3
Артём шёл впереди неё по длинному коридору. Ангелина ступала босыми ногами по тёплому деревянному полу, сжимая в руках бумагу, которую ей дал Глеб. Она всё ещё дрожала, но теперь это был не только страх — в ней закипала злость. На Андрея, на себя, на этих людей, которые смотрели на неё как на вещь.
Они остановились у массивной двери из тёмного дерева. Артём повернул ключ в замке и толкнул дверь, пропуская её вперёд.
— Заходи, — сказал он коротко. Его голос был ровным, без эмоций.
Ангелина переступила порог и замерла.
Комната была огромной. Настолько большой, что её собственная спальня в доме с Андреем казалась теперь чуланчиком. Полы из тёмного дерева, стены выкрашены в чёрный матовый цвет, и только одна стена была полностью стеклянной — от пола до потолка, с видом на заснеженный сад и подсвеченные деревья. За окном падал снег, и от этого комната казалась ещё более холодной и пустой.
В центре стояла огромная кровать с чёрным деревянным изголовьем, застеленная тёмно-серым постельным бельём. На покрывале аккуратно лежал комплект одежды: хлопковое нижнее бельё — нежное, кружевное, дорогое на вид, и шёлковая пижама цвета слоновой кости. Пижама переливалась при свете, мягкая и гладкая, как вода.
Справа от кровати она заметила дверь, ведущую в ванную комнату, а слева — ещё одну, за которой угадывалась огромная гардеробная. У стены стоял туалетный столик с большим зеркалом, подсвеченный мягкими лампочками, и на нём уже лежали расчёски, кремы, какие-то баночки.
Всё было идеально. Слишком идеально. Как будто её здесь ждали.
— Здесь есть всё, что нужно, — сказал Артём с порога. — Если что-то понадобится, нажми на кнопку у кровати. Придёт горничная.
Она повернулась к нему. Голубые глаза смотрели на неё безразлично, но она заметила, как он на мгновение скользнул взглядом по её руке, которая всё ещё сжимала бумагу.
— Я не собираюсь здесь оставаться, — сказала она твёрдо, хотя голос её дрожал.
Артём усмехнулся. Это была короткая, холодная усмешка.
— Ты не в том положении, чтобы выбирать, — ответил он. — Тебе стоит принять душ, переодеться и отдохнуть. Завтра будет новый день, и Глеб, скорее всего, захочет с тобой поговорить.
Он сделал шаг назад и закрыл дверь. Она услышала, как повернулся ключ в замке, и щёлкнул засов. Ангелина осталась одна.
Она постояла несколько секунд, глядя на закрытую дверь. В груди всё сжималось от страха, но она заставила себя дышать ровно. Она подошла к кровати и провела рукой по шёлку пижамы. Ткань была прохладной и гладкой, невероятно приятной на ощупь.
Она оглянулась на ванную комнату и поняла, что ей отчаянно нужно смыть с себя этот день. Кровь, крики, холод, страх — всё это будто прилипло к её коже.
Она прошла в ванную и замерла. Там была огромная чёрная ванна на ножках, отдельная душевая кабина с прозрачными стеклянными стенами, раковина из чёрного мрамора и большое зеркало во всю стену. На полочках лежали пушистые полотенца, стояли флаконы с гелями для душа и шампунями — все дорогие, с тонкими ароматами.
Ангелина скинула халат, и он упал на пол мягкой лужей. Она посмотрела на себя в зеркало: растрёпанные тёмно-русые волосы, бледное лицо, серые глаза, в которых застыл ужас. На локте запеклась кровь от царапины, которую она получила, когда её повалили на пол.
Она включила воду. Она была идеально тёплой, почти горячей. Ангелина залезла под душ и стояла так долго, закрыв глаза, пока вода не начала остывать. Она чувствовала, как смывает с неё грязь, но чувство страха оставалось внутри, глубоко под рёбрами.
Когда она вышла из душа, завернулась в мягкое полотенце и посмотрела на себя в зеркало. Кожа порозовела от горячей воды, волосы мокрыми прядями падали на плечи. Она выглядела по-другому — не как жена Андрея, не как женщина, которая пять лет строила иллюзию счастливого брака. Она выглядела как человек, который только что потерял всё.
Она вернулась в комнату и взяла в руки пижаму. Шёлк скользил сквозь пальцы, мягкий и холодный. Она надела бельё, а затем пижаму. Ткань приятно ложилась на тело, и Ангелина почувствовала себя странно защищённой в этой дорогой, мягкой одежде.
Она подошла к кровати и села на край. Матрас был мягким, но упругим, и она утонула в нём, как в облаке. Она легла и натянула одеяло до подбородка. Оно пахло свежестью и чем-то цветочным.
Она лежала в абсолютной тишине, глядя в чёрный потолок. За окном продолжал падать снег. Где-то в доме слышались приглушённые шаги и голоса, но здесь, в этой комнате, было тихо, как в могиле.
Ангелина закрыла глаза.
Она думала об Андрее. О том, каким он был раньше — нежным, ласковым, заботливым. Она вспомнила их первый год брака, когда они не могли надышаться друг на друга. Он дарил ей цветы просто так, водил в рестораны, целовал её руки. А потом всё исчезло. И она не заметила, когда именно это случилось. Она просто привыкла к его холодности, к его отсутствию, к его агрессии.
Теперь он мёртв. Его убили прямо перед её глазами. И вместо того чтобы плакать, она чувствовала только пустоту.
Она сжала одеяло в руках и прикусила губу, чтобы не закричать.
Она была одна. В чужом доме. В чужой комнате. За запертой дверью.
Она не знала, что будет завтра. Она не знала, чего от неё хотят эти люди. Но она знала одно: она не сдастся. Она выживет. Она найдёт способ выбраться отсюда.
Ангелина повернулась на бок, подтянула колени к груди и закрыла глаза.
Сон пришёл быстро, тяжёлый и беспокойный. Ей снился Андрей, который стоял на коленях и смотрел на неё пустыми глазами. И Глеб, который смотрел на неё с тем же холодным любопытством, как и в кабинете.
Где-то вдалеке завывала собака.
Ангелина спала, и снег за окном падал всё сильнее.