Цугцванг

Никто не пришел. В глубине души я знала, что так и будет, но... Я так устала, что у меня не было сил на разочарование. Папа отказался давать денег на «бесполезные гулянки», поэтому все угощения я готовила сама. Всю душу вложила в маленькие бутербродики, насаженные на зубочистки. Испачкала любимую пижаму в муке и яйцах, когда готовила капкейки с разными начинками из бабушкиной коллекции домашнего джема. С особой внимательностью выбирала какую бутылку выкрасть из папиной заначки.

Но никто не пришел.

Охранник закрыл школу за последними посетителями. Я сидела на перилах под навесом над велосипедной стоянкой. Я отковыряла облупленную краску и смахнула разноцветные корки, пятная серый асфальт. Липкие и соленые дорожки от слез уже высохли на щеках. Я вставила свечку в один из капкейков и чиркнула зажигалкой:

- С днем рождения меня-я-я, - протянула я известную во всем мире песенку.

Сделав глубокий вдох, я задержала дыхание.

«Хочу найти настоящий дом»

В воздух поднялся тонкий столбик дыма. На креме застыли капельки воска.

- Жалкая сцена.

Я подняла глаза к небу и задумалась добавить в виш-лист курс по формулировке желаний. И рупор. Потому что у вселенной проблемы со слухом. Саймон громко вздохнула с наигранной жалостью и приземлился рядом. Он уперся пятками в землю, а я могла радостно болтать ногами. Хотя настроения для этого совсем не было.

- Энни, - начал Саймон с пафосом древнегреческого оратора. Из внутреннего кармана куртки он достал две банки пива, протягивая одну мне. - На севере люди работают, потом занимаются спортом и заканчивают выпивкой. Порядок можно менять, но нельзя исключать ни один из компонентов, - он дернул ключ-кольцо и напиток зашипел, смачивая пальцы мужчины хмельной пеной. - Поздравляю с восемнадцатилетием и вступлением в священный круг жизни. Пей.

- Ты как учитель должен пресекать распитие алкоголя в общественном месте, - я сжала хрустящий алюминий.

- К счастью, я хреновый учитель.

Саймон сделал первый глоток и я последовала его примеру. От него пахло дешевым одеколоном - нотками синтетической чистоты. Как смесь хлорки, мыльной стружки и стирального порошка.

- Как ты узнал про мой день рождения? - спросила я, чтобы оттянуть второй глоток как можно дольше. Никогда не питала любовь к алкоголю, от которого не забывал о своей социальной неловкости после пару глотков.

- Астрид рассказала, как ты зазвездилась и торжественно пригласила всех в коридоре, - Саймон за один подход осушил банку и придавил пяткой, превратив в алюминиевую лепешку. - А я помню каких козлов учу, потому сразу догадался, что...

- Ты оказался прав, - выпалила я, не дав ему договорить.

Я не хотела, чтобы он произносил это вслух. Очередное доказательство того, какая неудачница.

Между нами повисла тишина. Не та неловкая пауза, во время которой ты в панике в голове перебираешь темы для разговора, пытаясь подобрать подходящую. Это скорее был скорее комфортный антракт, чтобы подумать о своем. И пока я в очередной раз задумалась о несправедливости жизни, Саймон с энтузиазмом принялся всасывать закуски. Именно всасывать. Потому что в его рот залетало все, до чего он смог добраться, как в пылесос. Спаслись только тарталетки с семгой, творожным сыром и огурцом - он не смог развязать бечёвку, которой я обвязала каждый контейнер во избежания неприятного сюрприза. Мне не хотелось потом несколько раз перестирывать рюкзак, чтобы он перестал пахнуть банкетным столом.

- А это что? - Саймон крутил крафтовую коробку с таким видом, словно пытался разгадать головоломку.

- Не тряси. Крем размажется.

