Глава 8
На следующий день Цзян Чэн зашел в комнату брата без стука, неся в руках стопку свежевыстиранной одежды.
Вэй Ин в этот момент как раз переодевался. Он стоял спиной к двери, без футболки, собираясь надеть чистую. Цзян Чэн уже хотел привычно съязвить по поводу его медлительности, как вдруг его взгляд зацепился за странное пятно на коже брата.
Прямо посреди спины, чуть левее позвоночника, выделялся уродливый, стянутый белый шрам размером с крупную монету. Кожа вокруг него была неестественно сморщенной.
— Вэй Ин, стой, — резко выговорил Цзян Чэн, роняя одежду на кровать.
Вэй Ин вздрогнул, мгновенно натянул футболку и обернулся, натянув на лицо виноватую, быструю улыбку.
— А, Цзян Чэн! Ты чего пугаешь? Я уже почти готов, сейчас...
— Сними, — глухим, деревянным голосом приказал Ваньин.
— Да ладно тебе, чистая же футболка...
— Сними футболку, Вэй Усянь! — рявкнул Цзян Чэн, шагая к нему. Его глаза опасно сузились.
Вэй Ин сглотнул, улыбка медленно сползла с его лица. Поняв, что спорить бесполезно, он медленно стянул ткань через голову.
Цзян Чэн обошел его кругом, всматриваясь в спину. Белый, рваный след. Затем он перевел взгляд на живот брата. Там, на том же уровне, чуть ниже ребер, красовался точно такой же круглый белый шрам.
Входное и выходное отверстия. Сквозное ранение.
Цзян Чэн почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, а в ушах начинает нарастать оглушительный звон. Воздуха в комнате резко перестало хватать. Он протянул дрожащую руку, едва касаясь кончиками пальцев изуродованной кожи на животе Вэй Ина.
— Что это? — шепотом спросил он. Голос Цзян Чэна сорвался на свист. — Вэй Ин... это же... это шрам от холодного оружия. Тебя... тебя проткнули насквозь?
Вэй Ин отвел взгляд. Он судорожно сжал в кулаках снятую футболку, его плечи напряглись.
— Я... я вчера рассказал не всё, — тихо признался он, разглядывая мыски своих носков. — Боялся, что ты совсем с ума сойдешь.
— Рассказывай, — приказал Цзян Чэн. Он схватил стул, стоявший у стола, и буквально рухнул на него, потому что его собственные ноги больше его не держали. — Рассказывай сейчас же, Вэй Усянь, иначе я прямо сейчас поеду к Ланям и убью его.
Вэй Ин тяжело вздохнул, садясь напротив брата на край кровати. Он обхватил себя руками за плечи, будто пытаясь защититься от нахлынувших воспоминаний.
— Это случилось около года назад, — тихо заговорил он. — Мы сильно поругались. Я уже не помню из-за чего... Кажется, я просто хотел поехать к тебе на выходные, а Лань Чжань не разрешал. Я начал спорить, кричать. Он долго молчал, а потом... просто пошел на кухню. Вернулся с длинным кухонным ножом.
Цзян Чэн зажмурился, чувствуя, как его начинает тошнить от ужаса.
— Он не кричал, — продолжал Вэй Ин, и в его голосе снова зазвучала та пугающая, отрешенная монотонность. — Лицо было абсолютно спокойным. Он просто подошел и... вонзил его мне в живот. Я даже сначала ничего не понял. Просто почувствовал сильный холод, а потом — дикую, разрывающую боль в спине. Нож прошел насквозь.
Вэй Ин сглотнул, его пальцы сильнее впились в собственные плечи.
— Я упал. Крови было очень много, вся рубашка сразу стала мокрой. Я думал, он вызовет скорую, испугается... Но Лань Чжань просто вытащил нож, вытер его и взял меня за шиворот.
Он оттащил меня в гостевую комнату, швырнул на пол и запер дверь снаружи. Перед тем как закрыть замок, он сказал: «Полежи здесь и подумай над своим поведением. Когда научишься уважать мои решения, тогда выйдешь».
