Небулла. Хозяйка озер

Суматоха вокруг детей поднялась что надо, но Ксении было все равно, ведь за столько лет она впервые смогла увидеть свою дочь. Машенька лежала на кровати и сонно морщила носик, что-то мямля во сне, а Ксюша боялась дышать – только бы ее не разбудить. Сидела около кровати и хотела дотронуться до светлых кучеряшек, но одергивала свою руку – вдруг разбудит. Так и металась между желанием прижать к себе и расцеловать и диким страхом услышать от родной дочери: «Кто вы?»
Ксения вздохнула и отвернулась к окну: скорей бы приехал Тимур. Машенька его любит, она ему поверить, даже если он скажет что-то такое невероятное наподобие: «Это наша мама, Маш». Ксении было страшно быть в комнате одной, когда Машенька проснется.
Открылась дверь, и Ксеня облегченно улыбнулась: наконец-то Тимур пришел, сколько они не виделись... Но в комнату вошел Саша. Хмуро глянул на Машеньку, потом на Ксению и, пользуясь бесшумным сальварским шагом, подошел ближе. Ксения на него настороженно смотрела:
- Только попробуй ее разбудить, - предупредила она.
- И что, проклянешь? Да ты колдовать разучилась.
- Алина уже уехала?
- Сбагрила нам ребенка и умотала, сказав, что ей своих двоих хватает.
Ксения усмехнулась:
- Никогда бы Алина так не сказала. Это твои слова детоненавистника. Ты передал ей от меня огромное спасибо?
- А не хватило того, что ты расплакалась от счастья прямо в коридоре? Вы, мамаши, такие сентиментальные. Она просила передать тебе всякой детской ерунды, сказала, что там одежда на первое время для ребенка.
Ксения была очень благодарна Вячеславу Гордееву, что он привез Машеньку ей, а не отправил с остальными детьми в больницу, где сейчас вызывали их родителей и осматривали приближенные к сальварам врачи. К ним в палаты наверняка прибегали со слезами счастья родители. Но Машеньку Вячеслав спрятал в машине, доложив Варе, что нашел пятерых детей, а о шестой девочке доложил напрямую Пожарскому: «Я привезу ее Ксении. И вызовете Тимура, чтобы ребенок не сошел с ума от страха». Саша скрипел зубами, когда звонил Тимуру, и ворчал что-то вроде того, почему он должен слушаться какого-то сопляка. Ксеня отвечала: потому что «сопляк» говорит правильные вещи.
- Ты можешь сделать так, чтобы она проспала до приезда Тимура? – попросила Ксения.
Саша вздёрнул бровь и посмотрел на нее, пришлось признаваться:
- Я боюсь, Саш. – Ксения подъехала ближе к кровати и снова задержала руку над волосами Машеньки. Стиснула зубы, осматривая ее безмятежное и по-детски пухлое личико. – Боюсь, что она меня испугается. Я... Я этого не переживу.
- Тебе все равно придется с ней знакомиться.
- Не так быстро...
- Ты столько лет ждала, чтобы пасануть перед хэппи эндом? – Саша хмыкнул. – Разочарован.
- Тебе не понять! – хмуро глянула на него Ксюша. – Я не видела ее шесть лет. И я боюсь, что она меня не узнает. Боюсь, что придется рассказывать ей все это: про ведьм, сальваров и наш жуткий мир. Любой родитель хочет для своих детей спокойной жизни, но она проснется, и мне придется подписать ей приговор. Она ведьма, нужно будет учиться колдовать, возможно, предсказывать будущее – ужасная судьба. Слышать это от незнакомой женщины, которая говорит, что она твоя мама, что вообще страшнее можно придумать?
- Страшнее было бы, если бы ее убили.
Саша сказал это с каменным лицом, а у Ксении все внутри перевернулось.
- Ты же думала об этом, да?
- Хватит.
- Думала, - кивнул Саша. – Думала и боялась. Давай я помогу тебе расставить приоритеты. Ты боишься, что твоя дочь тебя не узнает и испугается, но больше того ты боялась, что ее вообще нет в живых. Из двух зол случилось меньшее. Благодари судьбу и вашу Мать Природу за то, что не поиздевалась над твоим материнским сердцем еще сильнее.
