Тот, кого я должна ненавидеть

Гена молча довез Кислова до дома. Всю дорогу в машине стояла какая-то странная тишина. Только двигатель негромко урчал, да дворники иногда скрипели по стеклу, стирая редкие капли. Адреналин постепенно отпускал, и теперь навалилась усталость. Плечи ломило, пальцы до сих пор немного дрожали после того, что произошло.

Я сидела на заднем сиденье рядом с Кисловым и время от времени украдкой поглядывала на него. Он выглядел спокойнее, чем раньше, но лицо все равно было бледным. Наверное, плечо болело сильнее, чем он показывал.

Машина плавно остановилась возле его подъезда.

Гена заглушил двигатель, повернулся к Кислову и хлопнул его по здоровому плечу.

— Ну все, Кисунь, домой отдыхать. Не переживай, Анютку твою до дома докину тоже.

— Не надо, Аня со мной пойдет.

Гена сначала посмотрел на Кислова, потом перевел взгляд на меня и хитро ухмыльнулся.

— О-о-о... Ну вы там это... поаккуратнее.

— В смысле? — не поняла я.

— Да в прямом. А то знаю я вас, молодежь. Зайдете чай попить, а потом потрахушки устроите.

— Гендос, завались, — без эмоций бросил Кислов.

— Я предупредил! Потом не говорите, что старший товарищ не наставлял.

— Гендос!

— Все-все, молчу. Только без фанатизма!

Кислов только закатил глаза, открыл дверь машины и вышел. Я почувствовала, как щеки моментально вспыхнули.

Гена довольно хохотнул.

— Да шучу я, Ань. Не красней так.

— Очень смешно.

— Мне — да. Тебе уже не нравятся мои хиханьки да хаханьки?

Я только усмехнулась, попрощалась с Геной и вышла из машины вслед за Кисловым.

Во дворе почти никого не было. Горел один фонарь, где-то вдалеке лаяла собака, из открытого окна первого этажа доносился телевизор.

Кислов уже стоял у подъезда, ожидая меня. Я остановилась рядом.

— Кис.

— М?

— А зачем я вообще иду?

— Хочу.

— Очень подозрительно звучит.

— Да?

— Очень.

— Не бойся, не съем.

— Именно так обычно и говорят маньяки.

Он тихо рассмеялся, но тут же поморщился от боли.

— Тогда поздно убегать.

— Спасибо, успокоил.

Он открыл дверь подъезда.

— Проходи.

Внутри пахло сыростью, старой краской и сигаретами. Лампочка под потолком мигала, освещая облупленные стены.

Мы молча поднялись на второй этаж. Кислов достал ключи и открыл дверь.

Я замерла у порога. Только сейчас до меня окончательно дошло. Я сейчас действительно стою у него дома.

— А... мама у тебя где?..

— На работе. Потом еще к подруге собиралась. Короче, сегодня можно не ждать.

Я с сомнением посмотрела сначала на него, потом внутрь квартиры. Мозг настойчиво говорил, что идея сомнительная.

Очень сомнительная.

Но раз уж я уже сюда дошла...

Я тихо переступила порог.

Кислов сразу попытался снять куртку. Стоило ему поднять руку, как лицо моментально исказилось.

— Ай...

Он болезненно зашипел и закрыл глаза.

— Не двигайся.

Я подошла ближе.

— Я помогу.

Он послушно опустил руку.

Я осторожно расстегнула молнию куртки, стараясь случайно не задеть плечо. Куртка медленно соскользнула вниз.

И только сейчас я заметила, что под ней ничего нет. На фоне всего случившегося я даже не обратила на это внимания. Даже толком не помню, как свитер разрезала.

А сейчас...

Совсем другое дело.

Я буквально зависла на пару секунд. Широкие плечи, светлая кожа, мышцы, которые напрягались от каждого движения...

— Ну?

Я подняла взгляд.

Кислов уже улыбался. Совершенно довольный собой.