— Господи... — Цзян Чэн закрыл рот рукой. Из его глаз брызнули слезы ярости и бессилия. — Он запер тебя истекать кровью?.. Один на один со сквозным ранением?!
— Да, — безучастно кивнул Вэй Ин. — Я не знаю, как выжил. Наверное, нож чудом не задел крупные артерии. Я лежал на полу, прижимая к ране какую-то простыню, которую смог стянуть с кровати. Было безумно больно, я постоянно терял сознание. У меня начался жар, бред. Я просил пить, умолял его через дверь открыть... Он открыл только через три дня. Бросил мне на пол бутылку воды и пачку каких-то антибиотиков. Сказал, что если я выживу — значит, усвоил урок. Если нет — туда мне и дорога. Я выжил. Шрамы вот только остались...
Вэй Ин замолчал, робко взглянув на брата. Он ждал гнева, криков, но Цзян Чэн сидел абсолютно неподвижно, бледный как смерть.
Ваньина парализовал чистый, концентрированный ужас.
Сквозное ножевое ранение брюшной полости. Без медицинской помощи, без операции, без стерильных условий. Вэй Ин должен был умереть в той комнате в первые же сутки от потери крови, перитонита или болевого шока. То, что он сидел сейчас перед ним — было не просто чудом. Это было гребаным воскрешением из мертвых.
Лань Ванцзи не просто издевался над ним. Он хладнокровно, расчетливо пытался его убить. Он оставил его умирать в запертой комнате, как бродячую собаку.
Но самым страшным было то, с каким смирением Вэй Ин это рассказывал. В его глазах до сих пор читалось подсознательное убеждение: «Я сам виноват, я довел его, я плохо себя вел».
Цзян Чэн резко поднялся, подошел к брату и упал перед ним на колени. Он обхватил лицо Вэй Ина ладонями, заставляя посмотреть себе прямо в глаза. Его самого трясло так, будто у него был тяжелейший приступ лихорадки.
— Вэй Ин... посмотри на меня, — умоляюще проговорил Цзян Чэн, его голос срывался на хриплый плач. — Пожалуйста, скажи мне, что ты понимаешь... Скажи мне, что ты понимаешь, что это попытка убийства! Он пытался убить тебя, А-Сянь! Он зарезал тебя и запер умирать!
Вэй Ин испуганно моргнул, его губы задрожали.
— Но я ведь... я ведь выжил, Цзян Чэн...
— Да плевать, что ты выжил! — вскричал Цзян Чэн, прижимаясь своим лбом к его лбу, их слезы смешивались на щеках. — Ты понимаешь, что тебя могло не быть?! Твоего тела могло не быть! Я бы никогда больше не услышал твой голос, не увидел твою улыбку! Эта тварь... этот монстр... он держал тебя в заложниках, резал, душил, а ты... ты говоришь об этом так, будто разбил его любимую вазу!
Вэй Ин всхлипнул. Наконец-то, сквозь многолетнюю броню психологической защиты и внушенного чувства вины, прорвалось осознание масштаба того кошмара, в котором он жил. Одинокая слеза покатилась по его щеке, за ней другая.
— Мне... мне было так страшно, Цзян Чэн, — наконец прошептал он, и его голос превратился в тонкий, детский плач. — Я лежал там, в темноте, в луже собственной крови, и думал, что вы меня забыли. Что я плохой, поэтому меня никто не ищет. Я так хотел домой... к тебе, к шицзе...
— Мы здесь, А-Сянь. Мы здесь, — Цзян Чэн крепко прижал его к себе, утыкаясь лицом в его плечо, содрогаясь от рыданий.
— Больше никакого Лань Ванцзи. Никаких судов, где его пощадят. Я найму лучших адвокатов. Этот ублюдок сядет за покушение на убийство с особой жестокостью. Он сгниет в самой темной камере, я лично об этом позабочусь. Я уничтожу всю его семью, если они попытаются его выгородить.
Цзян Чэн сжимал брата в объятиях так сильно, словно пытался закрыть его своим телом от всего мира. Он чувствовал под пальцами этот страшный сквозной шрам и поклялся себе: чего бы ему это ни стоило, он вернет своему младшему брату безопасность, покой и жизнь, которую у него едва не отняли.