- Ты просто... - Ксения захотела его чем-то ударить: потяжелее, чтобы заткнулся. Но не успела схватит с тумбочки телефон и швырнуть в Сашу, как Машенька заворочалась на кровати.
Она сонно заморгала и зевнула, зачесала ручками волосы, чтобы не лезли в рот, и села на кровати, оглядываясь. Увидела Ксению и нахмурилась, посмотрела на Сашу и испуганно захлопала глазами – тут же залезла под одеяло и спряталась. Ксения переглянулась с Сашей, он закатил глаза и махнул запястьем: мол, сделай что-нибудь, ты же мать. Ксения осторожно тронула край одеяла, но Машка только сильнее натянула его на себя.
- Уходи! – пискнула она. – Я деда позову!
Ксения растерялась: какого еще деда? Потом вспомнила, что за Машенькой и Тимуром приглядывал сальвар из дома Ладоги, чистильщик, но того уже не было в живых. Мать Природа, какой кошмар! Человек, которого она считает родным, мертв, она в незнакомом месте с незнакомыми людьми и... Рука задрожала прямо над одеялом, Ксеня почувствовала, как ее начинает колотить изнутри и страх пылью застилает глаза. Что делать? Что ей сказать?!
Дрожащую руку накрыла чужая ладонь. Ксения подняла глаза и встретилась с Сашиным спокойным взглядом. Он отвел ее ладонь от одеяла, сам сел на пол и зачем-то постучал о спинку кровати.
- Кто там? – тут же спросила Машка, заерзав под одеялом.
- Почтальон Печкин, принес газету про вашего мальчика.
Ксюша про себя фыркнула: ну что за бред, дети сейчас вообще другие мультики смотрят.
- Какого еще мальчика? – фыркнула Машка.
- Которого ты прячешь с собой под одеялом.
- Тут нет никакого мальчика!
- Ну так покажи.
Машка выглянула из-под одеяла, насупившись. Хмуро осмотрела Сашу и откинула одеяло.
- Странно, а мы Тимура потеряли, - задумчиво протянул Саша и потер подбородок. – Где же он тогда?
- Я тоже Тимура потеряла! – воскликнула Машка и тут же села на кровати и подползла к Саше. – А вы его знаете?
- Все добрые волшебники друг друга знают, - доверительно сказал Саша.
- Он не волшебник, - фыркнула Маша. – Хотя... Он иногда вытаскивает конфеты прямо из-за уха.
- Вот так?
И Саша, заведя руку Машеньке за голову, ловко вытащил оттуда конфету в цветном фантике. Откуда она там взялась, Ксения не знала, но, когда Машка обалдело вытаращила глаза и рассмеялась, Ксюша не сдержала улыбку. Тут же неуклюже развернув конфету, Машка ее съела и заинтересовано рассмотрела комнату, а потом и Александра.
- Вы больше похожи на злого волшебника.
- Как сказать, - хмыкнул он. – Может, если злые волшебники на твоей стороне, это не так уж плохо?
- А вы бабочек умеете наколдовывать? – спросила она, подсев еще ближе.
- Вот таких? – Саша улыбнулся и развел руками.
От его пальцев рассыпались в стороны искры. Разлетелись по комнате, сверкнули ярче, и Ксюша, на секунду зажмурившись от света, вдруг поняла, что это не искры полыхают, а мелкие огненные бабочки порхают по комнате, осыпая с крыльев золотую пыльцу. Машка открыла рот и завороженно уставилась на них, протянула руку, и одна бабочка по велению Саши, села Машеньке на пальчик. Раскрыла крылья и замерла, а Саша подсел ближе.
- Ты только никому не говори, это секрет.
- Ты правда волшебник! – обрадовалась Маша.
- Чуть-чуть, - Саша снова улыбнулся.
