Глава 54. Избранница Луны
Кате было холодно и мокро. Влажный воздух не давал высохнуть голове, а холод осени коварно пробирался под тонкую сорочку. Катя с тоской думала: на ней нет даже трусов! Чувствовала себя ритуальной жертвой, которую и одевать-то не очень надо, всё равно потом резать надо будет. Единственное, что ее должно было греть – куртка Кирилла. Но она, видимо, заразилась могильным холодом от хозяина и не помогала, а потому всё тело трясло, из носа лилась вода, а грудь болезненно ныла, сжимаясь и натягивая ткань.
Кирилл вёл Катю по лесу. Сам он был в ботинках, а вот Катя шла по холодной земле босиком, так он ещё и поторапливал, периодически подтягивая к себе за руку. В ступни впивалась каменная крошка, иголки и чешуйки опавших шишек, только ковер листвы облегчал этот путь. Листья, пусть были влажными и скользкими, зато не ранили ноги.
- Куда мы идём?
Катя озиралась. Ей казалось, что деревья за спиной смыкаются, запирая ее в чаще. Чем дальше в лес – тем меньше шансов из него выйти. Чёрные голые стволы чуть проступали в седой темноте, казались грозными стражами: впускали, но не выпустили бы.
Вдруг темноту чуть рассеял крохотный рыжий огонек. Мелькнул-пропал, мелькнул-пропал. Когда они подошли чуть ближе, Катя поняла, что Кирилл притащил её к небольшому костру, вокруг никого не было: он горел как будто сам по себе, но Кате что-то подсказывало: костры кто-то разжигает, и если Кирилл все это время был с тобой, то пламя поддерживать он не мог. Значит, он тут не один.
- Ну и где он? – недовольно прошипел Кирилл и, перехватив Катю за плечо, с силой надавил, усаживая на поваленный пень. – Отдохни и согрейся.
- Зачем мы тут?
Кирилл оглядел чащу и повернулся к Кате снова. В его лицо красными клыками вцепилось пламя костра, изодрало на полоски гуляющего света, сделав диким и страшным. На фоне черного леса ярко полыхала красно-жёлтая кожа его лица, но свет добирался до пепельных глаз и исчезал.
- Познакомлю тебя кое с кем. Хозяев надо знать в лицо.
- Так ты мне друг или хозяин?
Кирилл глухо рассмеялся, пригладив рукой щетину, протянул руку к Кате и вздернул за подбородок, заставляя задрать голову.
- Собака – лучший друг человека, так у вас говорят? Так вот человек друг для собаки гораздо лучше. Я не хотел обидеть тебя, хозяин дается существу, чтобы его оберегать. Если я твой хозяин, значит ты под моей защитой, значит я о тебе забочусь. Я не знаю, когда люди сделали из этого слова что-то обидное... - он задумчиво прищурил глаза. – Помню, когда отменяли крепостное право, крестьяне стонали. Они не знали, что делать и как дальше жить: без хозяина, без того, кто их содержал, решал многие их проблемы, о которых они даже не знали. Одна крестьянка бросилась мне в ноги, умоляя...
- Так зачем отменили? – прервала его Катя, когда он начал водить большим пальцам по ее губам. Мало ли, о чем там умоляла крестьянка. – Если всё и так было хорошо.
- Конечно, были те, кто издевался над своими рабами. Но я уже сказал, что зла тебе не причиню. А люди по своей природе не любят перемены. Их души стремятся к спокойствию, это в их природе.
«Тёплая будка и цепь», - подумала про себя Катя и отвернулась. Кирилл отпустил её лицо.
- Ты молодец, Катя. Я и не надеялся, что ты сразу принесешь мне амулет...
- Ты сказал, тебе нужна вещь.
- В Серебряном мире много вещей, но вещей не людских. Божественных. Так уж заведено, что если вещи коснулся бог, то забвению она будет неподвластна, вода сможет спрятать ее и сохранить. Эту вещь создал Закат. У воды нет пространства – это божественный закон, который помнят вещи богов. А потому, достав до дна, они просто падают дальше, в Серебряный мир. Но там нет света, амулет потерял силу. Теперь мы на равных...
- С кем?
Кирилл говорил, не отрывая взгляда от амулета Славы, но вдруг поднял взгляд, и Катя съёжилась под его цепким взглядом. Он смотрел на неё, но видел, кого-то другого: кого ненавидел всей душой. Его губы дрогнули и медленно расползлись в стороны в кровожадной усмешке, пламя костра, словно подыгрывая образу сумасшедшего убийцы, залило свет в глаза и заострило тени от скул. Он стал монстром...
- Закат – наш старый... друг. – Кирилл погладил пальцем пожухлый камень в центре амулета. – Он забрал у нас всё, а мы заберём у него. Всё, - добавил он глухо и рассмеялся.
