Глава 2
Ночь выдалась бесконечной.
Вэй Ин спал беспокойно, то и дело вздрагивая и хрипло вскрикивая во сне. Каждый раз, когда он просыпался в панике, тяжело дыша и хватаясь за горло, Цзян Чэн оказывался рядом. Он сидел в кресле у постели брата, не сомкнув глаз ни на минуту. Он протягивал Вэй Ину стакан воды, молча прижимал к себе, пока тот не успокаивал дыхание, и тихо, но уверенно повторял: «Я здесь. Всё позади. Ты дома».
Утром Цзян Чэн не дал Вэй Ину времени на сомнения и жалость к себе. Натянув на брата мягкий закрытый свитер, чтобы спрятать жуткие следы на шее, он повез его в частную клинику к их давней знакомой — Вэнь Цин.
Когда Вэнь Цин увидела синяки на теле Вэй Ина, её обычно холодное и суровое лицо побледнело, а пальцы, сжимавшие медицинскую карту, побелели. Она молча провела полный осмотр, зафиксировала трещину в ребре, многочисленные внутренние гематомы и сильное истощение.
— Как давно это началось? — тихо спросила она, обрабатывая мазью шею Вэй Ина. Её голос дрожал от едва сдерживаемого гнева.
— Больше года... — прошептал Вэй Ин, глядя в пол. Ему до сих пор было стыдно. Стыдно за то, что позволил так с собой обращаться, за то, что так долго молчал.
— Этот святоша Лань... — Вэнь Цин резко выдохнула, едва сдерживая слезы ярости. — Я составлю официальное заключение для полиции. Живого места на тебе нет, Вэй Ин. Как ты вообще терпел это?
— Он думал, что заслужил, — зло выплюнул Цзян Чэн, стоявший у стены со скрещенными на груди руками. Его взгляд был темнее грозовой тучи. — Но этот ублюдок за всё заплатит. Я лично позабочусь об этом.
Вернувшись домой, Цзян Чэн сразу же связался с адвокатом семьи Цзян. Параллельно он отправил заявление в полицию, прикрепив к нему все медицинские выписки и фотографии побоев.
Ближе к вечеру телефон Цзян Чэна разразился звонком. На экране высветилось имя Лань Сичэня.
Цзян Чэн вышел на балкон, чтобы не тревожить Вэй Ина, и резко принял вызов.
— Ваньинь, — раздался в трубке встревоженный, но, как всегда, мягкий голос старшего Ланя. — Мой брат сказал, что вчера произошел инцидент, и ты увез Вэй Усяня. Ванцзи утверждает, что это было семейное недоразумение...
— Недоразумение?! — Цзян Чэн едва не взвился на месте, его голос сорвался на опасный шипение. — Твой хваленый, идеальный брат чуть не задушил моего! Он избивал его больше года! У Вэй Ина треснуто ребро, он весь в синяках, а его шея выглядит так, будто по ней проехался поезд! Ты называешь это «семейным недоразумением», Лань Сичэнь?!
На том конце провода повисла тяжелая, мертвая тишина. Лань Сичэнь, казалось, перестал дышать.
— Это... этого не может быть. Ванцзи не мог... — потрясенно прошептал Сичэнь.
— Я сейчас сброшу тебе медицинское заключение и фотографии, — ледяным тоном оборвал его Цзян Чэн. — Полюбуйся на художества своего праведного братца. И передай ему: если он хотя бы на шаг приблизится к Вэй Ину, я лично убью его, и мне плевать на последствия. Мы подаем на развод и заводим уголовное дело. Разгребайте свое дерьмо сами.
Цзян Чэн сбросил вызов и тут же отправил файлы. Лань Сичэнь больше не перезванивал. Позже адвокат Ланей связался с юристом Цзян Чэна: шокированный и глубоко устыженный Сичэнь заявил, что их семья не будет препятствовать следствию и согласна на любые условия развода, лишь бы не доводить дело до публичного скандала. Лань Ванцзи был временно отстранен от всех дел компании и заперт семьей под домашний арест до суда.
Прошло две недели.
Вэй Ин медленно шел на поправку. Физические раны затягивались, но душевные требовали гораздо больше времени. Он все еще вздрагивал от резких звуков, а когда Цзян Чэн заходил в комнату, Вэй Ин иногда инстинктивно сжимался, прежде чем вспомнить, что он в безопасности. Цзян Чэн замечал это, и сердце его обливалось кровью, но он проявлял невиданное для себя терпение. Он не кричал, не торопил и просто всегда был рядом.
В один из вечеров у Вэй Ина поднялась температура — сказались стресс и недолеченное воспаление легких. Когда Цзян Чэн вошел в комнату с подносом, на котором стоял горячий бульон и лекарства, он застал Вэй Ина тихо плачущим в подушку.
— Эй, ты чего? — Цзян Чэн поставил поднос на тумбочку и присел на край кровати. — Сильно болит? Где болит, Вэй Ин?
Вэй Ин испуганно посмотрел на брата, его глаза были красными, а дыхание — прерывистым.
— Цзян Чэн... прости меня, — прохрипел он, пытаясь сползти с кровати. — Я опять... я опять заболел. Я не хотел привлекать внимания, правда. Я сейчас выпью таблетку и буду тихо лежать, я не буду мешать, пожалуйста...
Цзян Чэн замер. Осознание того, насколько глубоко Лань Ванцзи сломал его брата, ударило под дых. Вэй Ин, его гордый, неукротимый брат, сейчас умолял о прощении просто за то, что у него поднялась температура.
— Вэй Усянь, — Цзян Чэн мягко, но крепко перехватил его за плечи, заставляя лечь обратно, и укрыл одеялом до самого подбородка. — Посмотри на меня.
Вэй Ин послушно уставился на него полными слез и страха глазами.
— Ты не должен извиняться за то, что заболел, — твердо сказал Цзян Чэн, аккуратно убирая влажные от пота пряди волос с его лба. — Слышишь меня? Болеть — это нормально. Просить о помощи — это нормально. Я здесь для того, чтобы заботиться о тебе. Ты не мешаешь мне. Ты мой брат, и я буду лечить тебя столько, сколько потребуется.
Вэй Ин всхлипнул, вглядываясь в лицо Цзян Чэна, будто пытаясь найти там подвох, но нашел лишь искреннюю заботу и глубокую, бесконечную братскую любовь.
— Правда? — едва слышно спросил он.
— Правда, придурок, — Цзян Чэн мягко улыбнулся, хотя в глазах блестели слезы. Он взял ложку и зачерпнул немного бульона. — Давай, поешь немного. А потом выпьешь лекарство и будешь спать. А я буду сидеть здесь.
Вэй Ин послушно приоткрыл рот. Теплый бульон приятно согрел горло. С каждым глотком паника, державшая его в тисках столько лет, понемногу отступала.
Ему предстоит долгий путь к исцелению. Будут ночные кошмары, сессии с психотерапевтом и долгие разговоры. Но теперь Вэй Ин точно знал: его больше никто не обидит. Его брат рядом, и эта защита была крепче любой стены.