольно, это здорово и ты молодец. – слушая рассказ, я усмехнулась и перевела взгляд на нее. Строгая, в темном костюме, и я, которая лечу по какому-то вопросу с китайской делегацией, то есть просто по работе.

Вероника замолкает на полуслове, потому что моя усмешка и это “ты молодец” застают ее врасплох. Я знала, что от меня похвала действует сильнее, чем от любого партнера по бизнесу.

– Спасибо, – говорит Вероника тихо и отводит взгляд в окно, где как раз выруливает на взлетную полосу самолет. – А ты куда летишь? Если не секрет.

– Я в Сидней лечу, а ты?

Вероника замирает с чашкой на полпути ко рту, а потом медленно опускает ее на блюдце, слишком осторожно, чтобы не выдать дрожь в пальцах.

– Сидней, – повторяет она, и в ее голосе смешивается удивление и что-то похожее на надежду, которую тут же пытается придушить. – Марин, у меня там филиал и я лечу туда же. Три часа в небе, а мы даже и не знали.

– А зачем ты летишь туда? – поинтересовалась Марина.

– Вообще в офис, а так моя компания открывает новый маршрут: Сидней-Окленд. Я лично контролирую первые отгрузки, потому что партнеры там мутные, а терять груз на старте мне нельзя. – она замолкает на секунду, после поднимает глаза и робко улыбается, – Ты по работе или к кому-то?

– Я.. я по работе. – очнулась на полу слове, думая можно ли говорить такую информацию человеку, которого не видела пять лет, – Меня отправили в командировку, сказали что надо там кого-то сопроводить по какому-то вопросу.

Вероника кивает, но что-то в моей паузе заставляет ее наклониться чуть ближе, хотя она тут же одергивает себя.

– Сопроводить – это по твоей преподавательской части? Или ты сменила сферу? – Задает она нейтральный вопрос, но внутри все сжимается от мысли, что она так мало знает обо мне теперь, а спросить хочется обо всем и сразу. Краем глаза замечает, как Марина убирает руки под стол, и что-то в этом движении кажется Веронике знакомым.

Я всегда так делала, когда нервничала.

– Да, по преподавательской. Я не изменю той сфере, что выбрала… – остановилась я на полуслове, думая что хотела сказать что выбрала ее благодаря Веронике, но замолчала.

Вероника замечает, как я осеклась, и внутри что-то обрывается. Потому что она тоже помнит тот вечер, когда я сказала: Я стану учителем, и это из-за тебя.

– Я помню, – говорит она тихо, почти не разжимая губ, и смотрит на мои руки, которые наконец легли на стол и без кольца на виду, но я не ищу его взглядом, я смотрю на тебя. – Я рада, что ты не изменила. У тебя всегда был талант объяснять даже таким, как я.

Вдруг раздается объявление о посадке, и Вероника нехотя поднимается, подхватывая ручную кладь.

– Ну что, пора идти на посадку.

Услышав объявление, я оставила чашку на столе, поднялась с кресла и накинула на плечо небольшой рюкзачок, в котором лежала ручная кладь. А после вместе с Вероникой направилась в сторону посадки.

Вероника шла рядом со мной к выходу на посадку, но тут я почувствовала как мое сердце колотится где-то в горле.

– Марин, а ты в Сиднее надолго? Я просто к тому, что могла бы показать тебе город, если захочешь, у меня там уже три года квартира, я каждый закоулок знаю, – предлагает Вероника мне как можно более буднично, пропуская меня вперед в телескопический трап.