Упоминание еды сработало на мужчину как красная тряпка на быка. Он откинул крышку и замер, любуясь кремовыми шапочками с посыпками и бабочками из рисовой бумаги, которых я случайно захватила с собой во время сборов в Техасе. Саймон взял кекс и сделал первый укус. Крем остался над верхней губой и под моим пристальным взглядом он жевал так тщательно и медленно, как будто был практиком 30 жевательных движений.

- М-м-м, - как-то неубедительно простонал он. - Очень вкусно.

Уголки его рта дрожали, пытаясь удержать нейтральное выражение лица. Но проглотил он кекс с таким усилием, как будто он был приготовлен не у меня на кухне, а в песочнице с помощью ведерка и лопатки. Мне стоило бы обидеться, но его лицо аж раскраснелось от натужности. А страдания Саймона Олсена были отличным подарком на день рождения.

- Перестань, - я прыснула смехом и попыталась отобрать у него коробку, когда он всухомятку проглотил третий кекс и на его лбу выступил пот. - Не ешь, если не вкусно.

- Вкусно! - воскликнул он и крошки из рта полетели во все стороны. Саймон запрокинул голову назад (видимо так было легче проглатывать ужасные кексы), а затем вытер губы от крема тыльной стороной ладони. - Пойдем.

- Куда?

- Это сюрприз, - он засунул коробку подмышку и встал, поманив меня рукой. - Пойдем-пойдем.

- Не люблю сюрпризы, - призналась я, даже не думая двигаться. А вдруг его сюрприз заключается в попытке затолкать меня в кучу гнилых опавших листьев?

- Я тоже. Но Астрид сказала привести тебя во что бы то не стало, - его длинные пальцы обхватили меня за запястье и он потащил меня в сторону дома Олсенов, пока я брыкалась как щенок, который не хочет гулять в дождь - мотала головой и пыталась исполнить акробатические трюки, пытаясь вырваться из крепкой хватки хозяина.

В гостиной Олсенов сидели Люси и мисс Смит, попивая чай из фарфорового сервиза. Я замялась на пороге, чувствуя себя не в своей тарелке. Если сюрприз это внеплановый экзамен для зачисления в школу, то Олсенам стоит поучиться делать подарки.

- Раздевайся. Чего застыла? - Саймон, сделав круг по гостиной, вернулся в прихожую. Он наступил пяткой на задник ботинка, с силой придавил, и нога выскользнула, оставив обувь перекошенной на полу.

- Привет ребята! - гостеприимно воскликнула Люси и помахала мне рукой.

- Привет Саймон, - промурлыкала мисс Смит сладким голосочком.

- Девчонки, бросайте свой чай. Сегодня мы будем веселиться по-взрослому! - я подпрыгнула от испуга, когда за спиной раздался бас Эрика. Он потряс над головой покерный набор, завладевая вниманием предвкушающей аудитории.

Через десять минут во входную дверь постучались. На крыльце стояла Астрид, улыбаясь во все тридцать два. Сзади неё стоял Каспер, стараясь балансировать башней из коробок для пиццы. Она, не дожидаясь приглашения, протиснулась внутрь и сразу набросилась на меня с крепкими объятиями:

- С днём рождения!

На мгновение мне показалось, что мир сошел с ума. Астрид всегда казалась мне холодной и расчетливой девушкой с чувством собственного достоинства. Что уж лукавить, я считала, что её самооценка была выше облаков и грозилась перерасти в самовлюбленность. Но её наряды со страниц модных журналов сменились простыми голубыми джинсами и белой толстовкой, а кудри лежали как по линеечке не в идеальной укладке, а были собраны в небрежный пучок.

Она сунула мне в руки подарочный пакет с рыжими котятами, которые корчили рожицы на фоне надувных шаров. Внутри лежало шёлковое платье на тонких бретельках. Глубокий вырез до середины бедра будоражил воображение. Из складок выскользнула карта таро Звезда. Мне стоило спросить, что она означает, но Астрид уже подхватила мой восторженное верещание и мы, держась за руки, прыгали на месте, разделяя момент радости. Каспер с огромными глазами попятился в сторону Саймона, в ужасе наблюдающим за нашим приступом экстаза:

- Впервые слышу, чтобы кто-то смог точь-в-точь повторить пожарную сигнализацию.