Катя прикрыла глаза. Ей казалось, что она сходит с ума, видит перед собой психа и не может не заразиться его сумасшествием. А вдруг она тоже такой станет? Будет безумно смеяться, откидывая голову назад, раскидывать руки и жадно пить туман. Облизывать губы, глотать влажный воздух, широко раскрыв рот, ходить голой по лесам...
Вдруг послышался чей-то торопливый шаг. Катя встрепенулась и глянула в сторону чащи, к ним оттуда подходил человек. Когда пламя выхватило его лицо из темноты, Катя сжала рубаху на коленях и стиснула зубы.
Она думала, что готова к этой встрече, но сердце болезненно сжалось, а к глазам подкатили слезы. Но плакать было нельзя! И смотреть на него так долго и так несчастно – тоже.
- Заждались, - вздохнул Кирилл. – Где он?
- Он не придёт, - бросил...
Витя.
Это был не он. У того, кто занял тело Вити, были тёмные глаза, а лицо острое и злое – как волчья морда. Это лицо не умело улыбаться, только скалиться, и эти глаза ни на кого в жизни не посмотрят так по-отечески тепло, как Витя смотрел на Катю, когда жалел. Спокойно... Надо, чтобы он подошёл поближе.
- Не придёт? – возмутился Кирилл. – А где твой сын?
- Мальчишка соскочил.
- Что?! Сколько можно, ты упустил его во второй раз.
- Да, ты тоже не с первого раза убил потомка Заката. Но мне кто-то помешал...
Катя не смотрела в его сторону, но почувствовала тяжёлый взгляд. Тот, что притворялся Витей, сел перед Катей на корточки. Ухмыльнулся, придирчиво осмотрев и скинул куртку с её плеч, чтобы не прикрывала тело. Катя хотела прикрыться, но не стала, только несмело подняла взгляд и запихнула свою злость поглубже, чтобы не наброситься на «Витю», пока он сидел так близко. Нет... у этого имени были зелёные глаза, тёплые руки и доброе сердце, а тот, кто сидел перед ней, имени не имел. И Катя про себя прозвала его Волком – голодным и подранным. Вид у него был не такой холёный, как в прошлый раз.
- Кто вы?.. – дрожащим от холода голосом спросила Катя. – Что вам нужно? Кирилл...
Беспомощно глянула в его сторону, прося о помощи. Но Кирилл только усмехнулся: Катя помнила, что ему нравится пугать девочек по ночам, заставляя их бегать от нечисти. Видимо, пугать их по-другому ему тоже доставляло удовольствие. Катя вздрогнула и зажмурилась, когда Волк отвёл тяжелые волосы ей за спину и огладил шею.
- Метки нет? – спросил он у Кирилла. – Хочешь, чтобы она покричала?
Кирилл снова рассмеялся и вразвалочку подошёл ближе. Убрал руку Волка от лица Кати, Волк встал и непонятливо нахмурился.
- Она здесь не для утех.
Волк закатил глаза и бросил беглый взгляд на ноги Кати.
- Меня потрепало, мне нужна сила...
- Угомонись, это девчонка намного полезнее любой другой.
- И чем же? Ладно, если тебе жалко, можем взять ее вместе.
- Она избранница Луны. И в этот раз у наших бестолковых дур всё получилось: Луна отдала венец.
Волк замер. Уже хищно приглядываясь к Кате, он вдруг повернулся обратно к Кириллу и вздёрнул бровь.
- Они провалились. Девчонку кто-то спас... Да и сколько ей должно быть, затмение было лет шесть наа=зад!
Кирилл мотнул головой.
- Значит Луна выбрала не ту девочку, а эту. Сама, - с нажимом сказал Кирилл. – И именно поэтому она смогла пройти в Серебряный мир. Смотри, что она принесла мне оттуда...
Он показал амулет, и Волк, кажется, перестал дышать. Сначала недоверчиво прищурился, потом аккуратно протянул руку к амулету и, словно боялся дотронуться, на мгновение задержал пальцы. Потом коснулся и, прикрыв глаза, сипло выдохнул. Долго сосредоточенно дышал, затем открыл глаза и улыбнулся Кириллу:
- Так мы зря будили ведьму?
Кирилл намотал шнурок амулета на руку и пожал плечами:
- Увы, но пусть она пока отвлекает сальваров.
Волк повернул голову к Кате и посмотрел на неё уже по-другому. Пошлый интерес так и не пропал, но добавился другой – интерес практический. Он медленно шагнул навстречу, и Катя вскочила с пня, но тут же опомнилась, когда Волк издевательски хохотнул: куда ты денешься. Катя упёрлась лопатками в ствол дерева за спиной, а Волк подошёл вплотную. Руки он держал в карманах, рукава на манжетах у него почему-то были разодраны, под ними на коже виднелись корявые раны в форме рун, будто кто-то ржавым гвоздём выцарапал из прямо на коже. Волк окинул еще одним пристальным взглядом Катю с головы до ног и прищурился.