Я быстро стянула с него куртку и тут же отвернулась.

— Пялилась, да, кошка?

— Не пялилась.

— Конечно.

— Отвали.

Я повесила его куртку и только потом сняла свою. Он уже успел пройти в комнату. Я медленно пошла следом.

Комната оказалась именно такой, какой я почему-то ее и представляла.

Большой диван у стены.

Компьютерный стол, на котором стоял монитор, клавиатура и лежали большие наушники.

Шкаф. Несколько разбросанных вещей.

На подоконнике стоял кальян, рядом валялись две почти пустые пачки сигарет и зажигалка.

Я остановилась возле окна.

— Кальян?

Кислов проследил за моим взглядом.

— Ну... Иногда балуюсь.

— Иногда?

— Ладно. Не иногда.

— Я так и думала.

Я усмехнулась и наконец села на диван.

В комнате было тепло. Настолько тепло, что после прохладной улицы даже захотелось расслабиться.

Но расслабиться не получалось. Все происходило слишком быстро. Еще час назад мы вытаскивали пулю.

А теперь я сижу у него дома.

Кислов тяжело опустился на диван рядом со мной и сразу же прикрыл глаза. Он даже не пытался скрыть, насколько ему сейчас плохо. Дышал медленно, будто каждое движение отдавалось болью в простреленном плече. В комнате повисла тишина, нарушаемая только его тяжелым дыханием.

Я украдкой посмотрела на него. Хотелось хоть как-то помочь, сделать что-нибудь, чтобы ему стало легче. Но что?

— Плечо? — тихо спросила я.

Он едва заметно кивнул.

— Мгм...

Я вздохнула и отвела взгляд.

— Очень больно?

— Терпимо.

— Не ври.

Он усмехнулся одним уголком губ.

— Ладно... пиздец как больно.

Я невольно улыбнулась. Даже сейчас он умудрялся шутить.

Несколько секунд мы сидели молча. Кислов будто собирался с мыслями, потом виновато посмотрел на меня.

— Прости.

Я непонимающе нахмурилась.

— Чего? За что?

Он замялся.

— За то, что... ты сейчас из-за меня всем этим занимаешься. Пулю доставала... кровь... Не должна была ты это видеть.

Я удивленно посмотрела на него.

— Ты дурак?

Он молчал.

— Ты стрелялся из-за меня, тебе плечо прострелили, ты чуть сознание не потерял... а сейчас сидишь и извиняешься?

Он виновато опустил глаза.

— Я вообще не знала, что ты так умеешь.

— Просто...

Он запнулся.

— Ты мне жизнь спасла. Этот Айболит еще минут десять бы ковырялся, и я бы точно отключился.

Я пожала плечами.

— Я просто делала все, что могла.

Он снова усмехнулся. Совсем слабо.

Некоторое время он просто смотрел в пол. Взгляд был расфокусированным, тяжелым. Казалось, он вообще не видел того, что перед ним.

— Не каждая девушка полезла бы пулю доставать, — тихо сказал он.

Я нервно усмехнулась.

— Это был не героизм. Это был выброс адреналина. Если бы меня сейчас попросили сделать то же самое еще раз... я бы, наверное, уже не смогла.

Он хотел что-то ответить, но вдруг медленно прикрыл глаза. Я сразу же подвинулась ближе.

— Кис...

Он никак не реагировал.

— Вань?

Только спустя пару секунд он приоткрыл глаза.

— Все нормально?

— Д-да...

Он глубоко вдохнул.

— Просто голова кружится.

Я нахмурилась.

— Может, скорую вызвать?

Он сразу отрицательно покачал головой.

— Не надо.

— Ты уверен?

— Пройдет.

— Тебе плечо прострелили!

Он устало выдохнул.

— Раулю уж точно хуже.

При упоминании Рауля внутри все неприятно сжалось. Я ничего не ответила. Сейчас говорить об этом совершенно не хотелось.

В комнате снова стало тихо. Я осторожно спросила:

— Может, воды принести?