- Они же еще совсем малышки, парни, - усмехнулся Эрик. - Перерастут.

На наши верещания из гостиной показалась Люси. Увидев в моих руках шикарное платье, она завизжала громче нас и Эрик изменился в лице, краснея под смешки парней.

Пока Саймон и Каспер превращали гостиную в подпольное казино, Эрик и Люси осыпали меня поздравлениями и подарили пару вязанных варежек. На стол постелили покерное сукно, кто-то включил свой плейлист на Spotify и по стакан разлилась кола со льдом (Саймона отстранили от "барной стойки", когда я отказалась называть это "виски"). В кармане я нашла вырезанную из дерева фигурку чайки. Дарителя не пришлось долго искать - Каспер отвернулся сразу же, как мы встретились взглядами.

Астрид тасовала карты с мастерством фокусника - они взлетали веером, складывались в идеальную гармошку и с хлопком возвращались в её узкие ладони. Мисс Смит с подозрением поглядывала на собравшихся за столом. Люси уже почти не было видно за горой из разноцветных фишек. «Новичкам везёт» - ворчал Каспер, когда Эрик объявил стрит-флеш и Люси сгребла фишки вперемешку с крекерами в форме рыбок. Я и миссис Олсен наблюдали со стороны. С дивана открывался отличный вид на закулисье - Эрик прятал вторую колоду, зажав между коленями, и помогал беременной жене водить всех за нос.

Культурная часть веселья заканчивается, когда Олсены старшие поднялись на второй этаж отдыхать после долгого дня, а мисс Смит, получив очередной отказ от Саймона потанцевать, вдруг вспомнила о сыне и поспешила домой. Перед уходом она похлопала по карманам соей шубки, пытаясь найти подарок, которого, я уверена, и не было. Она достала смятый флаер:

- Держи, - он больше напоминал клочок бумаги, случайно затерявшийся среди чеков и прочего мелкого мусора. - Международный конкурс, между прочим. Если надумаешь участвовать, то передай свой черновик через Саймона.

Я постаралась быть как можно вежливей и не демонстрировать свои разочарование и брезгливость. Уголки флаера погнулись, а на названии университета-спонсора остался мазок от помады.

В волшебном багажнике Каспера нашлось две бутылки вермута. Парни захотели сделать коктейль из апельсинового и ушли на «пару минуток» в магазин, что стало их главной ошибкой. Когда они вернулись, мы с Астрид уже распили одну бутылку на двоих и скакали по дивану, распевая во все горло:

The bigger my tears, the bigger my lashes, the curls in my hair

(Чем больше мои слезы, тем больше мои ресницы и кудри в моих волосах)

The bigger the hit, the the hotter i feel and the less that i care

(Чем сильнее удар, тем горячей я себя чувствую и тем меньше меня это волнует)

The deeper it hurts, more vivienne westwood i feel i deserve
Чем глубже это ранит, тем больше Вивьен Вествуд, я чувствую, я заслуживаю)

Cause I'm so fuckin fabulous

(Потому что я такая чертовски потрясающая)

В ходе переговоров, во время которых нас безуспешно пытались заставить вернуться на пол, было принято оставить вторую бутылку вермута для нас, а парни, как настоящие мужчины пиши шоты из сока и русской водки.

Мы играли в UNO, пока Саймон и Астрид не разругались потому что каждый продвигал свои правила. Затем Астрид объявила время дискотеки и мы к тому были настолько пьяны, что Саймон сам предложил потанцевать. Его рука обвила мою талию, притянув меня так близко, что я чувствовала каждый его вздох. Мы плавно покачивались под музыку, которая не особо подходила для вальсирования. Под моей ладонью его сердце било неровно и часто. Слишком часто для просто танца.