- Ручная избранница Луны... Твоя стерва-богиня потрепала нам нервы в своё время. Много лет жалела свой венец, хотя мы услаждали её самыми ценными жертвами.
- Мне жаль, я даже ее не знаю.
- И её подружка Природа... - забвенно продолжал Волк. – Кто бы из них мог подумать, что когда-то нам будет служить обладательница венца Луны. Эти две гадины передохли бы от злости. Ох, какой приятный сюрприз... - он приложил руку к шее и опустил вниз, забираясь в вырез сорочки. – Думаю, маленькая месть будет заслуженной.
- Я же вам ничего не сделала, - мотала головой Катя, вздрагивая от его прикосновений.
«Это не Витя! Не Витя!» - повторяла она упрямо про себя, а смотреть разрешала только вперед. Чтобы злиться, а не бояться. Злиться! Видя его лицо, слыша его голос, но понимая – это не он, а тот, кто его убил. Это зло: сильное и страшное, но Катя обещала с ним справиться. Всего лишь вернуть кольцо – а там будь, что будет. Вдруг повезёт, снова откуда-нибудь хлынет туманная река, и он исчезнет так же, как Витя.
- Так ты говоришь, она была в Серебряном мире?
Волк отвернулся к Кириллу, а Катя аккуратно подняла руку и нащупала за головой заколку. Правда, волосы спутались, и не получалось снять кольцо. Кирилл сидел у костра и лениво наблюдал за своим другом, который вот-вот бы раздвинул коленкой Кате ноги. Его обещание, что всё будет добровольно, распространялось только на него? Другие «хозяева» не в счёт?
- Да. Я знаю, у тебя свои счёты с Луной, но эта девчонка моя.
- Ты сказал ей ни с кем не разговаривать?
- Конечно.
У Кати упало в пятки сердце. Она вдруг подумала: он догадался. Только успела выпутать из волос кольцо, оцарапав руку об острую заколку, как вдруг Волк повернулся обратно к ней и, обманчиво приторно улыбнувшись, спросил:
- И ты, девочка, ни с кем не разговаривала?
- Нет, - быстро замотала головой Катя, перехватывая кольцо поудобнее. – Там были какие-то монстры, но я от них убежала.
- Да ну? – делано удивился он, провожая свои пальцы взглядом. Катя хныкнула и вытянула шею, когда он огладил кожу под подбородком. – И как же ты смогла убежать?
- Спряталась.
Вдруг Волк помрачнел. Резко схватил за шею и сдавил рукой так, что из глаз брызнули искры. Одной рукой он приподнял Катю над землей, и она в панике схватилась за его ладони, пытаясь отодрать от шеи. Кольцо выпало из рук и упало в траву под ногами. Нет, нет, нет!
- Кх... Кхэ...
У него изменились глаза. Были просто тёмными, но вдруг налились кровавой дымкой. Она стекла с его зрачков на щёку, оттуда хлынула к рукам, змеёй переползла на кисти и обвилась вокруг Катиной шеи, превратившись в ошейник. Волк разжал ладонь, и Катя упала на колени, закашлявшись. Стала быстро шарить руками по траве, но кольцо найти не смогла. Заколка внезапно отпустила волосы, и они укрыли виски, отгородив от остального мира. Но тут же Волк схватил Катю за волосы и вздёрнул на ноги.
- Кого ты там видела? – свирепо спросил он, и из его глаз снова хлынул красный дым. – Кого?!
- Н-никого...
Ошейник туже сдавил шею, запретив дышать. Катя пыталась отодрать его от горла, но только царапала ногтями шею: его не было! Но он душил.
- Прекрати! Ты убьешь её, а она нам нужна. Мы столько лет её ждали!
- Зачем? – усмехнулся Волк и сильнее сжал Кате волосы на затылке. – Амулет она уже принесла.
Ошейник сдавил сильнее, такими темпами он просто переломит шею. Катя задыхалась, и нехватка воздуха жаром опалила виски и лицо. Но её пощадили: снова дали вздохнуть на грани потери сознания. Она жадно задышала.
- Ладно, она нужна тебе живой. Но невридимой ли?
Катя еще не до конца пришла в себя, от удушения у нее подкашивались ноги, а Волк вдруг отпустил ее, и она упала на колени, уперевшись руками в землю. От ее ошейника к рукам Волка протянулся шнур из крючков, цеплявшихся друг за друга, как шипастая терновая цепь. Волк резко дернул, и Катя упала на землю. Едва успела загрести ногами, чтобы проползти, как Волк дернул снова: он тащил ее, как собаку. К костру. Швырнул прямо к углям, а сам сел рядом и голой рукой из кострища вытащил головешку. Катя с ужасом посмотрела на нее...
- Опять будешь уродовать?
Опять?!
- Ни одна твоя наложница не была без шрама.
