Глава 1
Для всего мира Лань Ванцзи и Вэй Усянь были идеальной парой.
Красивые, успешные, дополняющие друг друга, как инь и ян. На семейных ужинах Лань Ванцзи аккуратно убирал прядь волос с лица Вэй Ина, а тот в ответ лучезарно улыбался, вешаясь мужу на шею. Цзян Чэн обычно закатывал глаза и ворчал, прося их «не разводить розовые сопли», а Цзян Яньли лишь тепло улыбалась, радуясь за брата.
Никто не знал, что происходило, стоило тяжелой дубовой двери их квартиры закрыться изнутри.
Золотая клетка превращалась в камеру пыток. Лань Ванцзи, которого все считали образцом благородства и сдержанности, за закрытыми дверями становился жестоким и холодным тираном. Синяки на теле Вэй Ина давно стали привычной частью его жизни. Лань Чжань бил методично, туда, где не видно под одеждой — по ребрам, животу, бедрам.
Но хуже всего было, когда Вэй Ин заболевал. У него не было права на слабость. Если у него поднималась температура, он не мог просить о помощи. Однажды, когда у Вэй Ина был сильный грипп, он попытался попросить Лань Чжаня купить лекарств. В ответ Ванцзи лишь ледяным тоном процедил: «Ты привлекаешь к себе слишком много внимания. Хватит притворяться», после чего заставил его стоять на коленях на холодном полу всю ночь. С тех пор Вэй Ин научился болеть молча, задыхаясь от кашля в подушку, пока мужа не было дома, и тщательно замазывая круги под глазами косметикой.
Каждый шорох, каждая мелкая оплошность Вэй Ина могли спровоцировать вспышку агрессии.
В тот вечер все началось из-за ерунды. Вэй Ин случайно пролил чай на важные рабочие документы Лань Чжаня. Паника мгновенно сковала его тело, когда он увидел, как потемнели янтарные глаза мужа.
— Лань Чжань, прости, я сейчас все вытру, я... — залепетал Вэй Ин, пятясь назад.
— Ты бесполезен, — тихо, почти шепотом произнес Ванцзи, шагая навстречу. — Столько шума от тебя. Столько грязи.
— Пожалуйста, не надо... — Вэй Ин зажмурился, но удар в живот согнул его пополам. Он упал на колени, хватая ртом воздух.
Лань Ванцзи не остановился. Он схватил Вэй Ина за шиворот домашней футболки, с силой швырнул на пол и навис сверху. Его пальцы, длинные и сильные, сомкнулись на горле Вэй Ина.
— Ты никогда не научишься вести себя тихо, — ледяной голос Ванцзи звучал прямо над ухом, пока пальцы сжимались все сильнее.
Вэй Ин захрипел. Воздух перестал поступать в легкие. Он отчаянно забил руками по предплечьям Лань Чжаня, пытаясь оторвать его пальцы от своей шеи, но хватка была железной. Перед глазами поплыли темные пятна. Сердце колотилось в грудной клетке, как безумная птица. «Это конец», — промелькнула паническая мысль. «Я умираю».
Вдруг входная дверь, которую Вэй Ин в спешке забыл запереть на верхний замок, с грохотом распахнулась.
— Вэй Усянь, черт бы тебя побрал! Ты почему трубку не берешь, мне нужно... — голос Цзян Чэна оборвался на полуслове, когда он вошел в гостиную.
Картина, представшая перед его глазами, заставила его замереть на долю секунды. Лань Ванцзи сидел верхом на его брате, хладнокровно удушая его. Лицо Вэй Ина уже синело, а пальцы слабо скребли по полу.
— Ах ты тварь! — взревел Цзян Чэн.
Секунда — и Цзян Чэн преодолел расстояние между ними. Он с силой пихнул Лань Ванцзи в плечо, буквально сбивая его с Вэй Ина.
Ванцзи, не ожидавший нападения, отлетел в сторону, но тут же поднялся, сохраняя свое пугающе спокойное выражение лица, хотя в глазах промелькнула ярость.
— Цзян Ваньинь, тебе не следовало вмешиваться в наши дела, — холодно произнес Лань Чжань, поправляя рукава рубашки.
— Сдохни, ублюдок! — заорал Цзян Чэн, его трясло от бешеного гнева. Он загородил собой хрипящего на полу брата. — Ты что творишь, сука?! Ты его чуть не убил! Только попробуй подойти к нему, я тебе шею сломаю, и мне плевать на твоих праведных Ланей!
Вэй Ин судорожно хватал ртом воздух, кашляя и сжимаясь в комок на полу. Его тело содрогалось от рыданий и нехватки кислорода.