Это был мой лучший день рождения за все 18 лет! Раньше я считала, что для настоящего праздника нужен список гостей минимум на двадцать человек, пафосный ресторан с позициями, где каждое блюдо стоит как крыло от самолета, и образ выше всяких похвал, чтобы наделать памятных фотографий и сделать несколько сторис в Инстаграм. Оказалось, что для этого достаточно пару человек (не обязательно хорошо знакомых), хорошее настроение (желательно, чтобы оно было до ударной дозы алкоголя) и закуски, чтобы не обниматься с фаянсовым другом после нескольких коктейлей.

Единственный минус - я едва могла вспомнить события ночи, произошедшие после второй бутылки вермута. Только к четырем утра дымка пьянства развеялась, возвращаясь ясность ума. Саймон сидел на полу, откинувшись на диван, и обнимал пустую бутылку из под водки. Я лежала на ковре, положив голову ему на колени, и каждые пять минут спрашивала говорила ли я ему, что он самая лучшая подушка. Мы уже час с таким интересом наблюдали, как Каспер и Астрид играли в Твистер, как будто смотрели дешевое реалити-шоу со скандалами и изменами. Они уже не крутили стрелку, а просто пробовали встать в позы вне человеческих возможностей.

- Пошли спать, - с зевком сказал Саймон, расставаясь со стеклянным дургом. - Неси меня в комнату.

- Сам иди, - заразившись зевотой, ответила я. - У меня вообще-то день рождения.

- Оно было вчера.

Невозможно было не согласиться. Вдобавок я подумала, что если не подставлю дружеское плечо, то мужчина врежется в каждый косяк в домике и завалиться спать в одном из коридоров.

Дверь в комнату Саймона словно перенесла меня в волшебный параллельный мир. Я бы не смогла назвать какого цвета у него стены, потому что на них не осталось свободного места без плакатов с морскими млекопитающими - косатки, горбатые киты, дельфины, тюлени. На леске с прозрачными бусинами висели самодельные медузы из бутылок и разноцветных шифоновых ленточек. Над столом висела рыбацкая сетка синего цвета, к которой он крепил важные заметки и найденные на пляже ракушки.

- Вау, - я восхищенно ахнула. - Это...Боже, это так красиво.

Саймон лишь раздраженно фыркнул и, отмахнувшись, завалился на кровать лицом в подушку. Я села на самый край, осматриваясь по сторонам, чувствуя себя маленькой девочкой, впервые посетившей океанариум. Над входом висела челюсть акулы из картона и туалетной бумаги, раскрашенная вручную с помощью акварели - я видела туториал по ее созданию в тик-токе.

- Ты сам всё это сделал?

- Да. Баловался в детстве.

- Значит тебе нравится подводный мир?

- Интересно, как ты, блять, догадалась? - простыни зашуршали, когда он перевернулся на спину и стянул толстовку через голову. - Просто капитан очевидность.

Я взяла плюшевого бобра, который совершенно не вписывался в интерьер, и ударила пьяное хамло прямо по лицу.

- Грубить было не обязательно.

- Прости, - извинился он, отплевываясь пылью с меха игрушки.

Саймон перехватил второй удар и схватил зверька за хвост, резко дернув на себя. Я неуклюже упала на его грудь, раскинув руки в стороны. Нам должно было быть неловко, но от резкой смены позы голова закружилась так сильно, что единственное, о чем я думала - не испачкать лазурное постельное белье тем, чем я закусывала между подходами.

- Я мечтал стать морским биологом в детстве.

- И почему отказался? - я лениво повернула голову и уперлась подбородком во впадину между ключицами.

- Да ну. Ерунда это всё, - его губы шевелились у лба, обдувая горячими потоками воздуха.