Катя зажмурила глаза: она вправду это слышала? Лежала на сырой земле, жар костра опалял заплаканное лицо, а где-то сверху два психа рассуждали, стоит ли ее пытать.
- Смотри! – взревел Волк, и Катя краем глаза увидела, что показал Кириллу свое правое запястье. У основания безымянного пальца темнел след, будто копоть от ожога. – Она нашла его. Кто, если не она?!
- Могло случиться что угодно.
- Забвение его не примет! Он должен был найти кольцо. А как бы он сделал это без неё?!
Кирилл опустил взгляд на Катю: задумчивый и немного удивленный.
- Я проучу твою девчонку. Сделаю так же больно, как было мне, только-то и всего. Лет через двадцать мне придется искать новое тело.
- Но себе ты новое найдешь, а её испортишь навсегда. Она хрупкая, может сойти с ума от боли.
- Вода подлечит, раз пустила в Серебряный мир.
- Если она избранная Луной, это не значит, что вода будет ей служить. Пустила – и всё. Вода не служит ей, как не служила никому из них. Ты знаешь, почему...
Пока они спорили, Катя смирялась с тем, что перед тем, как она все-таки кому-то отомстит, ей сделают очень больно. Хорошо бы это взрастило в ее груди ненависть, а не сломало. Нет... Не может сломать, не должно! Но стало страшно: ей семнадцать, и к ее коже вот-вот прислонять горящую головешку. Мир живых был громче и ярче, в нём чувствовалась боль, о которой на время забыла Катя там, под водой. Беспомощно закрыла глаза, давая скатиться слезам по щекам, но вдруг открыла и увидела...
Что-то блеснуло в траве – кольцо. Но оно лежало там, у дерева, и вдруг оказалось чуть дальше протянутой руки. Катя прищурилась и увидела, как в блики костра преломились над чьим-то прозрачным телом. Пробежались по стеклянной горошинке и снова скрыли. Это был паук – тот самый, которого отдала ей Дака. Малыш усердно тащил в двух лапках кольцо размером с себя самого, переваливаясь на шести оставшихся лапах. Его острые стеклянные ножки чуть тонули в пепле и земле, но он подтащил кольцо Кате прямо под ладонь, а сам шустро скользнул на руку, пропал – а затем Катя почувствовала, как снова заколка скрепляет волосы на затылке.
«Сам он маленький, но зато его не видно, и он всё на свете узнать может».
Так это он держал кольцо в волосах, благодаря ему Катя не потеряла свой единственный шанс на спасение.
- Она могла найти кого угодно. Не только его...
Катя прикрыла глаза и сосредоточилась. Вернуть. Просто вернуть – впихнуть в руку этому психу. Надо их обмануть, потому что одно неверное движение – и они прожгут ей кожу до мяса. Она умрет от боли, и ничего так и не сделает. Волк снова потянул за ошейник назад, Катя откинула голову и вынужденно встала на колени. Из-за шторы волос зло посмотрела снизу вверх на них двоих.
- Вижу, решила больше с нами не играть, - пренебрежительно хмыкнул Волк, намотав поводок на кулак. – Белая овечка оказалась хитрой лисой, да? Что он тебе сказал?!
- Подожди, - оборвал его Кирилл. – Ты ещё с кем-то разговаривала? Кроме того мужчины?
- В смысле?
- Отвечай! – рыкнул Волк, и шею обожгло. Катя взвыла и повалилась бы наземь, но Волк снова дёрнул за ошейник. Боль прошла мгновенно, будто бы и не было. Значит, они вздумали ее так воспитывать?
- Да, видела, - кивнула Катя. – Полно скитавшихся душ, призраков, костяных пауков.
- Ребёнка ты видела? – нетерпеливо спросил Кирилл.
- Видела, - кивнула Катя, внимательно за ним и наблюдая.
Кирилл помрачнел, а Волк устало рассмеялся, но этот смех Кате понравился: он был обреченным и безнадежным. Что-то пошло не по плану. Какого из детей ей нельзя было видеть? Наверняка Даку.
- Кто-то плакал далеко в озере, но я туда не пошла, - соврала Катя.
- Плевать, - шикнул Волк и вздёрнул Катю на ноги. Снова собственной рукой сдавил ей шею, заставляя опрокинуть голову назад. Навис скалой и прошипел в лицо: - Что он тебе сказал? Отвечай, девчонка, иначе не успеешь доползти до воды, чтобы она зализала твои обгорелые ножки.
- Мужчину...
Катя усмехнулась. И в тот момент она почувствовала себя ведьмой. В короткой рубахе у костра посреди леса. С двумя колдунами наедине, каким-то крохотным колечком в кулаке и с чувством злого торжества в груди. Хотелось не просто улыбнуться, а рассмеяться. Отпихнуть руку, запрокинуть голову и рассмеяться так, чтобы услышало далекое озеро. Как будто они были дураками, а Катя была тут хозяйкой. Это не они её, это она их поймала...