Ксения отвлеклась от бабочек и посмотрела на него. Янтарный свет его волшебства осветил его лицо как-то непривычно, странно: Саша улыбался нешироко, но не так узко-страшно, как делал всегда. С натяжкой, но эту улыбку можно было назвать доброй – и неудивительно, что Машка улыбалась ему в ответ, с восхищением разглядывая «настоящего волшебника». По-детски искренне рассмеялась, когда он щелкнул ей по носу, и там тоже появилась бабочка.
Все женщины, которых знала Ксения, считали Александра страшно красивым. Но в тот момент ничего от «страшно» в его красоте не осталось. Его вечно ледяные глаза перестали быть такими холодными, чуть сощурились, от них стрелами разбежались морщинки, испещряя его злое идеальное лицо светом и добротой. От его улыбки в комнате стало теплее – он смотрел на Машку таким взглядом, будто подбивал на приключение.
- Меня зовут Маша, - сказала она.
- Зови меня дядя Саша.
- А это кто? – она посмотрела на Ксению. – Она тоже волшебница?
Саша перевел взгляд на Ксюшу, и она снова испугалась: и что сейчас говорить? Сказать, как есть, или тоже поиграть в эту игру с волшебниками? Ксюша запуталась и так ничего и не смогла выдавить из себя.
- Это твоя мама, она тоже волшебница, но без тебя у нее с трудом получалось колдовать.
Машка нахмурилась и внимательно посмотрела на Ксению. Осмотрела лицо, руки, колеса коляски...
- Что это?
- Эм...
Ксения снова запнулась от подкатившего к горлу кома. Мать Природа, она и забыла, что сидит в коляске. Отличная новость для дочки: твоя мама – ведьма-инвалид. Да кому нужна такая мама, которая за шесть лет ни разу не объявилась, а сейчас даже разговаривать боится. Ксения сжала руками подлокотники кресла сильнее, когда Машенька слезла с кровати и подошла ближе, поджав крохотные пальчики на холодном полу.
- Не стой на холодном, - тут же сказала Ксения – Лучше сядь на кроватку.
- Тимур опять куда-то швырнул мои тапки, - фыркнула Маша. – Я деду пожалуюсь! А почему ты на кресле с колесами?
- Я... - Ксения в беспомощности глянула на Сашу, но он не собирался помогать. Снова перевела взгляд на Машеньку: надо было сказать хоть что-нибудь! – Я не могу ходить...
- Почему? – Маша нахмурилась.
- Ну... – думай, Ксюша, думай! – Злые волшебники меня заколдовали...
- А расколдовать тебя можно? А ты правда моя мама? А Тимуру ты мама тоже? А где он? А почему он не пришел? А где тогда мы? А...
Ксюша растерялась: никто в жизни не задавал ей столько вопросов сразу. Вдруг она почувствовала, как застилает серебристая пыль дара ее глаза. Ксюша смотрела на Машку, и знала: сейчас увидит предсказание. Лунным светом зальется комната, станут мелькать образы и... Нет, нет, только не сейчас!
- Ты в логовое добрых волшебников, - Саша взял Машку и посадил обратно на кроватку. Как только Машка отвернулась, Ксения мотнула головой и прогнала наваждение. – Пока мы ждем Тимура, можем посмотреть мультики или выпить чаю с конфетами.
- А можно все вместе?
- Можно, - снисходительно разрешил Саша. – Но не просто так.
- Ой, я знаю, знаю! Катя говорит, что добрых волшебников надо обнимать. Вот так!
И она кинулась на шею Саше, крепко сжав. Он рассмеялся и похлопал Машу по спине, хотя Ксюша думала, что он скривится и отпихнет от себя любое живое существо, вздумавшее обнимать его без разрешения.
- Неплохо... Чувствую, что у меня прибавилось сил. Но у нас тут есть еще одна волшебница.
Как он это вытворял? Одно дело манипулировать взрослыми, но детьми, должно быть, сложнее. Или легче? Наплести про добрых волшебников, показать пару фокусов – и они уже делают все, что скажешь. Ксюша перевела взгляд с Саши на Машку, Саша подсадил ее так, чтобы она присела Ксюше на колени. Машка настороженно приглядывалась и повернулась к Саше.
- У моей подружки Кати тоже есть мама. У нее красивые рыжие волосы и много украшений, а еще она вкусно готовит. А она умеет готовить?
