Небо между нами
Идя по телескопическому трапу и слыша предложение Вероники, я ловлю себя на мысли, что в голове возникают воспоминания с наших совместных прошлых дней: как мы бесились, баловались, как смотрели кино и одновременно ели попкорн, как я успокаивала ее, когда происходило что-то плохое, наши ссоры и примирение после...
Спустя несколько секунд, я вдруг поняла, что ответ на предложение прогуляться остался до сих пор без ответа, а с правой стороны на меня смотрит Вероника.
– Я там на неделю, если такая же ерунда не случится с переносом самолета. Меня здесь ждут, надеюсь не задержусь.
Вероника кивает, стараясь не показать, как сильно это обрадовало ее.
– Неделя, это хорошо, – отвечает она, проходя в салон и находя наш ряд у окна. – Я там на две, так что время есть. Если захочешь прогуляться, напиши или позвони. Мой номер не менялся.
Она пропускает меня к месту у иллюминатора и, пока я устраиваюсь, добавляет уже совсем тихо: Я не меняла его специально. На случай, если ты когда-нибудь захочешь снова позвонить.
В этот момент на земле были последние приготовления ко взлету нашего самолета: рабочие проверяли топливо, бортовые компьютеры, систему оповещения и навигации. А в голове у меня были всего лишь воспоминания отношений и Вероника, которая сидела рядом со мной.
Вероника пристегивается и какое-то время просто сидит молча, глядя перед собой, пока я смотрю в иллюминатор.
– Знаешь, я думала, если когда-нибудь тебя встречу, то скажу что-то важное. Долгое и подготовленное, – говорит Вероника негромко, не поворачивая ко мне головы, – А вместо этого не могла связать и двух слов там, у стойки регистрации.
В это время я смотрела в окно и летала в своих мыслях, явно не слыша что говорила все это время вероника.
– А? Что? Что говоришь? – повернула я голову в сторону Вероники.
Но в этот момент она вместо ответа, тихо рассмеялась, не надо мной, а над ситуацией, над тем как быстро я могу выдернуть ее из пафоса в реальность.
– Ничего важного, Марин. Говорю, что самолет взлетает, а ты в облаках витаешь, расслабься. – После этого она откидывается в кресле и закрывает глаза, но уголки губ все равно ползут вверх
Я усмехнулась и покачала головой, но в мыслях подумала: дурочка, все такая же дурочка как и была раньше.
Самолет отрывается от земли, и Веронику слегка вжимает в кресло, или это не только взлет, а ощущение, что пять лет молчания наконец сдвинулись с мертвой точки.
Полет должен был длиться около трех-четырех часов, поэтому этого времени должно было хватить, чтоб немного поспать. Но только устроившись удобно в кресле, сон никак не приходил, зато Вероника сладко посапывала в соседнем кресле
Ей возможно снилось что-то бессвязное: старый двор, мой смех, мокрая скамейка после дождя. А когда она просыпается от объявления о снижении, то обнаруживает, что не голова сползла набок и касается моего плеча.
– Ой, прости, – выпрямляется она в кресле и протирая глаза. – Ты вообще спала или так и сидела? Четыре часа это долго, когда сон не идет. – Она поворачивается ко мне все еще сонная, но уже встревоженная.
Я отодвигаю телефон и выключаю его, улыбаясь смотрю на нее, а в мыслях все так же летает тоже самое что и раньше "дурочка, влюбленная дурочка и все так же влюбленная в меня".
– Ты главное выспалась?
Вероника моргает, привыкая к свету после сна, но моя улыбка бьет прямо в сердце. Точно такая же, как и раньше, когда я смотрела на Нику после ее дурацких выходок.
– Выспалась, – отвечает она хрипловато и откашливаясь в кулак. – Даже слишком. Мне снилось что-то хорошее, а теперь я понимаю, это потому что ты рядом сидела.