Катя этого никогда не знала, но поняла: дух ведьмы не сдается. Он был единым, витал в лесах и вдруг, завидев новую ведьму, долетел и до её души. Смотри, я покажу, как надо! Глянь на них, как на червей. Смейся, даже если убивают: твой голос – страшнейшее из проклятий. Ты непоколебима, с тобой спокойствие вековых вод. Ты свободна даже с ошейником на шее.
- Какого?! – Волк злился. Потому что боялся? – Ты встретила его? Встретила его, тварь?! Как он выглядел?
- Так же, как ты, - прищурилась Катя. – Он сказал, что у него есть сын. Его сын, а не твой. Что у него есть жена. Его, а не твоя. Хочешь, чтобы тебя полюбили, да? Хочешь имя, но мало отобрать чью-то семью, чтобы тебя полюбили. Попробовал – не получилось? Со всей их любовью к нему... - Катя вымученно рассмеялась, - ничего у тебя не получилось. Потому что даже с его телом ты ни капли на него не похож. И если они называют тебя Витей, они делают это с ненавистью.
У Волка стали злые глаза, от злости он даже забыл сжимать ошейником Кате шею.
- И это его имя, - сказала она, удобнее перехватывая кольцо в руке. – А не твоё.
Он держал рукой поводок, несильно сжимая кулак, и не ожидал, что Катя со всей силой, что осталась в её ослабленном теле, вдруг пихнет ему в ладонь кольцо.
Волк опустил глаза на свой кулак. Сначала не понял, что случилось, но огонь кинул блик на гладкий золотой бок обручального кольца, и вдруг руны на внутреннем ободе вспыхнули. Их тонкая вязь почернела, а Волк быстро отбросил от себя кольцо, выпустил из рук поводок и шарахнулся назад. Взвыл и упал на колени, схватившись за глаза. Заорал так громко, что у Кати заложило уши, а сквозь его пальцы полилась кровь...
Катя в ужасе смотрела на него. Нужно было бежать. Пока Кирилл отвлёкся, пока Волк плачет кровью и стонет – бежать, потому что потом уйти не дадут! Но на время Катя об этом забыла: сидела на земле и смотрела... Волк взревел, ему было очень больно, возвел глаза к небу, а затем снова опустил на Катю.
Сердце перестало стучать. На неё смотрел не человек, а существо издали на него похожее, но с двумя залитыми кровью белками глаз, с изуродованным проевшими кожу рунами лицом... кровь стекала по вискам и подбородку, заливалась в борозды ран, и огонь делал из него кровожадного монстра, выхватывая пламенем влажные алые дорожки. Волосы прилипли к лицу, оскал стал звериным – это был зверь, а не человек. Настоящий, голодный и злой. Он надрывно дышал, не отводя от Кати пристального взгляда своих ужасных глаз. Встал, покачиваясь, и Катя стала от него отползать. Назад, назад, назад!
Он хватил ее за горло и поднял над землей.
- Догадалась, да? – безумно улыбнулся он и вдруг стиснул зубы, сдавленно замычав. – Дура, я просто найду другое тело. А тебя я буду мучать очень долго. Не волнуйся, оставлю один глаз и одну руку, чтобы ты могла приносить нам артефакты из Серебряного мира.
- Как великодушно, - прокряхтела Катя, пытаясь отцепить его руку от своей шеи. В глазах темнело, а ноги беспомощно дрыгались над землей.
Катя увидела, что Кирилл ищет что-то на земле у костра, даже не обращая внимания на Катю. Он искал кольцо? Вдруг Катя почувствовала, как по рукаву рубашки что-то пробежалось, цепляясь лапками за ткань. Шмыгнуло в ладонь, и кожу тут же согрело теплом маленького нагретого жаром костра кольца. Катя сжала его и застонала, когда Волк сжал руку на ее горле крепче.
- Ой, как тебе его жалко, да? – издевался Волк. – Он ведь был таким хорошим. Даже там, в мире без жизни, он тебе помог. Вижу, кто-то разболтал тебе наш секрет, и ты права, я выбрал его, чтобы те, кто так безумно его любил, называл меня его именем.
Катя начинала терять сознание, сил не оставалось даже на то, чтобы царапать его руку, пытаясь выбраться.
- Не помогло? - сипло усмехнулась Катя. Она сжимала кольцо в руке, но была без понятия, что с ним делать. Уже вернула же! Но он всё равно живой, гад!
- Увы, - он наклонил голову в бок, вглядываясь Кате в глаза. – Зато сколько боли я испил от его близких... - Волк облизнулся и прикрыл глаза. Резко толкнул Катю, и она ударилась лопатками о дерево сзади, а Волк придвинулся и выдохнул на ухо: - На всю жизнь наелся. А сейчас кричи погромче, я очень голодный.