- Твоя же мама, ты и спроси.
Машка долго на него смотрела, словно ей было страшно поворачиваться. Вообще Ксении показалось, что посидеть на руках у Саши Машеньке хотелось гораздо больше, чем на руках у родной мамы. И от всего этого резко стало так плохо: недоверчивый взгляд, насупленный нос, хмурые брови – опаска и настороженность в родных маленьких глазках. Ну что же ты сидишь, ангелочек, хотя бы улыбнись, засмейся так же весело и громко, как только что, пока смотрела на бабочек. Мама же лучше бабочек, лучше незнакомого дядьки и...
- Почему ты плачешь? – нахмурилась Машка.
- Мама! – послышалось из коридора.
Открылась дверь, в комнату влетел Тимур. Увидел Машку, она увидела его. Тут же соскочила с Ксюшиных колен и подлетела. Тимур поднял ее на руки, прижал, закружил, расцеловал щечки, обхватил ладонью затылок и прижался лбом ко лбу, потерся носами.
- Ты тапки мои закинул! – тут же обвинила его Машка. – Мне снилось... Снилось, что я не могу их найти!
- Я, я... - кивал Тимур и улыбался, но глянул на Ксюшу и улыбаться перестал.
Вообще-то, она и его давно не видела. Мать Природа, как он вырос... Вроде всего лишь год прошел с их последней встречи, а так возмужал, что и не узнать. Под глазами у него залегли синие круги, чуть сутулился, и челка стала еще длиннее, теперь почти закрывала глаза. Тимур поставил Машку на пол и подошел к Ксюше, опустился на пол и положил ладони Ксюше на колени, заглянув в глаза.
«Держи себя в руках», - успела себе приказать Ксюша, но как только услышала:
- М-мам...
Тут же всхлипнула и прижала его голову к груди. Тимур привстал и обнял ее – сильно сжал ребра, и перехватило дыхание. Ксюша хотела прижать его к себе еще крепче. Тимур уткнулся носом ей в шею и тихо прошептал:
- Ты знаешь?
- Знаю, - тихо ответила она и погладила его по голове. – Не сейчас, Тимур. Прошу тебя, не сейчас...
Момент искреннего счастья не хотелось омрачать смертью. Ксюша с трудом вспоминала вчерашний день, когда узнала о смерти Вити от Саши. Кажется, она упала в обморок, кажется, не слышала, что ей говорили врачи, и только слова: «Твою дочь нашли», хоть немного привели ее в чувства. Ксюша поцеловала Тимура в висок, потом в другой, отстранилась и огладила его щеки. Улыбнулась сквозь слезы и зачесала ему челку наверх, она тут же упала обратно. Он улыбался светло и красиво, как улыбался раньше Витя.
- А Маша? – Тимур обернулся. Ни Маши, ни Саши уже не было в комнате. – Дядь Саша ее увел?
- Что?! – Ксения тут же осмотрелась. – Мать Природа, ее надо срочно найти!
- Мам, успокойся.
- Тимур, нельзя оставлять с ним ребенка!
- Мам...
- Саша! Саша! Вот паршивец, он же вывалит на нее все сейчас. Абсолютно всё.
- Мам, дядя Саша – не дурак. Я пойду ее найду. Мы вместе... - Тимур замялся и бегло глянул на Ксюшу. – Вместе ей все объясним. Ты, я и Алиса. Теперь мы вместе, и все будет хорошо.
Он пообещал и вышел из комнаты, а Ксения посидела пару минут в тишине и заметила, что снова с силой сжимает подлокотники кресла. Какая из нее добрая волшебница, если она даже из комнаты выйти боится; если, встретившись с дочерью, она хочет спрятаться и отвернуться, не набравшись смелости принять то, что пока для нее чужая. Ксюша выехала из комнаты и, пока Тимур бегал по коридорам, Ксения направилась к комнате Александра. Временно для расположения Пожарского и других гостей дома Ладоги был выделен небольшой коттедж близ Шуйской слободы, где Ксюша с Алисой «прятались». Снова.
Ксюша остановилась у приоткрытой двери комнаты Саши и уже хотела толкнуть ее, как услышала:
- А лебеди?
