Тот, кого я должна ненавидеть

Мы с мамой Вани сидели на кухне. Передо мной стояла большая кружка горячего чая с лимоном, от которого поднимался легкий пар, и тарелка с какими-то пирожными.

Лариса села рядом, подперла подбородок ладонью и тепло улыбнулась.

— Ань, а ты у нас в городе недавно?

Я чуть вздрогнула от неожиданности вопроса.

— Да... Мы недавно переехали.

— И как тебе здесь?

Я пожала плечами.

— Сначала было непривычно. Все новое... школа, люди. Иногда кажется, что я вообще не туда попала. Сейчас вроде нормально.

Женщина понимающе улыбнулась.

— Это нормально. Я тоже когда-то переезжала. Первые месяцы вообще думала, что никогда не привыкну.

Я неловко улыбнулась в ответ.

Если честно, мне было откровенно не по себе. Никогда не думала, что буду сидеть на кухне с мамой Кислова и пить с ней чай. Особенно после всего, что произошло ночью.

Лариса словно почувствовала мое напряжение.

— Да не стесняйся ты меня, — мягко сказала она. — Все хорошо. Мне просто интересно, с кем мой сын встречается. Он ведь обычно про свою личную жизнь вообще молчит.

Она тихо рассмеялась.

— Хотя раньше у него были... скажем так, похождения.

Я смущенно отвела взгляд.

— А он... часто домой девушек приводил?

— Ой, да нет, — она махнула рукой. — Несколько раз было, конечно. Но не сказать, что постоянно. Обычно он сам долго ни с кем не задерживался.

— Понятно...

— А вот тебя представил. Значит, не просто так.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть.

— Не знаю...

— Зато я знаю.

Она улыбнулась так спокойно, что мне даже стало немного легче.

Но в этот момент телефон, лежавший рядом, завибрировал. Я машинально посмотрела на экран.

Александр Огнев. 07:17
— Почему я просыпаюсь, а тебя нет дома?

— Аня?

— Где ты?

У меня внутри все моментально похолодело. Я тяжело выдохнула.

Лариса заметила, как изменилось мое лицо.

— Родители потеряли?

Я виновато кивнула.

— Да... Думаю, мне сейчас надо будет уходить.

— Ответь им. А то еще совсем распереживаются.

Я быстро открыла переписку.

Аня Огнева. 07:17
— Пап, я погулять вышла просто. Скоро дома буду.

Ответ пришел почти сразу.

Александр Огнев. 07:18
— Аня, ты меня за идиота держишь?

— Погулять в семь утра?

Я нервно закусила губу.

Аня Огнева. 07:18
— Проветриться вышла, сказала же. Скоро приду.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом экран снова загорелся.

Александр Огнев. 07:19
— Я тебя сам заберу. Где ты?

Сердце заколотилось еще сильнее.

Аня Огнева. 07:19
— Не надо. Я уже иду домой.

Я убрала телефон в карман и виновато посмотрела на Ларису. Она только понимающе улыбнулась.

— Беги домой, если нужно.

Потом неожиданно добавила:

— И, Ань...

— Да?

— Приходи к нам почаще. Не обязательно только к Ване. Иногда можно и просто на чай.

От этих слов стало удивительно тепло.

— Хорошо... Спасибо вам большое.

Я поднялась из-за стола.

— До свидания.

— До встречи.

Я вышла из кухни, быстро надела куртку, натянула кроссовки и буквально вылетела из квартиры Кислова.

Стоило двери закрыться, как внутри снова появилась тревога.

Сейчас дома будет просто жесть...

Ладно бы мама. Но папа... Папа сейчас вынесет мне весь мозг.

Я почти всю дорогу бежала. Утренний воздух был прохладным, дыхание быстро сбилось, но останавливаться не хотелось. Добежав до подъезда, я быстро открыла дверь и поднялась к квартире. Только успела вставить ключ в замок, как дверь распахнулась.

На пороге уже стоял папа. По одному его взгляду было понятно — ничего хорошего меня не ждет.

— Где ты была?

Я глубоко вдохнула.

— Я же писала... Решила прогуляться. Проветриться.

— В семь утра?

— Да.

— Либо говоришь мне правду, либо ближайшее время будешь сидеть дома.

Я промолчала.

— Где ты шляешься?

— Пап...

— Я не узнаю свою дочь! Связалась с каким-то нариком — и все. Пошла под откос.

При слове «нарик» сердце болезненно сжалось. Я сразу опустила голову.

Он ненавидел Кислова даже как моего знакомого. Если узнает, что мы встречаемся... Лучше вообще не представлять, что будет.

— Все нормально, — тихо сказала я. — Я не могу общаться с людьми?

— Можешь.

Он сделал шаг ко мне.

— Но с нормальными людьми. С адекватными. А не с наркоманом.

Я стиснула зубы.

— Ты его вообще не знаешь.

— Зато я знаю таких, как он.