Он отстранился и снова улыбнулся. Катя прикусила щёку, когда увидела, что два клыка у него стали особенно острыми. Не длинными и тонкими, как у вампиров в кино, а просто острыми. Попадал бы на них свет костра, точно бы сверкнули в его пламени. Он задрал Кате подбородок, уткнулся носом в шею и шумно вздохнул, и Катя уже смирилась с тем, что сегодня ее кровью напьется это существо, как вдруг услышала тихий звон на ухо:
«Возвращаю...»
Нахмурилась и попыталась сосредоточиться, но отвлекал шум костра и надрывное дыхание монстра.
«Возвращаю!»
Катя почувствовала, как цепкие лапки паучка пробежались по рукаву и переползли с её запястья на руку Волка. Он вдруг дернулся и зашипел. Отнял руку и стал ею трясти, крича проклятья. А Катя, освободившись на мгновение, тут же опустила взгляд на кольцо.
- Возвращаю! – крикнула она и, подойдя, схватила руку Волка, резко дернула на себя и положила кольцо. – Возвращаю тебе! Слышишь, возвращаю!
Паучок спрыгнул с его руки, упал на землю и, извалявшись в земле, подполз к Кате. Взобрался по ее ноге обратно и сцепил волосы на затылке. А Волк вдруг замер. Застыли его кроваво-красные глаза, лицо обездвижилось. В зрачках мелькнул отблеск костра, он кинул взгляд на Кирилла, и тот быстро встал, потерянно шепнув:
- Нет...
Волк что-то сдавленно хрипнул и свалился наземь в облако алого дыма. Катя отшатнулась, а дым расползся в стороны красными змеями. Скользнул и по ее ногам, но не тронул. Змеи разбежались в стороны и пропали в темноте, до которой не добирался свет костра. Дымка спала, и на земле лежало только тело Вити. Кровь на лице осталась, но само оно изменилось: больше не было таким устрашающе острым – обычное такое лицо красивого мужчины, но с уродливым узором чёрных рун, заклеймивших кожу. Катя стиснула зубы, чтобы не заплакать. Хотела подойти, но Кирилл опередил: сел около Вити, приложил пальцы к шее и проверил пульс. Потом обернулся к Кате, устало глянул на неё и покачал головой:
- Что же ты наделала, Катя... - Встал. – Из всех существ Серебряного мира встретила именно его, да и кольцо припрятала. Других мужчин ты там не встречала?
- Того, чьё тело забрал ты?
- Нет, это тело отслужит своё и умрёт. Долго оно моей силы не выдержит. Оно без заклятья порабощения, я просто убил Кирилла. Другое дело... - он глянул на тело Вити и недовольно поджал губы: так, будто ему было слегка досадно. Мило, что он вообще не собирается тосковать по другу. – Тело сальвара... Оно способно вынести больше нашей магии, срастись с нашей сутью. Но с ними сложнее. Свет их защищает, их надо обманывать, чтобы поработить.
- Кто? – спросила Катя. – Кто его предал?
Кирилл улыбнулся и поднял на Катю взгляд: снисходительный и даже слегка поощряющий за правильные вопросы.
- Ну вот ты и попалась. Значит, он сказал тебе не всё.
Катя нахмурилась и попятилась снова. Тот третий колдун на шхере – наверняка его тайна чем-то похожа на тайну Волка. И если бы Витя сказал, кем он был, Катю бы вообще сейчас убили?
- Успокойся, Катя. Я же сказал, я тебя не трону, - аккуратный шаг ближе.
- А твои друзья? – Шаг назад.
- Ты убила моего друга. – Еще ближе.
- Как и ты моего.
Споткнулась на корне и едва успела ухватиться руками за ствол за спиной. Кирилл придвинулся ближе, но вёл он себя не так резко, как его друг. Кириллу нравилось с ней играться, возможно, она разбавляла его унылую вечность своими жалкими попытками что-то исправить. Он остановился рядом и осмотрел её лицо, глянул себе за плечо, и вдруг костёр потух. Дым развалился фонтаном в стороны, заслонил небольшую поляну, окутал серым маревом ближние стволы и долетел до Кати.
Тепло коснулось ног, а запах дыма забился в нос. Катя испуганно посмотрела, как дым обхватывает путами ее голени: пока не больно, даже обнимает, а не хватает, но ничего хорошего от этого заклятья Катя не ждала.
- Я бы поставил тебе метку, но ты ведь видела, как злиться Серебряный мир на нашу магию. Там нет магии. Никакой. Кроме магии самого Серебряного мира.
Его дым забрался под низ сорочки. Опалил теплом замерзшие бедра, добрался до поясницы и огладил спину. Потом скользнул в рукава и браслетами лёг на запястья.
– Катя, война бесполезна. Мы вечные, ты просто доставляешь нам хлопот, но мир ты никогда от нас не избавишь.
- Значит, он не умер?
- Как посмотреть. По человеческим меркам – да. По божественным – просто переместился в место весьма неприятное.