- Лебеди тоже иногда бывают принцессами, но в исключительных случаях. В остальном просто глупые птицы.
- Катя говорит, что все лебеди – заколдованные принцессы. А еще лягушки. Я иногда прошу Тимура поцеловать лягушку, а он почему-то на Катю ругается. Странный он, ну, наверное, просто не принц.
Ксения глянула в щелку и увидела, что Саша сидит на кровати, придерживая одной рукой Машеньку у себя на коленях, а другой перелистывал пестрые страницы какой-то книги – наверняка нашел на полке. Касался картинок, и от них, мерцая золотой пыльцой, всплывали в воздух лебеди, синицы, журавли и разлетались по комнате.
- А ты видел принцессу-лебедя? – спрашивала Маша.
- Конечно, - деловито отвечал Саша.
У Маши аж глаза загорелись.
– Как она выглядит?
- Ну... Как-то так.
Саша взмахнул рукой, и плавающий по воздуху лебедь вскинул широкие крылья, вытянул длинную шею. От его перьев ворохом рассыпались искристые блестки и закружились вокруг. Второй взмах крыльев – длинный кокон распался осколками пламени, и из него вышла прекрасная девушка. Шагнула, покрутилась, а за ее стройными красивыми ногами полетел сияющий огненным златом подол. Искры взлетели вверх, облепляя стан и сплетаясь в тугой корсет, от голых плеч вниз упали воздушные расклешенные рукава из золотой легкой парчи. Декольте у принцессы было не детским...
У Ксюши дернулась бровь, когда она узнала в этой прекрасной принцессе себя. Посмотрела на Машеньку – она сидела, открыв рот. Вдруг широко улыбнулась и, соскочив с колен Саши, подошла, чтобы потрогать красивое платье, но только распугала ручкой искры. Нахмурилась, глянула на принцессу и вдруг спросила:
- Это моя мама, да? Она была принцессой, но ее заколдовали?
- Вроде того. Она сама расскажет.
- Она очень красивая. Катя тоже красивая, и мама у нее красивая, и она всегда говорит, что моя мама тоже очень красивая. Ты знаешь, у всех в детском саду есть мамы, и я спрашивала у Тимура, почему у меня нет. Он говорит, что она у нас с ним тоже есть, просто мама пока не может быть с нами, но когда я спрашивала, почему, то он не отвечал. А Катя мне сказала... Сказала, что мою маму заколдовал злой волшебник, но она справится и вернется! Тимур говорит Катю меньше слушать, но я-то знаю, что она правду говорит!
- А кто такая Катя? – спросил Саша. – Твоя подружка?
- Это подружка Тимура. Он должен был на ней жениться, но у Кати появился другой принц. Он красивый и сильный, а еще у него вкусные конфеты, как у тебя. Дедушка говорит, что Катя с Тимуром должны быть вместе, а Тимур говорит, что тогда повесится. Что значит «повеситься»?
Саша рассмеялся.
- Значит, что он очень не хочет этого делать.
- Зря он так. Я вот очень бы хотела, чтобы он на ней женился. Она веселая и добрая, очень красивая, а еще она умеет читать сказки разными голосами и знает много мультиков. Это мы с ней смотрели «Простоквашино». Дед в мультиках вообще не разбирается, а Тимур только сидит в своем компьютере. Катя мне сшила платье на утренник в саду, и у нее всегда так много блесток! И заколок! И она не жадничает, как Варя в садике, Катя всегда со мой делится. А... Ей можно сюда прийти?
Саша поджал губы и помотал головой.
- Ты встретишься с ней, но чуть попозже. У Кати дела, а волшебники стараются оставаться в тени, живут в секрете. Если о них узнают люди, придется стирать им память. Ты же не хочешь, чтобы Катя тебя забыла?
- Нет... - Машка растерялась и захлопала глазами. Вдруг насупилась, хныкнула и быстро замотала головой. – Нет-нет-нет. Она не забудет меня! Не забудет! Она любит меня! Любит нас с Тимуром! Она не забудет!