- Саймон, ты ходячий справочник. Когда речь заходит о животных, тебя буквально не заткнуть.

- Профессию нужно выбирать мозгами, а не сердцем, Андерсон, - Саймон ущипнул меня под ребрами. - Знаешь, как тяжело добиться чего-то в науке? Кто прокормит мою семью, пока я буду мотаться по командировкам?

- Не припомню, чтобы у тебя была жена и семеро детей по лавкам.

- Мама. Эрик. Люси, - перечислял он, загибая пальцы на правой руке. - Скоро появится еще малыш и траты увеличатся вдвое.

- Погоди, - я из последних сил поднялась на локтях, строго взглянув ему прямо в глаза. - Эрик и Люси взрослые люди и, насколько я могу судить, в состоянии обеспечить себя и своего ребенка самостоятельно. А твоя мама...

- А моя мама дура, потому что отказалась от выплат отца, - с неожиданным пылом воскликнул он. Я прижала пальцы к его губам, напоминая, что через стенку спит миссис Олсен. Он закрыл глаза на секунду и кивнул, продолжив шепотом. - Моя мама всегда была легкой и энергичной девушкой, которая видела в людях только хорошее. Всю жизнь закрывала глаза на скотское поведение отца. А потом застукала его в постели с другой, перенервничала и инсульт. Все случилось так резко. Как в дурацком анекдоте. Шла, потеряла сознание, очнулась - гипс. Только вот она осталась навсегда прикованной к инвалидной коляске. Отец был готов выплачивать каждый месяц круглую сумму на её содержание, лишь бы она не портила ему репутацию и карьеру. Мама слишком сердобольная. Отказалась от денег и об его козлиной натуре никому не рассказала.

Я похлопала ресничками, уставившись на его раскрасневшиеся щеки. Он кипел не только внутри, но и снаружи - я могла почувствовать его раскаленную кожу даже через толщину свитера. В его глазах промелькнула уязвимость - я ни с чем бы её не перепутала. С такими же глазами я смотрела на себя после часовых истерик. Когда уже опухли губы, покраснели белки и хочется бросить все на свете. Саймон на секунду зажмурился. Затем его рука легла мне на затылок и мягко надавила, прижимая ближе.

- А твой отец...?

- Зоолог-ботаник. Профессор в нескольких престижных университетах Норвегии и за ее пределами. Автор блестящих научных работ, - он отчеканил это, как идеально заученный текст. Наверняка родственники повторяли его не раз, напоминая, что он должен гордиться и равняться на него. - Фамилия Олсен в мире биологии у всех на устах.

Прежде Саймон Олсен был для меня как те извращенные пазлы, где все кусочки черного цвета. Я вертела их, сортировала и пыталась соединяться, но каждый раз картинка не складывалась. Видимо мне нужно было хорошенько нажраться, чтобы отложить кусочки в сторону и взглянуть на общую картинку. Его реакция на уход мужа миссис Йенсен, толстая и колючая броня - всё наконец-то встало на свои места.

Его обида на секунду передалась мне через кожу. «Если бы не его отец - подумала я. - То он бы улыбался чаще». Саймон Олсен может быть веселым! Час назад он вместе с Каспером травил шутки и ни разу за весь вечер не закатил глаза.

Сначала я хотела сказать, что его отец придурок. Возмутиться его поведению и пофилософствовать о выборе миссис Олсен. Но он и сам прекрасно об этом знал, поэтому я сказала то, что он, как мне на тот момент показалось, хотел услышать:

- Знаешь, мы не ответственны за выборы наших родителей. Твоя мама выбрала простить и двигаться дальше. Ты имеешь право обижаться на своих родителей, но ты не обязан разгребаться последствия их действий, - я провела пальцами по его боку, чувствуя, как он медленно начал остывать. - И если все же решишься покорять мир биологии, то можешь взять другую фамилию. Жены, например.

