Глава 9
День судебного заседания казался серым и душным, несмотря на кондиционеры, работавшие в полную силу.
В коридоре суда Вэй Ин судорожно сжимал пальцами рукав пиджака Цзян Чэна. Его трясло. Даже зная, что Лань Ванцзи сейчас находится под конвоем, он всё равно чувствовал себя беззащитным ребенком, которого ведут на казнь.
— Тише, А-Сянь, — Цзян Чэн накрыл его дрожащую ладонь своей, крепко сжав. — Я рядом. Он тебе ничего не сделает. Сегодня мы закончим это раз и навсегда.
Рядом стояла Цзян Яньли, мягко поглаживая Вэй Ина по спине. Чуть поодаль, сопка за стопкой перебирая документы, стоял их адвокат, а рядом с ним — бледная, собранная Вэнь Цин, готовая выступить главным экспертом со стороны обвинения.
Когда их пригласили в зал, Вэй Ин невольно затаил дыхание.
Лань Ванцзи уже сидел на скамье подсудимых за стеклом. Даже в наручниках и под конвоем он выглядел пугающе безупречно: идеально выглаженная рубашка, прямая спина, холодное, бесстрастное лицо. Стоило Вэй Ину войти, как янтарные глаза Ванцзи мгновенно зафиксировались на нем. В этом взгляде не было раскаяния — лишь тяжелая, собственническая ледяная ярость.
Вэй Ин инстинктивно сделал шаг назад, но Цзян Чэн тут же загородил его своей широкой спиной, бросив на Лань Чжаня взгляд, полный чистой ненависти.
Начался процесс.
Адвокаты семьи Лань, нанятые дядей Лань Цижэнем (сам он на суд не явился, не выдержав позора), поначалу пытались вести агрессивную защиту. Они пытались выставить Вэй Ина психически нестабильным, склонным к истерикам и самоповреждению, утверждая, что синяки — результат «несчастных случаев», а обвинения — лишь попытка отомстить после семейной ссоры.
Лань Сичэнь, сидевший в первом ряду со стороны защиты, выглядел постаревшим на десять лет. Он не смотрел на брата. Он смотрел в пол, его плечи были опущены от невыносимого стыда.
— Слово предоставляется свидетелю обвинения, доктору Вэнь Цин, — объявил судья.
Вэнь Цин поднялась за трибуну. Её голос, сухой и профессиональный, зазвучал под сводами зала, как приговор. Она предоставила суду результаты судебно-медицинской экспертизы.
— На теле пострадавшего, Вэй Усяня, были зафиксированы множественные следы систематического насилия, — четко произнесла она, выводя на экраны фотографии синяков и гематом. — Сдавление дыхательных путей — следы удушения пальцами на шее. Трещина в ребре. Но самое главное... — Вэнь Цин сделала паузу, и на экране появилось изображение тех самых двух круглых белых шрамов на животе и спине. — Это сквозное ножевое ранение. Направленное сверху вниз, прошедшее через брюшную полость и вышедшее со спины.
В зале суда раздался тихий гул. Судья нахмурился.
— Защита утверждает, что пострадавший «случайно напоролся на кухонный нож», — ледяным тоном продолжила Вэнь Цин, смерив адвокатов Лань уничтожающим взглядом. — Однако характер раневого канала и угол вхождения лезвия полностью исключают случайность. Более того, ранение не было обработано профессионально. Жизнь Вэй Усяня была спасена лишь чудом. Оставить человека со сквозным ранением брюшной полости без медицинской помощи в запертой комнате на трое суток — это не просто халатность. С медицинской точки зрения это хладнокровная попытка убийства с особой жестокостью.
Если бы лезвие прошло на два миллиметра левее, задев аорту, пострадавший скончался бы на месте в течение трех минут.
Цзян Чэн сжал кулаки так, что кожа на суставах лопнула, выступили мелкие капли крови. Он тяжело дышал, глядя на Лань Ванцзи, но тот даже не моргнул.
— Приглашается пострадавший, Вэй Усянь, — произнес секретарь.
Вэй Ин поднялся. Ноги были ватными. Он медленно подошел к трибуне. На него смотрели десятки глаз, но самым тяжелым был пристальный, удушающий взгляд из-за стекла. Вэй Ин почувствовал, как к горлу подступает паника, но тут он встретился взглядом с Цзян Чэном. Старший брат одними губами произнес: «Я здесь. Говори».