Цзян Чэн не стал продолжать драку — сейчас важнее всего был брат. Он быстро наклонился, подхватил полубессознательного Вэй Ина под мышки и рывком поднял на ноги. Вэй Ин едва держался, его ноги подкашивались.
— Уходим, — прорычал Цзян Чэн, накинув на плечи брата свою куртку. Он бросил на Лань Ванцзи взгляд, полный такой чистой ненависти, что тот даже не шелохнулся. — Если ты хотя бы посмотришь в его сторону, я тебя уничтожу. Понял меня?
Цзян Чэн практически тащил Вэй Ина на себе. Они вышли из квартиры, спустились на лифте и сели в машину. Вэй Ин всю дорогу молчал, уткнувшись лбом в холодное стекло автомобиля, его плечи мелко дрожали, а из горла вырывались сиплые звуки.
Приехав к себе, Цзян Чэн аккуратно завел брата в квартиру, усадил на диван и сразу же бросился за аптечкой.
Когда он вернулся и присел перед Вэй Ином на корточки, у него перехватило дыхание. При свете ламп все выглядело еще страшнее. На бледной шее брата уже расплывались уродливые, багрово-синие отпечатки пальцев. Цзян Чэн осторожно потянулся, чтобы расстегнуть воротник куртки, и Вэй Ин инстинктивно вздрогнул, вжимаясь в спинку дивана и закрывая лицо руками.
— Вэй Ин... это я, — тихо, несвойственным ему мягким голосом сказал Цзян Чэн, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Это я. Я тебя не трону. Дай мне посмотреть.
Вэй Ин медленно опустил дрожащие руки. Цзян Чэн аккуратно снял с него куртку и приподнял футболку. На ребрах красовались старые, уже желтеющие синяки, поверх которых накладывались свежие, багровые гематомы.
— Господи... — выдохнул Цзян Чэн. Руки, держащие ватный диск с антисептиком, задрожали. — Давно это продолжается?
Вэй Ин молчал, кусая губы. Слезы катились по его щекам, смывая остатки грима и обнажая бледную, истощенную кожу.
— Вэй Усянь, отвечай мне! — Цзян Чэн попытался сказать это строго, но голос сорвался на хрип. — Сколько раз он... это делал?
— Всегда, — едва слышно прошептал Вэй Ин. Голос был хриплым и сорванным из-за поврежденных связок. — Почти с самого начала. Если я делал что-то не так... Если шумел. Если болел... Он ненавидел, когда я болел. Говорил, что я симулянт и просто хочу внимания. Наказывал за это...
Цзян Чэн замер. В его груди бушевал ураган из ярости на Лань Ванцзи и жгучего, разрывающего чувства вины перед братом. Как они могли не замечать? Как он, родной брат, упустил это?
Цзян Чэн аккуратно обработал ссадины на лице Вэй Ина, стараясь причинять как можно меньше боли. Затем он отложил аптечку, сел рядом на диван и, не выдержав, крепко прижал брата к себе.
Вэй Ин сначала замер от неожиданности, а затем судорожно вцепился в домашнюю футболку Цзян Чэна, спрятав лицо у него на плече и разрыдавшись в голос. Он плакал навзрыд — впервые за несколько лет, не боясь, что за слезы его ударят.
— Всё, тихо, я здесь, — Цзян Чэн гладил его по взъерошенным волосам, чувствуя, как его собственные глаза наполняются слезами. — Всё закончилось. Слышишь меня? Больше этот ублюдок к тебе не прикоснется.
Цзян Чэн отстранил брата на расстояние вытянутой руки и серьезно посмотрел ему в глаза, удерживая за плечи.
— Ты больше туда не вернешься. Никогда. Ты остаешься жить у меня. Завтра же мы подаем на развод, снимем побои, и я затаскаю его по судам. Плевать на их семейку.
Вэй Ин шмыгнул носом, глядя на брата полными слез глазами.
— Цзян Чэн... мне так жаль...
— Заткнись, придурок, — дрожащим голосом перебил его Цзян Чэн, и одинокая слеза все-таки скатилась по его щеке. — Ты хоть понимаешь, что я испытал, когда зашел туда? Я увидел, как этот гад душит тебя. Ты уже не дышал, Вэй Ин! Я... я думал, что опоздал. Я думал, ты умер прямо у меня на глазах. Я в жизни так не боялся, слышишь? Больше я тебя никуда не отпущу. Ты понял меня? Ты остаешься со мной.
Вэй Ин слабо улыбнулся сквозь слезы — впервые за очень долгое время это была настоящая, искренняя улыбка, пусть и полная боли. Он кивнул, утыкаясь лбом в плечо брата.
— Понял. Спасибо, Цзян Чэн.
В квартире Цзян Чэна было тепло и безопасно. Кошмар, длившийся годами, наконец-то закончился.