Глава 5
После ужина, когда острая лапша была съедена, а эмоции после тяжелого разговора немного улеглись, силы окончательно покинули Вэй Ина. Он уснул прямо на диване в гостиной, сморенный усталостью и облегчением.
Цзян Чэн не стал его будить. Он аккуратно укрыл брата теплым пледом, поправил подушку под его головой и сел в кресло напротив. В комнате горел только тусклый свет торшера, мягко очерчивая бледное лицо Вэй Ина. Во сне его черты разгладились, он больше не хмурился, не сжимал челюсти от страха, а дышал ровно и глубоко.
Смотря на спящего брата, Цзян Чэн почувствовал, как на него накатывает тяжелая, глухая волна воспоминаний.
Они ведь всегда были вместе. Цзян Чэн был старшим братом. Пусть разница в возрасте была небольшой, всего пару лет, для маленького Ваньина это имело огромное значение. С самого детства, когда Вэй Ин только появился в их доме — испуганный, худой, с вечно ободранными коленями, — Цзян Чэн поклялся себе, что будет оберегать его.
Перед глазами поплыли картинки из их юности.
Вот они бегают по тенистым аллеям старого парка у озера. Вэй Ин, как обычно, летит вперед, не разбирая дороги, спотыкается и летит кубарем на асфальт. Цзян Чэн, ворча и ругаясь, подбегает, помогает ему подняться, дует на разбитые ладони и тащит домой на закорках, потому что «мелкий опять расклеился».
А вот лето, когда они поехали за город. Из-за угла деревенского дома на них выскочила огромная бродячая собака. Вэй Ин тогда замер от ужаса, его парализовал дикий, первобытный страх. Маленький Цзян Чэн, у которого у самого поджимались коленки, не раздумывая, шагнул вперед. Он схватил какую-то палку, загородил брата спиной и закричал на пса так громко и яростно, что тот поджал хвост и убежал.
«Не бойся, А-Сянь, — говорил тогда двенадцатилетний Цзян Чэн, крепко сжимая дрожащую руку брата. — Я твой старший брат. Я всегда буду защищать тебя от собак. И от всего остального тоже».
Он обещал. Он правда обещал.
Цзян Чэн закрыл лицо руками, чувствуя, как пальцы дрожат от бессильной ярости на самого себя.
Как же так вышло? В какой момент он отвернулся?
Когда они выросли, закрутились в делах, Цзян Чэн возглавил семейный бизнес, а Вэй Ин... Вэй Ин встретил Лань Ванцзи. Этого безупречного, холодного, невероятно богатого наследника уважаемой семьи. Цзян Чэн тогда подумал: «Ну надо же, этот несносный придурок умудрился отхватить себе кого-то настолько надежного. Теперь он в безопасности». Он доверился репутации Ланей. Он доверился маске Лань Ванцзи.
И пока Цзян Чэн строил карьеру, пропадал на бесконечных совещаниях и злился на то, что Вэй Ин стал реже звонить, за закрытыми дверями роскошной квартиры происходил ад.
Несколько лет. Несколько долгих, невыносимых лет Вэй Ин — его яркий, вечно смеющийся младший брат — терпел побои. Его душили. Его заставляли стоять на коленях на ледяном полу. Его лишали права даже просто поболеть, выпить лекарство, пожаловаться. Его методично ломали, стирали в порошок его личность, заставляя поверить, что он ничтожество, заслужившее каждую каплю этой боли.
«Я недоглядел», — эта мысль жгла сердце Цзян Чэна каленым железом.
Если бы он приехал без предупреждения раньше.
Если бы он был внимательнее к деталям: к тому, как Вэй Ин носил закрытую одежду даже в жару, как вздрагивал от громких звуков, как натянуто улыбался, когда Лань Ванцзи клал руку ему на плечо.
Цзян Чэн убрал ладони от лица и снова посмотрел на брата. На шее Вэй Ина, прямо над воротником свитера, все еще виднелись темные, угасающие следы чужих пальцев.
Ваньин тихо поднялся с кресла, подошел к дивану и опустился на корточки рядом с лицом Вэй Ина. Он протянул руку и очень аккуратно, едва касаясь, поправил упавшую на лоб брата челку. Вэй Ин во сне тихонько вздохнул и чуть заметно улыбнулся, почувствовав знакомое, безопасное тепло.
— Прости меня, А-Сянь, — едва слышно прошептал Цзян Чэн, и в его темных глазах заблестели слезы. — Прости, что заставил тебя ждать так долго. Что не пришел раньше.
Он сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Больше никаких ошибок. Никаких вторых шансов для тех, кто посмеет обидеть его семью. Он вернет Вэй Ину всё, что у него отобрали: его смех, его уверенность, его свободу.
— Больше никто тебя не тронет, — тихо, но с железной уверенностью пообещал старший брат в пустоту темной комнаты. — Я здесь. Твой гэгэ здесь.