4
Ангелина проснулась от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь. Она резко села на кровати, сердце заколотилось где-то в горле. Сначала она не поняла, где находится, — слишком яркий свет бил из огромного окна, и всё вокруг казалось чужим. Чёрные стены, дорогая мебель, идеально заправленная кровать. А потом память вернулась, и она сжала одеяло в руках, чувствуя, как по спине пробегает холод.
— Ангелина, — раздался голос с той стороны. — Глеб тебя ждёт. Выходи.
Это был голос Артёма. Ровный, безразличный, без капли сочувствия.
Она посмотрела на себя. Шёлковая пижама немного сбилась во сне, волосы растрепались. Она выглядела не лучшим образом, но ей было всё равно. Она спустила ноги с кровати и встала, чувствуя, как холодный пол обжигает ступни.
— Я иду, — ответила она, и её голос прозвучал хрипло.
Через несколько минут она вышла в коридор, где её уже ждал Артём. Он стоял, скрестив руки на груди, и изучал её холодным взглядом. На нём была чёрная футболка и тёмные джинсы, и он выглядел так же спокойно, как и вчера.
— Идём, — коротко бросил он и развернулся, даже не проверив, идёт ли она.
Ангелина пошла за ним по длинному коридору, спустилась по лестнице и свернула в знакомое крыло, где находился кабинет Глеба. Артём открыл дверь и пропустил её вперёд.
Кабинет выглядел так же, как и вчера: чёрное дерево, мягкий ковёр, камин, в котором весело потрескивал огонь. Глеб сидел за столом, но не в кресле, а на краю стола, свесив ноги. В руках у него была кружка с кофе, и он смотрел на неё с тем же любопытством, что и вчера.
Слава стоял у окна, прислонившись спиной к стеклу и покусывая зубочистку. Он улыбнулся ей, когда она вошла, и подмигнул.
— Проходи, — сказал Глеб, указав рукой на кресло. — Садись.
Ангелина сделала несколько шагов вперёд, но не села. Она стояла перед столом, глядя на Глеба снизу вверх. Её серые глаза были спокойными, хотя внутри всё дрожало.
— Ты хотел меня видеть, — сказала она ровно.
Глеб усмехнулся и сделал глоток кофе. Он изучал её взглядом — от влажных ещё волос до босых ступней. Она не обулась, потому что не нашла в комнате никакой обуви, и теперь стояла на тёплом ковре, стараясь не показывать, что её это смущает.
— Как спалось? — спросил он, и в его голосе звучала лёгкая насмешка.
— Как в тюрьме, — ответила она.
— Ну, — Глеб пожал плечами, — это не совсем тюрьма. Но аналогия понятна.
Он поставил кружку на стол и спрыгнул с его края, подходя ближе к ней. Она не отступила, хотя каждый её нерв кричал, чтобы она отошла подальше от этого человека.
— Я хочу поговорить с тобой об Андрее, — сказал Глеб, остановившись в двух шагах от неё. — Расскажи мне о нём.
Ангелина нахмурилась.
— Что именно ты хочешь знать?
— Всё, — ответил Глеб, разведя руки в стороны. — Каким он был. Что он делал. Где бывал. С кем общался. Ты же его жена, вы жили вместе пять лет. Ты должна была знать о нём больше, чем кто-либо.
Она молчала несколько секунд, обдумывая ответ. Глеб терпеливо ждал, его зелёные глаза не отрывались от неё.
— Раньше он был другим, — сказала она наконец. — В первые годы нашего брака он был нежным. Заботливым. Он дарил мне цветы каждую неделю, водил в рестораны, говорил комплименты. Он был... он был идеальным мужем.
Глеб слушал внимательно, не перебивая. Слава у окна тоже затих, перестав жевать зубочистку.
— А потом всё изменилось, — продолжила Ангелина. — Где-то полгода назад. Может, чуть больше. Он стал другим. Он постоянно нервничал, оглядывался по сторонам. Он почти не спал, ходил по дому ночами, как призрак. Он перестал меня касаться. Мы спали на разных краях кровати. Я не знала, что происходит, я пыталась с ним говорить, но он отмахивался или грубил. Он говорил, что у него проблемы на работе, что он устал.
— И ты поверила? — спросил Глеб, наклонив голову.
Ангелина усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.
— Я хотела верить, — сказала она тихо. — Я не хотела думать, что он мне изменяет или что он... что он на наркотиках. Я думала, что это просто кризис. Что у нас всё наладится. Но он становился только хуже. Он почти не говорил со мной. Когда я задавала ему вопрос, он смотрел на меня так, будто я говорю на другом языке. Мне приходилось повторять по два-три раза, прежде чем он отвечал.
Глеб хмыкнул и сделал шаг назад, садясь на край стола.