- Возможно ты где-то и права, - усмехнулся Саймон и положил подбородок на макушку. Я нежилась на нем как кошка на солнышке. - А что насчет твоих? Почему решили променять Американскую мечту на северную глубинку?

- Папа был нейрохирургом в частной клинике. Я не знаю всех подробностей, но он потерпел неудачу не в то время, не с тем пациентом. Его лишили лицензии и добавили в черный список по всей стране. Мама была домохозяйке со дня их свадьбы. Дом и машина были в кредит, так что вскоре банк все арестовал. У нас остался только дом бабушки по маминой линии, поэтому мы здесь.

- Отстой. Я бы лучше сбежал и поднялся с нуля в трущобах Бруклина, чем торчал здесь.

- Во-первых, Бруклин это пригород Нью-Йорка. Во-вторых...Это же Норвегия! Родина самого Магнуса Карлсена!

- Кого?

Я вскочила на четвереньки будто на меня выплеснули ведро ледяной воды. Саймон, чтобы я не свалилась с кровати, схватил меня за талию, которая показалась из под свитера, когда я начала активно жестикулировать.

- Шахматист. Международный гроссмейстер. 16-й чемпион мира по шахматам. Один из сильнейших шахматистов в истории. Да брось. Не может быть чтобы ты его не знал.

- Понятия не имею кто это.

- Невежда.

- О, а ты значит у нас шахматный всезнайка? - игривым тоном поинтересовался он, большим пальцем рисуя круги на коже.

- У меня 3-ий юношеский разряд. Последняя ступенька до звания гроссмейстера, - гордо распылялась я, словно у меня вырос шикарный хвост как у павлина.

- Неужели? - Саймон подцепил край свитера, притягивая меня обратно.

Не смотря на усталость, мы болтали несколько часов без остановки. Я рассказывала о шахматных турнирах, неудачах и победах. Но всё это было так давно, как будто в далеком сне. Саймон смог рассказать интересный факт о каждом морском животном на его стене. Я раньше и подумать не могла, что самцы морских коньков вынашивают детей, а дельфины дают друг другу имена. Я уснула в позе морской звезды под бархатный голос мужчины, который убаюкал меня как шум морских волн.

Утром я проснулась от взрывов и не на шутку перепугалась, на сразу вспомнив, где я. В комнате Саймона было темнее, чем ночью - его окна были занавешены плотными блэкаут шторами. Мне было противно от себя самой - свитер покрывали пятна неизвестного происхождения, волосы спутались, а утреннее дыхание было опаснее ядерного оружие. На спинке стула висела безразмерная футболка Саймона. Чистая, глаженная, с запахом кондиционера - всем своим видом она соблазняла меня примерить её.

Из гостиной доносился звон стекла и женский голос: «Нет, ленточку выше!». Пахло кофе и чем-то сладким. Эрик и миссис Олсен хлопотали над украшениями к гендерпати, хлопоча как пчелки. Миссис Олсен расставляла на фуршетном столе бокалы с бантиками голубого и розового цвета. Эрик пытался ровно повесить надпись «Мальчик или девочка?». А между ними сидела безжизненное тело, переживающее худшие стадии похмелья. Саймон в кресле в полулежачем положении надувал шары перегаром. Его стеклянные глаза отражали бренность мира, которую можно испытать после бутылки водки. Я села по-турецки рядом с ним и взяла худшее, что могло достаться во время распределения задач - узел из двух гирлянд.

- Это моя футболка? - полумертвым голосом спросил Саймон. Я кивнула, чувствуя боль во всем теле. Мужчина издал неизвестный звук между полустоном-полухрипом. - Придется перестирать. У тебя духи приставучие.