— Пап...

— Я работаю в полиции. Представляешь, как это выглядит? Моя дочь шляется с малолетним наркоманом. Что люди скажут?

Я резко подняла голову.

— Да какое мне дело до того, что скажут люди?!

— А мне есть дело.

— Пап, я сама могу решить, с кем мне общаться!

Он устало покачал головой.

— Будешь решать после своих восемнадцати. Пока ты несовершеннолетняя, за тебя отвечают родители.

Он сделал небольшую паузу.

— Эти выходные сидишь дома.

Я недоверчиво посмотрела на него.

— Ты серьезно?

— Вполне.

— Это просто бред...

— Разговор окончен.

Я раздраженно сняла куртку и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью.

Не успев дойти до дивана, медленно сползла по стене на пол.

Почему нельзя просто принять мой выбор?

Почему он уверен, что знает все лучше меня?

А если однажды он узнает, что Кислов — не просто знакомый?

Я даже думать об этом боялась.

Через несколько минут хлопнула входная дверь. Папа ушел на работу.

В квартире стало тихо.

Глаза сами начали наполняться слезами. Я быстро вытерла их ладонью.

— Только не реветь...

Переоделась в домашнюю одежду, легла на диван и уставилась в потолок.

Два скучных дня дома. Именно этого мне, блять, для полного счастья и не хватало.

Телефон лежал рядом. Я несколько раз брала его в руки, хотела написать Кислову, но снова откладывала.

В голове крутились слова папы.

«Наркоман...»

«Пошла под откос...»

Почему обязательно видеть в нем только это?

Я сама не заметила, как глаза начали закрываться.

10:21

Из сна меня вырвала вибрация телефона прямо под ухом. Я недовольно поморщилась, потерла глаза и посмотрела на экран.

Незнакомый номер. Несколько секунд сомневалась, потом все-таки ответила.

— Да?

— Убежала и даже не предупредила.

Я сразу узнала его голос. Невольно улыбнулась.

— Кис, прости... Папа написал. Сказал бегом домой.

Я перевернулась на спину.

— И теперь я сижу дома все выходные.

На другом конце тяжело выдохнули.

— Блять...

— Мгм. И я об этом же.

Повисла короткая тишина.

— Кис...

— Что?

— Лучше возле моего подъезда особо не светись, а то.. ну..

Он усмехнулся.

Горько.

— Твоего батька я, значит, не устраиваю?

Я промолчала. Не хотелось произносить это вслух. Хотя это была правда.

Он понял и без слов.

— Ясно.

— Кис...

— Да понял я. Он же мент.

— И не только поэтому...

— Не оправдывайся.

Он говорил спокойно, но я слышала, что ему неприятно. Чтобы сменить тему, спросила:

— Ты вообще как себя чувствуешь?

— С тобой было бы намного лучше.

— Вань, ну я серьезно.

— Ну... плечо ноет, слабость пиздец, подташнивает..

— Может все-таки в больницу?

— Даже не начинай, я туда не сунусь.

Я нахмурилась.

— Ладно, хотя бы просто сиди дома и отдыхай.

Он тихо усмехнулся.

— Не получится.

— Почему это?

— Потому что вечером я все равно приду.

Я резко села на диване.

— В смысле?!

— В прямом.

— Дома сиди! У тебя плечо!

— Перетерплю.

— Ты идиот?

— Возможно.

— Вань...

— Хочу тебя увидеть.

Я устало прикрыла глаза. Ну невозможно.

— Кис, я серьезно.

— Я тоже.

— Если отец тебя увидит...

— Не увидит.

— Ты слишком самоуверенный.

— Может быть.

Я тихо вздохнула. Спорить с ним было бесполезно.

— Ладно... Если что — сразу напишешь.

— Обязательно.

— И береги плечо.

— Хорошо, мам.

— Идиот.

— Зато твой.

Я почувствовала, как сама невольно улыбаюсь.

— Пока.

— До вечера.

Я еще несколько секунд смотрела на погасший экран телефона, а потом медленно положила его рядом.

Невыносимый. Но именно поэтому я его и люблю.

20.13

Я сидела за столом, лениво крутя карандаш между пальцами. За окном уже давно стемнело, в комнате было тихо — только настенные часы размеренно отсчитывали секунды, а где-то на кухне гудел холодильник.

Скука медленно сводила с ума.

На диване я провалялась почти весь день. После всего произошедшего сил практически не осталось, но и просто смотреть в потолок уже было невозможно. Хотелось хоть чем-то занять себя.

Я открыла скетчбук.

Несколько минут просто водила карандашом по пустому листу, выводя бессмысленные линии. Стирала их. Снова рисовала.

— Надоело.. — тихо пробормотала я сама себе.

Ничего.

Абсолютно пусто.

Я уже собиралась закрыть блокнот, как в голове неожиданно всплыло лицо Кислова.

Его растрепанные волосы.

Улыбка.