- Ад?
Кирилл хмыкнул и покачал головой.
- У меня нет постоянного тела. Я добиваюсь имени другим способом, и от меня ты так просто не избавишься.
- Посмотрим.
Он тихо рассмеялся и уважительно кивнул:
- Твоя злость и отвага меня удивляют. Кто бы мог подумать, что та плакса в лесу может что-то без помощи Варата. Я ошибся. Теперь мне с тобой интересно. Но не забывай, что ты играешься, пока я тебе разрешаю.
Он шагнул ближе, и Катя вжалась в ствол. Кирилл нашел внизу ее ладонь и поднял рукав. Крепко держа за кисть, перевернул и провел большим пальцем по запястью. А потом вдруг отвёл руку назад, и дым костра поднёс к его ладони тлеющий уголёк. Катя дёрнулась, но Кирилл сильнее сжал её ладонь и рывком вернул на место.
- Это просто наказание. Ему было в сотню раз больнее, чем будет тебе.
Катя снова попыталась вытащить руку, но он вцепился в неё мёртвой хваткой!
- Я тоже голоден, мне нужна твоя боль, чтобы мы выбрались отсюда.
Кисть заныла, до того крепко он её сжал, когда Катя попыталась выкрутить.
- Не умоляешь тебя пощадить? – понятливо усмехнулся он, и дым, державший запястье, вдруг скользнул на ладонь, обвил туманными кольцами пальцы и стал разгибать. Катя хныкнула, сопротивляясь, но дым разжал её ладонь и кастетом закрепил раздвинутые пальцы. А Кирилл угрожающе задержал над ладонью Кати переливающийся алым жаром уголь. – Попробуй мне что-нибудь предложить, вдруг я сжалюсь?
«Мне нравится, когда они кричат», - некстати вспомнила Катя. Она видела в глазах Кирилла, сколько удовольствия ему доставят её крики. Слёзы уже давно не застилали глаза – они просто остались на щеках, как будто знали, что полыхающее в агонии отваги и страха тело надо как-то остужать. Катя не помнила: плакала, когда ее душили, или когда валялась около костра – но Кирилла она видела четко, а не через мутную пелену. Почему-то вдруг вспомнила, как в детстве обожглась об утюг – кажется, это не так уж и больно...
- Кричи погромче, тогда я буду милосерден, - улыбнулся он и разжал...
Катя не поняла, что произошло. Слева мелькнула вспышка. Мгновение – и рука Кирилла, так и не разжавшая пальцы, просто упала на землю. Катя была рада, что ее на мгновение ослепило, и мозгов хватило не смотреть на место, где Кириллу только что отсекли кисть. Но вместо мокрых булькающих звуков послышался только шорох осыпающегося пепла. А в следующее мгновение, пока глаза Кирилла заваливало злобой, яркая вспышка пронеслась в сантиметре от его головы. Кирилл увернулся... Нет, он стал дымом и появился уже около костра, опасливо озираясь...
- Ах ты...
Развел руки в стороны, и дым щупальцами взвился позади его тела, подымая в воздух пепел и угли. Кирилл прищурился: ни он, ни Катя никого не видели. Она решила бежать, но дым, оставшийся оглаживать ноги, вдруг стянул их сильнее. Катя сделала только шаг, как упала. Быстро попыталась скинуть дымные путы, но они вдруг ужалили ее руки.
- Ай! – пискнула Катя.
- Куда ты собралась, Катя, мы в тайге, - рассмеялся Кирилл. Почему-то он стоял прямо на кострище и никуда за его пределы не шагал. Озирался и пытался высмотреть кого-то в плотной темноте. – Тебя раздерут звери или умрёшь от холода в одной сорочке.
«Это шаман?» - подумала Катя. Вдруг это друзья Славы, про которых он не рассказывал. Вдруг они узнали, что его убили, и пришли искать монстра, который это сделал. Он боится – стоит на своем костре и не двигается, потому что даже не видит того, кто пришёл за ним. Катя легла на землю и, шумно вздохнув, рассмеялась. Как и думала, привлекла внимание Кирилла.
- Что смешного, моя хорошая?
- Ты пугаешь смертью меня? Я была в мире мёртвых, только что!
- Да, но не в качестве мёртвой.
- Сколько будешь там стоять? - Катя села и пожала плечами. – Можно мне к тебе, а то почки отморожу.
Кирилл повернул к ней голову и прищурился: задумал что-то.
- Ты поможешь мне его найти.
- Кого? Мы одни, а у тебя едет крыша.
- Сейчас проверим.
Путы дёрнули за ноги и до боли сдавили, а дым от костра швырнул в Катю целую пригоршню углей. Она зажмурилась, но вспыхнуло сразу несколько вспышек, и все угли трухой осыпались на землю, так и не долетев до Кати. Туманные щупальца рваными тряпками повисли в воздухе, а путы на ногах были отрублены. Катя почувствовала, как ее подняли с земли, резко дернув за руку, и толкнули назад. Кто это делал – она не знала, тоже озиралась по сторонам, но видела только как приминается листва под чьим-то невидимым телом.