Он приоткрыл один глаз.

— Сиди уже.

Небольшая пауза.

— Лучше сигареты подай.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

Я тихо хмыкнула.

— Врачи бы тебя сейчас убили.

— Они и так меня сегодня почти убили.

Я невольно улыбнулась. Поднялась, потянулась к подоконнику, где лежала пачка сигарет и зажигалка. Достала две сигареты, сначала подожгла свою, потом его. Осторожно вложила сигарету ему в пальцы.

Между нами поставила пепельницу.

Несколько минут мы просто курили.

Молчали.

Иногда это молчание говорило намного больше любых слов.

Дым медленно поднимался к потолку, растворяясь в полумраке комнаты.

Я время от времени косилась на него. Лицо побледнело еще сильнее. Под глазами легли темные тени. Но, кажется, после сигареты ему стало хотя бы немного спокойнее.

Когда фильтры почти догорели, я забрала окурки и поставила пепельницу обратно на подоконник.

И именно в этот момент входная дверь хлопнула. Через секунду по квартире разнесся женский голос.

— Вань, я дома! Ты спишь?

Я резко посмотрела на Кислова. Он тоже моментально открыл глаза.

— Блять...

Он поднялся слишком быстро и сразу же поморщился от боли. Потом перевел взгляд на футболку, которая висела на кресле.

— Помоги одеть.

Я быстро подошла. Осторожно просунула сначала здоровую руку в рукав. Потом максимально аккуратно помогла надеть футболку через больное плечо.

Он тихо зашипел.

— Больно?

— Не останавливайся.

Когда футболка наконец оказалась на месте, дверь комнаты открылась.

На пороге появилась женщина.

Она сначала посмотрела на сына. Потом на меня. Потом снова на сына.

Я сразу же убрала руки и сделала шаг назад.

— Здравствуйте...

Женщина прищурилась.

— Здравствуйте-здравствуйте...

Она посмотрела на Кислова.

— Вань, ты решил очередную девочку привести? Недавно же была. Я же просила тебя домой их не водить.

Внутри что-то неприятно кольнуло.

Я ведь знала. Конечно знала, что вокруг него всегда крутилось много девушек. Но услышать это от его матери оказалось почему-то намного неприятнее.

Кислов устало выдохнул и снова опустился на диван. Потер лицо здоровой рукой.

— Мам...

Он замолчал.

Будто подобрать нужные слова оказалось сложнее, чем терпеть простреленное плечо.

Я перевела взгляд на него. Он несколько секунд молчал. Потом тихо сказал:

— Это...

Еще одна пауза.

— Аня.

Он посмотрел на мать.

— Моя девушка.

Женщина удивленно подняла брови. А потом вдруг широко улыбнулась.

— Девушка?

Она даже рассмеялась.

— Господи, наконец-то нормальная девушка! А не эти твои шалавы малолетние.

Я почувствовала, как щеки начали предательски гореть.

— Аня, я Лариса. Очень приятно познакомиться.

— Мне тоже... приятно.

Я совершенно растерялась. Не знала, куда смотреть.

На женщину было неловко.

На Кислова — еще хуже.

Лариса только улыбнулась.

— Не переживай ты так. Я хорошая.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Тебя Ваня хоть кормил?

Я не успела ответить.

— Я пирожные купила. Может, чайку?

Я неловко улыбнулась.

— Давайте...

— Ну вот и отлично.

Она посмотрела на сына.

— Вань, ты будешь?

— Нет.

— Как хочешь.

Она кивнула и вышла из комнаты. Дверь закрылась.

Несколько секунд мы оба молчали. Я снова села рядом. В голове почему-то крутились только слова его мамы.

«Недавно же была...»

«Эти твои шалавы...»

Я покосилась на него.

— А как давно ты приводил... этих «малолетних шалав»?

Он тяжело вздохнул.

— Ань...

Потер переносицу.

— Ну было дело.

— Когда?

— До тебя.