Вэй Ин закрыл глаза, сделал глубокий вдох и начал говорить.
Сначала его голос дрожал, но постепенно он обретал твердость. Он рассказал всё. О том, как его запирали в ванной с температурой под сорок, чтобы он «не мешал кашлем». О том, как Лань Ванцзи душил его до потери сознания, обучая «послушанию». И о том дне, когда холодное стальное лезвие вошло в его живот, а дверь гостевой спальни захлопнулась на замок, оставив его умирать в темноте на окровавленном полу.
— Он сказал мне... — Вэй Ин на секунду запнулся, глядя прямо на Лань Ванцзи. — Он сказал: «Полежи здесь и подумай над своим поведением. Если выживешь — значит, усвоил урок». Я лежал там три дня. Я просил воды. Но он открыл дверь только тогда, когда решил, что я достаточно наказан.
В зале суда повисла гробовая, звенящая тишина. Даже присяжные сидели, потрясенные услышанным.
Адвокаты Лань Ванцзи попытались задать Вэй Ину перекрестный вопрос, но судья резко осадил их. Всё было слишком очевидно. Медицинские карты, показания свидетелей, ужасающая исповедь жертвы.
Когда Лань Ванцзи предоставили последнее слово, все ожидали, что его адвокаты заставят его покаяться или заявить о невменяемости. Но Ванцзи поднялся, сохраняя свое пугающее величие. Он посмотрел на Вэй Ина — холодно, безучастно, словно не понимая, в чем его обвиняют.
— Он мой муж, — ровным, глубоким голосом произнес Лань Чжань. — Всё, что я делал, было направлено на его благо и его воспитание. Он слишком шумен и импульсивен. Без моего контроля он бы давно погубил себя. Я лишь наводил порядок.
По залу пронесся вздох ужаса. Лань Сичэнь закрыл лицо руками, плечи его задрожали от беззвучных слез. Лань Ванцзи только что сам подписал себе приговор. Он не раскаивался. Он искренне считал, что имел право пытать и убивать человека просто потому, что считал его своей собственностью.
Судья не стал медлить с решением. Присяжным потребовалось менее получаса, чтобы вынести единогласный вердикт: «Виновен».
— За умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, незаконное лишение свободы, истязания и покушение на убийство с особой жестокостью, — зачитал судья, — Лань Ванцзи приговаривается к девятнадцати годам лишения свободы в колонии строгого режима. Без права на условно-досрочное освобождение в течение первых пятнадцати лет. Подсудимый берется под стражу в зале суда.
Когда прозвучал удар судейского молотка, Вэй Ин почувствовал, как у него подкосились колени. Он бы упал, но Цзян Чэн, мгновенно оказавшись рядом, подхватил его под руку.
Конвоиры подошли к Лань Ванцзи, защелкнули на его запястьях тяжелые наручники и повели к выходу.
Проходя мимо, Ванцзи в последний раз попытался поймать взгляд Вэй Ина, но Цзян Чэн резко шагнул вперед, полностью закрывая брата своим телом.
— Твоё время вышло, тварь, — тихо, но с пугающей силой процедил Цзян Чэн прямо в лицо Лань Чжаню. — Сгнивай там.
Ванцзи увели. Дверь за конвоем захлопнулась.
Вэй Ин медленно опустил голову на плечо Цзян Чэна. Из его глаз текли слезы, но это были слезы невероятного, облегчающего освобождения. Огромный, уродливый замок, который висел на его жизни столько лет, наконец-то был сломан.
Они вышли на улицу. Осенний воздух показался Вэй Ину удивительно чистым и свежим. Солнце пробивалось сквозь серые тучи, согревая лицо.
Цзян Чэн крепко обнял брата за плечи, прижимая к себе.
— Всё кончено, А-Сянь, — тихо сказал он, и впервые за долгое время его голос звучал спокойно и умиротворенно. — Теперь ты действительно дома. И больше никто, слышишь, никто и никогда тебя не обидит.
Вэй Ин улыбнулся, вдыхая прохладный воздух полной грудью. Раны на его теле зажили, оставив шрамы, но теперь, рядом со своим старшим братом, он знал: его израненная душа тоже обязательно исцелится.