Ксения думала открыть дверь и уже вмешаться. Слезы для Саши – сигнальный залп: после них он становится беспощадным монстром, желающим «добить» свою жертву. Скажет что-то вроде: «Утри сопли», и ему все равно: маленький ребёнок перед ним или взрослый сальвар. Но неожиданно Саша присел на корточки перед Машенькой и взял ее на руки. Покачал, погладив по спине, и велел птицам активнее летать вокруг прекрасной принцессы, которая кружилась в платье и рассыпала от подола в стороны искры. На ее голове засверкала янтарная диадема, она бесподобно красиво улыбнулась и прикрыла глаза, закружившись с птицами в танце.
Машенька засмотрелась и забыла, что хотела поплакать.
- А почему она со мной не разговаривает?
Саша подсадил Машеньку на руку, и она отвела ладошками налипшие на мокрое лицо волосы. Посмотрела на Сашу и повторила:
- Почему моя мама со мной не разговаривает? Она меня не любит?
У Ксении замерло сердце. Тут же снова зашлось, но уже в беге: «Войди и объясни ей все! Что она неправильно тебя поняла, что у тебя язык отнялся, как ты ее увидела, что это не ты с ней не разговариваешь, а твоя проклятая трусость... И если ты ей это не объяснишь, то Саша прямо сейчас возьмет и вывернет все так, как ему надо!»
- Она боится, что ты ее не любишь, - мотнул головой Саша. – Думает, что ты ее не знаешь и поэтому не захочешь ей про себя рассказывать, не дашь ей шанса стать своей мамой после долгой разлуки.
- Ты сказал, что ее заколдовали. Она же не виновата, что ее заколдовали. Вот иногда Катю тошнит по утрам после дискотек. Она прибегает к нам, чтобы ее бабушки не ругались, зато Тимур ее ругает, а Катя говорит мне, что ее отравили зельем – она же не виновата, что кто-то ее отравил! И мама не виновата, что ее кто-то заколдовал, так?
- Ты очень умная девочка, - уважительно кивнул Саша.
Право слово, с таким почтением он не смотрел даже на приближенных сальваров своего дома. Слово «молодец» никогда не мелькал ни в его одобряющем взгляде, но сейчас он... хвалил Машу. Хвалил за какую-то ерунду, и почему-то поглядывал, но не брал телефон, который разрывался от вибраций на тумбочке слева от кровати.
– И часто Катю... отравляют зельями?
Ксюша с ужасом подумала: он что, любит детей? Или это очередной хитрый план заставить работать на себя Ксюшу? Скорее второе. Любил бы Саша детей – у него бы давно были свои. Но с Тимуром он тоже возился, играл, что-то придумывал, занимался с ним математикой...
- Я не знаю, люблю маму или нет, - Маша прижалась к Саше и расчесывала его недлинные темные волосы пальчиками, иногда посматривая на принцессу. – Я вообще ее не знаю, но я хочу, чтобы у меня была мама. У всех же есть. И если она принцесса, то получается, что я тоже принцесса?
- Получается.
- А мне можно корону?
- Можно, но только если кое-что мне обещаешь. – Саша строго посмотрел Машеньке в глаза. – Послушаешь маму, дашь ей все рассказать и не испугаешься. Только храбрые принцессы носят корону. Ее надо заслужить.
- Обещаю, - охотно кивнула Маша.
Саша одобрительно хмыкнул и щелкнул пальцами. Из его амулетов вдруг разом вылетели пять крупных янтарей, их туго сплели меду собой золотые жгуты магии. Корона вспыхнула, скинула с себя пыльцу магии и легла на светлые волосы Машеньки простенькой, но красивой диадемой. Маша с завистью посмотрела на принцессу в длинном платье. Конечно, у световой проекции Ксении на голове лежала настоящая корона: искристые камни в несколько рядов, золотистая вязь узора, ослепляющий блеск...
- Это корона королевы, - объяснил Саша. – Будешь храброй девочкой, сможешь когда-нибудь такую заслужить.
- Ничего, я подожду, - хитро сощурилась Машка и схватила ладошками волосы на Сашиной голове. – А ты не уйдешь?
