Глава 6
Усталость, копившаяся неделями, в конце концов взяла свое. Глаза Цзян Чэна начали слипаться, тяжелая голова опустилась на спинку кресла. Наблюдая за ровным дыханием спящего брата, он сам не заметил, как погрузился в глубокий, тяжелый сон.
Но покой не пришел к нему. Тьма затянула его в кошмар, такой реалистичный, что дышать стало трудно с первой же секунды.
Во сне Цзян Чэн снова стоял перед той самой дубовой дверью квартиры Лань Ванцзи. Но всё было другим. Воздух казался липким и пах сыростью и старой кровью. Лампы в коридоре тускло мигали, отбрасывая длинные, уродливые тени.
Ваньин дернул ручку двери — заперто. Он начал бить по ней кулаками, плечом, крича во весь голос, но из горла вырывался лишь глухой, беззвучный шелест. С силой ударив ногой по замку, он наконец вышиб дверь.
Гостиная была залита мертвенно-белым, хирургическим светом.
На полу, посреди комнаты, сидел Лань Ванцзи. Его янтарные глаза казались абсолютно пустыми, безжизненными, как у фарфоровой куклы. А под ним, отчаянно извиваясь, лежал Вэй Ин. Его пальцы скребли по паркету, оставляя кровавые полосы. Лицо брата уже посинело, губы побелели, а в широко раскрытых серых глазах застыл такой дикий, первобытный ужас, что у Цзян Чэна остановилось сердце.
— Нет! — попытался закричать Цзян Чэн, бросаясь вперед.
Но его ноги словно налились свинцом. Каждое движение давалось с огромным трудом, будто он пытался бежать сквозь густую, вязкую воду. Он тянул руки к брату, сходя с ума от собственного бессилия.
— Вэй Ин! — хрипел он, задыхаясь.
Лань Ванцзи медленно, издевательски неторопливо повернул голову в сторону вошедшего Цзян Чэна. На его безупречном лице не дрогнул ни один мускул. Он зафиксировал взгляд на Ваньине, а затем... его длинные, сильные пальцы на шее Вэй Ина сжались с ужасающей силой.
В тишине квартиры раздался резкий, сухой, неестественный хруст. Звук ломающихся шейных позвонков эхом ударил по барабанным перепонкам Цзян Чэна.
Тело Вэй Ина мгновенно обмякло. Руки, только что судорожно цеплявшиеся за ковер, безжизненно упали на пол. Серые глаза остекленели, уставившись в потолок пустым, немигающим взглядом, а голова неестественно, под жутким, сломанным углом повалилась набок.
Лань Ванцзи спокойно поднялся, поправил манжеты рубашки и, даже не взглянув на тело под ногами, тихо произнес:
— Ты опоздал, Цзян Ваньинь.
В этот момент невидимые путы, сдерживавшие Цзян Чэна, лопнули. Он с безумным криком рухнул на колени перед братом, хватая его за плечи, пытаясь прижать к себе.
— Вэй Ин! Вэй Ин, посмотри на меня! Открой глаза! — умолял Цзян Чэн, захлебываясь слезами. Он прижимал пальцы к его шее, отчаянно пытаясь нащупать пульс, но под кожей была лишь ледяная, неподвижная пустота. Голова Вэй Ина безвольно заваливалась назад, лишенная опоры. — Нет, нет, нет, А-Сянь! Пожалуйста! Я же обещал тебе!.. Я твой старший брат, я должен был...
Кошмар закручивался спиралью, удушая Цзян Чэна чувством вины и невыносимой, разрывающей грудь болью.
— Вэй И-и-ин! — сорвался он на истошный, полный агонии крик...
...и проснулся.
Цзян Чэн резко взметнулся в кресле, хватая ртом воздух, словно только что вынырнул из ледяной воды. Его грудная клетка судорожно вздымалась, сердце колотилось в ребра с такой силой, что в ушах стоял сплошной гул.
Лицо и футболка были мокрыми от холодного пота, а пальцы тряслись так, что он не мог сжать их в кулак.
В глазах еще стоял этот жуткий, стеклянный взгляд мертвых глаз брата.
— Цзян Чэн?.. — раздался тихий, сонный голос сбоку.
Ваньин резко повернул голову. На диване, приподнявшись на локте, лежал Вэй Ин. Он встревоженно смотрел на брата, щурясь от слабого света торшера. Его шея, пусть и покрытая синяками, была целой. Он дышал. Он двигался.
Не контролируя себя, ведомый лишь паническим страхом, Цзян Чэн в один шаг преодолел расстояние между креслом и диваном. Он упал на колени прямо на пол и судорожно схватил Вэй Ина за плечи, притягивая к себе.
Он уткнулся лицом в шею брата, туда, где под кожей ритмично и тепло билась живая, сильная артерия. Тук-тук-тук. Живой.
— Цзян Чэн? Эй, ты чего? — испуганно прошептал Вэй Ин, робко обнимая брата в ответ. Он чувствовал, как сильно дрожит крупное тело Цзян Чэна, и как его домашняя футболка на плече быстро становится мокрой от слез. — Тебе приснился кошмар?
Цзян Чэн не мог говорить. Его душили рыдания, которые он безуспешно пытался скрыть, лишь сильнее сжимая Вэй Ина в объятиях, будто проверяя, не растает ли тот, как фантом из его сна.
— Я думал... я думал, что опоздал, — наконец хрипло, сквозь слезы выдавил Цзян Чэн. Его голос был неузнаваем от пережитого ужаса. — Во сне я пришел... а этот ублюдок... он сломал тебе шею. Прямо у меня на глазах. Я не успел, А-Сянь. Я не успел добежать... ты умер...
Вэй Ин замер, осознав всю глубину кошмара, который только что пережил его брат. Цзян Чэн, его сильный, несгибаемый старший брат, сейчас плакал на его плече, словно маленький ребенок, сломавшись под гнетом вины и страха за него.
Вэй Ин мягко вздохнул и крепче обнял Цзян Чэна, утыкаясь носом в его жесткие волосы. Он медленно поглаживал его по спине, как когда-то в детстве делала их шицзе.
— Ш-ш-ш... тихо, Цзян Чэн. Я здесь. Я живой, слышишь? — ласково шептал Вэй Ин, а из его собственных глаз тоже покатились слезы — слезы благодарности и глубокой любви. — Послушай мое сердце. Слышишь, как бьется? Я дышу. Ты успел. В тот день ты пришел и спас меня. Если бы не ты, меня бы действительно не стало. Но ты успел, гэгэ. Ты лучший старший брат в мире.
Цзян Чэн медленно, постепенно начинал приходить в себя. Реальность — теплая, пахнущая мятой и мандаринами комната, тихий голос Вэй Ина и мерный стук его сердца — наконец вытеснила ледяные тиски кошмара.
Он отстранился, но не отпустил рук, бережно держа Вэй Ина за плечи. Его покрасневшие глаза внимательно осмотрели лицо брата, задерживаясь на шее, а затем он осторожно приложил ладонь к его щеке. Щека была теплой.
— Больше никогда, — хрипло произнес Цзян Чэн, вытирая слезы рукавом. — Больше я никогда не оставлю тебя одного.
— Знаю, — Вэй Ин мягко улыбнулся, накрывая ладонь брата своей ладонью. — Теперь я знаю. Мы справимся, Цзян Чэн. Вместе.