Глава 3
Прошло еще несколько дней. Благодаря заботе Цзян Чэна и лекарствам Вэнь Цин, лихорадка наконец отступила, оставив после себя лишь легкую слабость.
Вэй Ин уже мог самостоятельно дойти до кухни, но Цзян Чэн все равно ворчал и заставлял его сидеть на диване, обложив подушками. В один из таких тихих полдней в дверь квартиры позвонили. Вэй Ин инстинктивно напрягся, сжав пальцами край пледа, но Цзян Чэн, бросив на него успокаивающий взгляд, пошел открывать.
На пороге стояла Цзян Яньли.
Цзян Чэн до последнего не хотел говорить сестре о случившемся, боясь пошатнуть её здоровье — она совсем недавно восстанавливалась после тяжелых родов. Но скрывать такое было невозможно. Когда Цзян Чэн накануне всё ей рассказал по телефону, Яньли долго молчала, а затем лишь тихо, но с пугающей сталью в обычно мягком голосе произнесла: «Я еду к вам».
Сейчас в её руках был тяжелый термос. Лицо сестры было бледным, под глазами залегли тени, но взгляд выражал непреклонную решимость.
— А-Сянь... — выдохнула Яньли, проходя в гостиную.
Вэй Ин замер, глядя на неё. Ему было невыразимо больно от того, что он заставил её страдать, что разрушил иллюзию их общего счастья.
— Шицзе... — прошептал он, чувствуя, как к горлу снова подкатывает ком. — Прости меня, я...
Яньли не дала ему договорить. Она быстро подошла к дивану, опустилась на колени прямо перед ним и крепко, но очень бережно обняла его за шею, стараясь не задеть заживающие ребра.
— Глупый мой А-Сянь, — её голос дрожал от слез, она гладила его по спине, прижимая к себе всё сильнее. — За что ты просишь прощения? Ты ни в чем не виноват. Это мы... это я виновата, что не заметила, не уберегла тебя. Мой бедный мальчик...
Вэй Ин уткнулся носом в её плечо, вдыхая знакомый с детства аромат лаванды и домашнего тепла. Он тихо плакал, но эти слезы уже не были горькими — они смывали остатки того липкого, удушающего страха, в котором он жил последние годы.
Цзян Чэн стоял в дверях гостиной, прислонившись к косяку. Он молча смотрел на них, и впервые за долгое время суровые морщины на его лбу разгладились. Его семья снова была вместе. И на этот раз он защитит их любой ценой.
— Я принесла твой любимый суп из свиных ребрышек и корня лотоса, — мягко отстранившись, улыбнулась Яньли, вытирая слезы с лица брата. — Цзян Чэн сказал, что ты плохо кушаешь. Нам нужно вернуть твой прежний румянец.
Пока Вэй Ин с аппетитом, которого у него не было уже очень давно, ел суп, Цзян Чэн ушел в коридор, чтобы ответить на звонок адвоката. Разговор длился долго, но когда младший брат вернулся в комнату, его лицо выражало мрачное удовлетворение.
— Всё кончено, — твердо произнес Цзян Чэн, привлекая к себе внимание брата и сестры.
Вэй Ин замер с ложкой в руке, выжидательно глядя на него.
— Лань Ванцзи подписал все документы на развод, — продолжил Цзян Чэн, присаживаясь на подлокотник дивана. — Без лишних условий и требований. Лань Сичэнь лично проконтролировал это. Он передал, что их семья приносит глубочайшие извинения и обязуется выплатить полную компенсацию, хотя я послал их к черту с их подачками. Нам от них ничего не нужно.
Цзян Чэн сделал паузу, его глаза победно блеснули:
— Суд вынес постановление: Лань Ванцзи приговорен к домашнему аресту под надзором семьи на время следствия по уголовному делу. Ему официально запрещено приближаться к тебе ближе чем на километр. Если он хотя бы тень свою отбросит в твоем направлении — его сразу упрячут за решетку без права выхода под залог. Ты свободен, Вэй Ин. Полностью.
Вэй Ин медленно опустил ложку в тарелку. «Свободен». Это слово казалось ему чужим, почти нереальным. Больше не нужно было вздрагивать от звука поворачивающегося в замке ключа. Не нужно было судорожно придумывать оправдания за пролитый чай или не вовремя сказанное слово. Не нужно было прятать синяки и задыхаться от безмолвного кашля в пустой квартире.
Он поднял глаза на Цзян Чэна, затем на Яньли. Оба смотрели на него с такой безграничной любовью и поддержкой, что в груди у Вэй Ина наконец-то растаял последний осколок льда.
— Свободен... — тихо повторил Вэй Ин, и на его лице расцвела та самая, прежняя, яркая улыбка, которая когда-то освещала всё вокруг. — Спасибо вам.
— Хватит соплей, — проворчал Цзян Чэн, но сам не смог сдержать облегченной улыбки и слегка щелкнул брата по носу. — Ешь давай, пока не остыло. А потом мы с тобой выберем тебе новую комнату. Мой кабинет всё равно простаивает, переделаем его под твою мастерскую. Будешь снова рисовать свои дурацкие наброски.
Вэй Ин рассмеялся — громко, искренне, без страха быть наказанным за шум. И этот смех эхом разнесся по квартире, знаменуя начало новой, счастливой и по-настоящему безопасной жизни.