- Нет, - криво усмехнулся Саша, вызволяя голову. – Злые волшебники надолго не улетают из своих убежищ. А теперь иди, найди маму и поговори с ней.
Он опустил Машку на пол. Она отошла к двери, и Ксения быстро отъехала так, чтобы, когда дверь откроется, ее не было заметно. Но Машка остановилась у порога и снова посмотрела на Сашу, тихонько сказав:
- Тимур говорит, что моя мама меня очень любит. А когда я спрашивала, как это, он говорил, что это так же, как меня любит дед или как мама Кати любит ее. Как Тимур меня любит, только в два раза сильнее. Я думала, что это странно: любить того, кого не видишь. А Катя мне сказала, что она давно не видела папу, но все равно его очень сильно любит. И знаешь, когда она разговаривает ним по телефону, она светится... как эта принцесса.
Саша ничего не сказал. Сухо кивнул Маше на дверь, и она убежала «искать маму». Когда скрылась за коридором, Ксения услышала:
- Долго ты там будешь прятаться?
Закатила глаза и заехала в его комнату. Глянула на свою бесподобную копию и отвернулась.
- Не нравится?
- Это Роксана с моим лицом, - скривилась Ксения. – Выключи, глаза болят от такого света.
Саша перевел взгляд на воплощенный плод своего воображения и задумчиво улыбнулся, прищурив глаза. В его светло-голубых глазах отразились рыжие искры, сделав взгляд хищным. Ксения присмотрелась: ей показалось или только что он смотрел на то же самое, но совсем по-другому.
- Зачем тебе это? – Ксения толкнула колеса и подъехала ближе.
- Что? – он резко повернулся.
- Что тебе от нее нужно? Зачем ты с ней... играешь?
Даже говорить это слово, глядя на него, было странно. Все детские, милые, веселые и просто добрые слова как будто выветривались из головы, стоило остаться с Сашей наедине. Словно он никогда сам не был маленьким, словно он не мог просто взять и повеселить напуганного ребенка. Ксения смотрела на него твердо, требуя ответа. Она боялась, что это зачем-то – все это зачем-то. Снова игры, снова интриги – ну сколько можно, она же только ее нашла!
- Потому что ты этого не делаешь, - пожал плечами Саша и моргнул.
Тут же пропали светящиеся голограммы.
- Не манипулирую свой дочерью? Не втираюсь ей в доверие?
- Не играешь, - поправил Саша. – Хлопаешь глазами и не можешь выдавить из себя ни слова, а ребенку страшно. Маленькая девочка проснулась одна в незнакомом месте наедине со взрослым дядькой и незнакомой тетей. У нас была минута до истерики, и я не дал ей случиться, потому что мне хватило тебя полуживой вчера, еще одного потопа я не переживу.
Ксения вздрогнула и тут же отвернулась. Ну конечно, он не мог не припомнить, сколько платков перевел на ее вчерашние слезы.
- Ксюш, я не то хотел сказать, - вдруг быстро проговорил он и встал, но Ксения вздернула ладони, прося отойти.
- Ты сказал, что хотел. Слишком много женщин на твой скромный мужской быт.
- Ксюш...
- Скажи честно, тебе просто нужна предсказательница? – Ксения посмотрела на него. – Такая... ручная, маленькая, которую можно выдрессировать, как тебе хочется.
- Хватит, - строго осек он.
- Да или нет?! – Ксения повысила голос и даже чуть привстала, но свело ноги, и она снова села в кресло, грозно уперев руки в подлокотники. – Что бы ты для меня ни сделал, кем бы ты для меня ни был, Саша, я тебе ее на растерзание не отдам. Это моя дочь, моя, слышишь! Моя и Вити!
- Тогда, может, ты пойдешь и объяснишь ей, что ты ее мама? А я погуляю, пока ты наорешься?
Он схватил пиджак с кровати, встал и шагнул к двери.
- Куда ты?
Остановился, резко обернулся и глянул так, что душу проморозило его глазами.
- Какая тебе разница? – зло хмыкнул он. – Оставлю в покое тебя, твою семью, я ведь только и делаю, что порчу вам жизнь. Собираю себе щенков, чтобы дрессировать. Успокойся, Ксюша, злой волшебник уходит, торжественно провозгласите свое пристанище логовом добрых... - он запнулся, подбирая слово, - дураков.