Гирлянда не поддавалась и затягивалась туже, за какой конец я бы её не потянула. В сумочке лежал маникюрный набор, но её поиски стали тем ещё квестом. Я заглянула в каждую комнату - на кухне Каспер и Астрид спали на надувном матрасе в обнимку, укрывшись скатертью - несколько раз перерыла шкафчик в прихожей. Пропажа нашлась под Саймоном - он до последнего не хотел вставать и доказывал, что сидит на подушке. Мое внимание привлекла глянцевая бумажка, застрявшая между отсеками - забытый подарок мисс Смит:

«ТЫ - АВТОР СВОЕГО БУДУЩЕГО!»

«ЕЖЕГОДНЫЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ КОНКУРС ЭССЕ. ГЛАВНЫЙ ПРИЗ - ПОЛНАЯ СТИПЕНДИЯ В США НА ГОД»

«Ты когда-нибудь чувствовала, что твоя история ещё не дописана? Что мир, в котором ты оказалась, - не твой выбор, а просто остановка?

Мы знаем это чувство. Мы верим, что каждый молодой человек - автор не только своего будущего, но и всего мира, который нас окружает.

Наша программа для тех, кто чувствует, что может изменить что-то вокруг - даже если сейчас кажется, что голоса не слышно.

Напиши эссе на тему: «Каким я хочу видеть мир, и что я могу сделать для этого уже сейчас?»

Не надо идеальных формулировок. Нам важно услышать твой голос - без цензуры, без страха ошибиться. Расскажи о том, что тебя волнует. О мире, который ты хочешь построить. О том, что ты готова изменить в себе и вокруг себя.

Победители получат:

Полную стипендию на обучение в частной школе США.

Публикация работы в сборнике.

Менторскую программу с ведущими экспертами.

Срок подачи: 1 декабря.

Результаты: 15 декабря.
Подробности и регистрация: www.horizons-foundation.org.»

Мисс Смит, сама того не подозревая, подарила мне билет к спасению. Шанс вернуться домой, к друзьям и жизни, о которой я уже начала забывать. Где-то за кадром должно было прозвучать «Снято!». Это утро должно было стать идеальным видеорядом перед счастливым финалом и титрами. Эрик и Люси разрезали торт, и все взорвались овациями, когда на лезвии ножа остался розовый торт. Я ела лучший торт в жизни в окружении друзей и через три недели должна была получить письмо с поздравлениями от фонда.

Но жизнь - не кинопленка. Её нельзя обрезать на счастливом моменте и остаться в нём навсегда. Она продолжается и нам приходится сталкиваться с новыми испытаниями.

Я писала эссе по ночам, когда в доме все спали. Включала настольную лампу, чтобы свет не пробивался под дверь, и садилась за кухонный стол. Сначала слова не шли. Я зачёркивала, переписывала, снова зачёркивала. Я вложила в это эссе всё, что у меня было. Все свои страхи. Всю свою надежду. Каждую ночь, когда я не могла уснуть. Когда я закончила, перечитала его три раза. Сначала мне казалось, что это слишком личное. Слишком сырое. Слишком... моё. Я хотела переписать его, сделать более гладким, более правильным. Но, переборов страх, я аккуратно сложила их и засунула в конверт. Это был не просто текст. Это был мой билет домой.

Но всё рухнуло ещё даже не начавшись. Всё началось с Саймона, который стал себя вести странно и холодно - пропадал на подработках и отменял наши внешкольные занятия, хотя раньше даже за опоздание на пару минут устраивал экзекуцию. А когда я принесла ему готовое эссе и вовсе скривился, как будто это были баночки с анализами. Я думала, он обрадуется - я держала участие в конкурсе в секрете. А он лишь злобно зыркнул, как на предательницу рода, и сунул конверт в стол, буркнув «отдам на перемене».

Я хотела спросить, что случилось. Но боялась услышать правду - что наша дружба закончилась, как только наличие алкоголя в крови опустилось до 0 промилле.

Шли дни, тянущиеся в недели. Я мучалась в догадках и на одном из занятий поделилась своими наблюдениями с Астрид:

- Если ты думаешь, что не нравишься ему, то просто взгляни на его обувь, - загадочно протянула Астрид и подмигнула мне.