— Он принимал что-то, — сказал Глеб, и его голос стал серьёзным. — Мы это знаем. Он у нас брал товар, но мы не знаем, кому он его продавал. Он был посредником, но не очень хорошим. Он набрал товар на девятьсот тысяч и просто исчез. Мы искали его почти полгода. И, как видишь, нашли.
Ангелина сжала руки в кулаки.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Зачем тебе это? Он мёртв. Ты его убил. Чего ты хочешь от меня?
Глеб посмотрел на неё, и его взгляд из любопытного стал более серьёзным.
— Я хочу знать, с кем он общался, — сказал он спокойно. — У него были друзья? Партнёры? Кто-то, к кому он ходил? Где он пропадал ночами?
Ангелина задумалась. Она вспомнила те месяцы, когда Андрей уходил из дома и возвращался только под утро. Она вспомнила запах, который от него иногда исходил — сладковатый, чужой. Она не придавала этому значения, потому что не хотела знать правду.
— Он часто говорил о каком-то Косте, — сказала она медленно. — Костя. Он упоминал его несколько раз. Говорил, что они работают вместе. Но я никогда его не видела.
Глеб переглянулся со Славой, и тот что-то коротко кивнул.
— Костя, — повторил Глеб, и в его голосе послышалось удовлетворение. — Отлично. Ещё что-нибудь?
— Иногда ему звонили по ночам, — продолжала Ангелина. — Я слышала, как он говорил по телефону, но он всегда выходил из комнаты, чтобы я не слышала. Он был очень скрытным последнее время. А раньше... раньше он рассказывал мне всё.
В её голосе послышалась горечь, и Глеб это заметил. Он посмотрел на неё с непонятным выражением — что-то между жалостью и интересом.
— Ты любила его? — спросил он неожиданно.
Ангелина вздрогнула. Она не ожидала такого вопроса.
— Я... не знаю, — ответила она честно. — Раньше — да. Я была в него безумно влюблена. Я вышла за него в девятнадцать лет, я думала, что это навсегда. А потом... он стал другим. И я не знаю, любила ли я того человека, в которого он превратился. Я не знаю, любил ли он меня.
Глеб смотрел на неё в упор, и его зелёные глаза казались слишком проницательными. Она чувствовала, что он видит её насквозь, видит все её страхи и сомнения.
— С этим покончено, — сказал он тихо. — Он мёртв. И тебе нужно двигаться дальше.
— Двигаться дальше? — переспросила она, и в её голосе послышалась истерическая нотка. — Куда мне двигаться? Ты держишь меня здесь, в этой комнате, как пленницу. У меня нет телефона, нет документов, нет ничего. Куда мне двигаться?
Глеб усмехнулся и склонил голову набок.
— Я не держу тебя в плену, Ангелина, — сказал он, и его голос звучал почти мягко. — Ты можешь уйти в любой момент. Но куда ты пойдёшь? У тебя нет денег, нет дома, нет мужа. Только бумага, которую я тебе дал, где написано, что ты знала о долге Андрея. Ты пойдёшь в полицию — и тебя посадят как соучастницу.
Она сжала губы, чувствуя, как отчаяние поднимается изнутри. Он был прав, чёрт возьми. Он был абсолютно прав.
— Что ты хочешь от меня? — повторила она, глядя ему прямо в глаза.
Глеб задумался на секунду, почесав щетину.
— Ты можешь быть мне полезна, — сказал он. — Ты знала Андрея лучше, чем кто-либо. Может быть, ты знаешь что-то, что поможет нам найти Костю. Если ты поможешь нам, я обещаю, что с тобой ничего не случится. Ты получишь свободу, деньги, билет в любой город мира. Ты просто будешь жить дальше.
Ангелина смотрела на него, пытаясь понять, лжёт он или говорит правду.
— А если я откажусь? — спросила она.
Глеб улыбнулся, но улыбка была холодной.
— Ты не откажешься, — сказал он просто. — Потому что у тебя нет выбора.
Он подошёл к столу, взял кружку с кофе и сделал глоток.
— Иди в свою комнату, — сказал он. — Отдохни. Завтра мы поговорим снова. И, Ангелина...
Она обернулась на пороге.
— Ты красивая, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая, едва заметная насмешка. — Это может быть твоим преимуществом. Или твоим проклятием. Выбирай, как тебе использовать это.
Она замерла на секунду, глядя на него широко раскрытыми глазами. Затем развернулась и быстро вышла из кабинета.
Слава у окна засмеялся, когда дверь за ней закрылась.
— Она тебя боится, — сказал он, качая головой. — И она тебя ненавидит. Ты это видишь?
Глеб пожал плечами.
— Пусть боится. Пусть ненавидит. Главное, чтобы она была полезна, — сказал он, глядя в огонь камина. — И чтобы она не сбежала.
Слава хмыкнул.
— Она не сбежит. Я же видел её глаза. Она хочет жить. И она будет делать всё, что ты скажешь.
Глеб ничего не ответил. Он просто стоял у окна и смотрел, как за стеклом падает снег.