Шарахнул дверью так, что с одной полки упали книжки. Ксения прикрыла глаза и сипло выдохнула: ничего, побесится – вернется. Сама с трудом открыла себе дверь и поехала искать Машу, по пути думая: он еще на нее злится! Конечно, она не смогла выдавить слова, конечно испугалась. Она не видела родную дочь почти семь лет, да почувствовать бы ему хоть малую часть того, что чувствует родительское сердце, обреченное на разлуку с собственным дитя! Тогда бы он не полыхал так глазами, тогда не орал бы, сжимая кулаки.
Мать Природа, взмолилась Ксения, пошли ему детей! Не как ангелов, спасающих душу, не как цветы жизни, а как проклятье для его злого и черствого сердца. Покажи ему! Накажи его! Сломай и раздави любовью, которую он так презирает, но с которой сам – Ксения была уверена – не сможет бороться, если она его настигнет. Пошли ему детей и дай Ксюше повод ликовать, когда он наконец-то поймет!..
- А я так смогу?
- Нет, это особенный дар, - послышался голос Алисы.
- Но я тоже хочу уметь превращаться в кошку. А можешь еще раз?
- Нет, мелочь, это тебе не цирк.
- Ну, пожалуйста!
- Алис, - хмыкнул Тимур, - ну пожалуйста, - попросил так же пискляво, как Машенька.
- Хорош. Она меня опять начнет гладить, а я это ненавижу!
- Я не буду! Обещаю!
Ксюша подъехала к небольшой гостиной и увидела, как Маша, сидя на кушетке рядом с Тимуром, с восторгом смотрит на бурую большую кошку, гордо вышагивающую перед ней: на ее мягкие уши, пушистый хвост, лапы и глаза. Маша была так поражена, что забывала даже моргать – во все глаза смотрела на Алису.
Маша не плакала, и когда Ксения въехала в комнату, а Алиса снова обратилась в человека, Маша первая соскочила с кушетки и подошла к Ксении со словами:
- Мне надо с тобой поговорить. Ты же расскажешь мне? Расскажешь, что случилось?
Ксюша мельком глянула на Тимура, он нахмурился. Быстро подошел и, присев на корточки, спросил Машу:
- Маш, ты знаешь, кто это? Это наша...
- Мама, - кивнула Маша Тимуру. – Мне дядя Саша все рассказал.
У Алисы полезли на лоб брови: от рассказов «дяди Саши» никто ничего хорошего не ждал.
- Да, я расскажу тебе, что случилось. Может... - Ксюша понимала, что одного рассказа будет недостаточно, нужен еще какой-то крючок, но не нашла ничего лучше, чем предложить: - чаю с конфетами выпьем? Ты же любишь?
Маша охотно закивала. Тимур покатил коляску, Алиса замялась у дивана, всем видом давая понять, что не желает проводить с «мелочью» ни секунды больше, но, поколебавшись, пошла следом. Все вместе они уселись на кухне, разлили по красивым сервизным кружкам чай, и Маша, измазав рот в шоколаде, смотрела то на Ксюшу, то на Тимура, то на Алису, сыпля вопросами: «А почему...», «А зачем...», «А где...». У Ксюши щемило от счастья сердце, было сложно дышать и даже разговаривать, но страх ушел, потому что каждый раз, когда Машка что-то спрашивала у нее, она говорила «мама». Может, потому что не до конца поняла, что значит это слово, относилась к нему как к имени, но Ксюша не думала об этом.
- А дядя Саша где? – спросила Машенька. – Он что, не любит конфеты?
- Если только самый темный шоколад, - фыркнула Алиса. – Процентов так на сто. Горький, хоть глаза выкалывай.
- Алис! – тут же вскинулся Тимур и выразительно постучал кулаком по лбу. Алиса закатила глаза и отвернулась.
А Ксюша оглядела пустую кухню. В этом доме почти не было еды, кроме батона хлеба, дежурных пакетиков чая в серванте и...
Ее любимых конфет.