Немного уставший взгляд.

...А что если?

Я даже не успела толком подумать, как рука сама коснулась бумаги.

Сначала легкие контуры. Потом глаза. Линия подбородка.

Я будто перестала замечать все вокруг. Мир за пределами листа исчез. Остался только шорох карандаша по бумаге, мягкие тени, штрихи, которые сами ложились на нужные места.

Иногда я откидывалась назад, щурилась, оценивая рисунок, и тут же снова наклонялась вперед, добавляя новые детали.

— Вот так... нет... да блин!

Я даже не заметила, сколько прошло времени.

Когда последний штрих наконец оказался на своем месте, я осторожно положила карандаш на стол и выдохнула.

— Фух...

Несколько секунд просто рассматривала рисунок. На странице был именно он.

Такой же немного лохматый, с легкой улыбкой, будто вот-вот снова отпустит какую-нибудь дурацкую шутку.

Я невольно улыбнулась.

— А неплохо получилось...

Пальцами аккуратно провела по краю страницы, стараясь не размазать графит.

— Даже слишком неплохо...

В этот момент телефон коротко завибрировал. Я машинально взяла его со стола.

Иван Кислов. 21:33
— Выгляни в окно.

Я нахмурилась.

— Что?..

Сердце почему-то сразу забилось быстрее.

Я резко вскочила со стула и почти бегом подлетела к окну, распахивая его.

Холодный вечерний воздух ударил в лицо.

Внизу, засунув руки в карманы, стоял Кислов. Правда, выглядел он ужасно.

Лицо было бледным, а сам он заметно покачивался, словно держался на ногах исключительно из упрямства.

— Вань! — сразу окликнула я. — Ты зачем пришел?

Он поднял голову и слабо улыбнулся.

— Привет.

— Ты... ты вообще нормальный? Тебе же плохо!

— Да ниче... терпимо.

Не успел он договорить, как резко зажмурился и тихо втянул воздух сквозь зубы.

Боль. Даже отсюда было видно, насколько она сильная.

— Кислов...

Он медленно открыл глаза, будто делал вид, что ничего не произошло.

— Все нормально.

— Да ничего не нормально!

Я оперлась руками о подоконник.

— У тебя утром плечо прострелили! Ты вообще почему не дома?!

Он пожал плечами. Вернее, попытался. И тут же болезненно поморщился.

— Ай...

— Вот именно «ай»! — всплеснула я руками. — Иди домой! Тебе отдыхать надо!

Он только тихо усмехнулся.

— Я же писал тебе...

— Что?

— Что приду тебя увидеть.

Я несколько секунд просто молча смотрела на него. Потом тихо покачала головой.

— Идиот.

Он негромко рассмеялся.

— Уже слышал сегодня.

— Еще раз услышишь.

— Не сомневаюсь.

Несколько секунд мы просто молчали.

Он продолжал смотреть на меня снизу вверх, а я не могла перестать думать о том, насколько же он упрямый.

Вдруг его снова слегка повело в сторону. Он быстро поймал равновесие, но этого было достаточно.

Я испуганно нахмурилась.

— Кис...

— М?

— Пожалуйста... иди домой.

Он удивленно поднял бровь.

— О-о... уже даже "пожалуйста"?

— Не начинай.

— Приятно.

— Ты невыносимый.

— Знаю.

Он улыбнулся уголком губ. Потом прищурился.

— Сделка.

— Какая еще сделка?

— Ответишь честно на один вопрос — сразу уйду.

Я подозрительно посмотрела на него.

— Уже боюсь.

— Нравлюсь?

Я тяжело выдохнула и прикрыла глаза. Он терпеливо ждал.

Я понимала, что, пока не отвечу, он действительно не уйдет. А стоять ему сейчас было явно тяжело.

Я тихо вздохнула.

— Да...

Он вопросительно наклонил голову.

— Что «да»?

Я закатила глаза.

— Нравишься.

На несколько секунд повисла тишина.

На его лице появилась такая спокойная, искренняя улыбка, что у меня внутри все почему-то сжалось.

— Спасибо, — тихо сказал он.

После этого действительно развернулся.

Без шуток. Без очередной подколки. Просто медленно пошел прочь.

Каждый шаг давался ему тяжело. Иногда он едва заметно пошатывался, но все равно продолжал идти вперед.

Я так и осталась стоять у открытого окна, провожая его взглядом.

— Сумасшедший... — тихо прошептала я.

Любой нормальный человек после ранения лежал бы дома, под присмотром врача, пил обезболивающее и даже не думал выходить на улицу.

А этот...

Прошел чуть ли не через половину города только ради того, чтобы несколько минут постоять под моим окном.

Просто увидеть меня.

Я невольно опустила взгляд на лежащий на столе скетчбук. На странице по-прежнему был нарисован он.

И почему-то именно сейчас этот рисунок вдруг стал значить для меня намного больше, чем просто удачный скетч.