Он посмотрел на меня.

— Ну... как сказать...

Он запнулся.

— Короче, неважно сейчас.

— Точно?

Он сразу кивнул.

— Точно.

Я еще несколько секунд внимательно смотрела на него. Он снова отвел взгляд в пол.

Здоровой рукой поддерживал больное плечо. Выглядел таким уставшим, будто не спал несколько суток. Через минуту он тихо сказал:

— Ты там посиди с мамкой на кухне.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Она болтать любит.

Он слабо усмехнулся.

— Ты ей точно понравишься.

Я улыбнулась.

— Считаю это комплиментом.

Он кивнул.

— Он и есть.

Я вдруг вспомнила.

— Ты же говорил, что ее сегодня можно не ждать.

— Да хуй знает...

Он пожал плечом и тут же поморщился.

— Она говорила, что придет только вечером.

— Понятно...

В этот момент с кухни снова послышался голос.

— Анечка! Пошли чай пить!

Я медленно поднялась с дивана и еще раз посмотрела на Кислова.

Он выглядел совсем непривычно. Обычно шумный, вечно язвящий, даже противный.

А сейчас...

Бледный.

Уставший.

Тихий.

Тише воды, ниже травы.

Он сидел, слегка ссутулившись, придерживая здоровой рукой перевязанное плечо. Взгляд был опущен в пол, будто сил поднять голову уже не осталось.

Мне вдруг стало его ужасно жалко. Не думая, я сделала несколько шагов к нему.

— Ты че? — тихо спросил он, заметив, что я остановилась совсем рядом.

Я ничего не ответила. Лишь осторожно положила ладонь ему на щеку. Она оказалась неожиданно теплой.

Он чуть вздрогнул от прикосновения, а потом медленно поднял голову, встречаясь со мной взглядом.

Несколько секунд мы просто молчали.

Он смотрел так спокойно, без привычной насмешки в глазах, что сердце почему-то забилось быстрее.

Я большим пальцем едва заметно провела по его щеке.

— Ты меня сейчас пугаешь, — слабо усмехнулся он. — Такая серьезная...

— Помолчи.

Он послушно замолчал. Только продолжал смотреть мне прямо в глаза.

Я вдруг поймала себя на мысли, что впервые вижу его настолько... беззащитным.

Без маски.

Без вечных шуток.

Без желания казаться сильнее, чем есть.

И именно сейчас хотелось быть рядом с ним сильнее всего. Я сделала еще полшага вперед.

Он даже не шелохнулся. Только взгляд сам собой опустился на мои губы. Я заметила это и невольно улыбнулась.

— Чего? — тихо спросил он.

— Ничего...

Между нами оставалось всего несколько сантиметров.

Я чувствовала его дыхание. Такое медленное, немного сбивчивое.

Он тоже больше ничего не говорил. Будто боялся спугнуть этот момент.

Я медленно наклонилась ближе.

Сердце колотилось так громко, что, казалось, он тоже его слышит.

Еще чуть-чуть...

Я уже почти коснулась его губ своими. И вдруг он едва заметно выдохнул:

— Ань...

В его голосе не было ни насмешки, ни привычного сарказма. Только какая-то странная нежность.

Я закрыла глаза. До поцелуя оставалось меньше сантиметра.

И именно в этот момент дверь комнаты резко открылась.

— Ань, пошли чай пить!

Я вздрогнула так сильно, что тут же отскочила назад.

— Да-да... иду!

Щеки моментально вспыхнули. Я быстро отвела взгляд, чувствуя ужасную неловкость.

Кислов несколько секунд молча смотрел на меня. Потом тихо выдохнул, опустив голову.

— Блять... Как всегда вовремя.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Потом...

— Потом, — тихо повторил он, словно пообещал это не мне, а самому себе.

Я еще секунду смотрела на него. А затем вышла из комнаты.

Уже закрывая дверь, я успела поймать его взгляд. Разочарованный.

Но при этом удивительно счастливый.