Я беззвучно двигала губами, не зная, какой вопрос задать. Как обувь может рассказать об отношении человека? Я откинулась на спинку стула и прижала подбородок к груди, чтобы заглянуть под преподавательский стол. Олсен сидел в потрепанных конверсах, у которых уже начали желтеть шнурки. Он переодевался в них каждое утро, когда приходил в школу, чтобы ноги за целый день не уставали в туго зашнурованных берцах.

- Андерсон, - рявкнул он и я подпрыгнула на месте вместе с партой. - У меня на коленках ответов нет.

- Простите, мистер Олсен... - смущенно промямлила я под хихиканье класса. -Можно выйти?

- Иди, - неохотно позволил он, размашистым жестом зачеркивая ошибки в тесте.

Я встала под улюлюканье Тайлера. Миранда жестами посылала мне знак SOS и нервно тыкала пальчиком в задание с генетической задачкой. Но мне было не до помощи «подруге». Что старые конверсы могу сказать о человеке? Он прагматичный, не гонится за трендами и носит вещи «до упора»? Может в молодости он принадлежал к какой-нибудь субкультуре? Хотя он не такой уж и старый...

Я замерла у поддона для обуви. Уборщица установила его в начале зимы, чтобы мы переодевались в сменку и не растаскивали слякоть по всему классу. От увиденного кожа покрылась мелкими мурашками.

Я точно помнила, как сегодня утром втиснула свои меховые угги между тёмно-синими сапожками и полуботинками. Теперь же обувь одноклассников была небрежно откинута в стороны, сваленная в маленькие кучки по обе стороны. Мои же маленькие и пушистые угги стояли одни, изолированные от остальных и зажатые между высокими и идеально начищенными берцами.

Я присела на корточки и начала наводить порядок на поддоне. Берцы поставила справа от угги, слева - громоздкие кроссовки Тайлера.

- Андерсон, что ты делаешь? - раздался раздраженный голос Саймона у моего уха. - Или иди в уборную, как и хотела, или вернись на место и продолжай писать тест. В уборщице мы не нуждаемся.

Я робко взглянула на него снизу вверх и поспешила вон из класса, преодолев путь гуськом. Потирая усталые колени, я заглянула в маленькое окошко в двери. Мужчина брезгливо отбросил кроссовки Тайлера обратно в кучку. Затем присел на корточки. Его длинные пальцы поправили мои угги и вернули берцы по обе стороны. Развернули так, чтобы носки смотрели внутрь, зажав меня в клетке.

А потом его голова медленно повернулась к двери. Карие, почти черные глаза встретились с моими через мутное стекло. Я отступила в сторону, врезавшись спиной в стену. Сердце колотилось где-то в горле. Неужели обувь и правда может рассказать так много?

По дороге в туалет я заметила мисс Смит, набирающую воду из фонтанчика в бутылку. Было уже 16 декабря. Я проверяла почту каждые десять минут, но результаты так и не пришли, поэтому я на цыпочках поспешила к ней:

- Мисс Смит! - шепотом позвала я, сдерживая желание подпрыгивать от возбуждения. - Мисс Смит!

- Андерсон? - женщина удивленно взглянула на меня, закручивая крышку. - Чего тебе?

- Я хотела узнать результаты конкурса. Они вам еще не приходили? - я сжала пальцы в кулак, чтобы они не дрожали и затаила дыхание.

- Какого конкурса?

Я опешила. Балетки скрипнули по намытому паркету, когда я резко остановилась. Из глубин поднималось неприятное чувство тревоги,

- В смысле? Вы же сами подарили мне флаер. Я написала эссе и передала вам через мистера Олсена, как вы мне и сказали.

Мисс Смит взглянула на меня исподлобья, как на ополоумевшую.

- Деточка, ты что-то путаешь. Саймон Олсен ничего мне не передавал.