- Выходи и дерись со мной, - вдруг серьезно и твёрдо сказал Кирилл. Видимо, его рваный туман ему не понравился. – Надоедливый комар. Я прихлопну тебя и превращу в пепел, как отца! Твое мясо будет гореть на собственных костях. Твоя сила у меня...
Он рассеянно глянул на отсеченную руку, и Катя нахмурилась: что он сказал?
- Слава... - не веря, выдохнула она и снова только осмотрела пустую темноту.
Ей почудилось, что она там, в Серебряном мире. Стоит в луже крови на чужих костях и смотрит на него, а его нет – он мерещится. И сейчас всё это тоже могло просто мерещится. Что он делает с ее головой? Снова обманывает, вдруг она давно под заклятьем, вдруг всё это – только игра с её сознанием этого психа?
Он появился. Стоял к ней спиной. Почему-то мокрый и в плаще с дыркой внизу. Катя увидела его затылок, и тут же в правой руке Славы сверкнул янтарный меч – вроде того, что был у Вити. Мелькнул и погас... А Кирилл рассмеялся, засунул руки в карманы, выходя из кострища, и посмотрел на Славу.
- Сила есть, ума не надо? Куда ты полез Слава, твой огонь может сжечь тебя сам, ведь родовую силу ты пока что не приручил. Заря не благословила тебя, даже несмотря на то, что последняя искра света твоего отца потухла... - Кирилл прищурился, - Ты еще не хозяин этого великого света. Он тебе не поможет.
- Как прискорбно, - хмыкнул Слава так легко, словно ему сказали, что нет билетов в кино, а не сообщили о неминуемой смерти. – Ты прав: всё, на что меня хватает – пара секунд призыва оружия.
- Я буду мучать её, пока ты не убьёшь себя сам.
- Это уже было, придумай что-то новенькое.
- Мелкий засранец...
- Я думал, боги так не выражаются.
Он смеялся над ним, и Катя не верила своим ушам и глазам. Он живой? Живой или снова кажется? А даже если не мерещится, то сейчас его снова убьют. Аккуратно Катя повернула голову и горстку пепла у дерева, оставшуюся от руки Кирилла. В темноте было почти ничего не видно, но Катя помнила, как Кирилл снял медальон с ее шеи и, показав Волку, намотал его шнур на свое запястье. Сейчас медальон валялся под деревом, и Катя знала: сама не добежит. Туман снова схватит, а Славе почему-то трудно колдовать...
Катя незаметно подняла руку и дотронулась до волос. Маленькие лапки иголочками укололи кожу, а паучок переполз в ладонь.
- Принеси медальон, - шепнула Катя, как бы оглаживая рукой щеку, а на деле спустила паучка на ткань сорочки. Он пробежался вниз и исчез. Через секунду у дерева послышался шорох: там кто-то завозился, но ни Кирилл, ни Слава на это не обращали внимание.
- Значит, твой отец все-таки успел прочитать заклятье, - понятливо хмыкнул Кирилл. – Но теперь, парень, запасной жизни у тебя нет.
- Я не фанат компьютерных игр. Если ты хочешь со мной драться, давай.
- О, ты предлагаешь мне дуэль, - усмехнулся Кирилл. – За прекрасную даму?
- Кто выживет, тот её и заберёт, - кивнул Слава. – Всё просто.
У него был план... По крайней мере, Катя себя в этом убеждала. Не мог же он прийти, снова подставить свою жизнь, при этом ослабев так, что даже колдовать дольше нескольких секунд не получалось? Значит, он что-то задумал. У Гордеева всегда был план... Был план...
- Детские забавы, я слишком стар, чтобы драться за девчонок. Умей проигрывать, сын Заката...
Он вздёрнул руку, и дым стрелами понесся к Славе, но тот успел рассечь их. Меч описал две петли и пропал, а Кирилл рассерженно выдохнул. Снова вздёрнул руку, и Катя бросилась к Славе, потому что увидела, что в этот раз туманное лезвие полетело к нему с другой стороны. Толкнула, повалила на землю, и туман разбился о деревянный ствол.
- Не лезь! - рыкнул Слава и пихнул её назад. Встал и едва успел подставить меч под оружие Кирилла.
Туман подарил ему секиру, облепленную пеплом, но полыхающею губительным жаром внутри. Её алые всполохи чуть рассеивали темноту, и Кирилл рубил ею с плеча так резко, будто она вообще ничего не весила. Вжух, вжух, вжух! Слава едва успевал уворачиваться. В бок, влево, вправо – сверкнул янтарным пламенем его меч и тут же погас. Слава врезал ногой по живот Кириллу, оттолкнув, задержал рукой секиру и оттолкнул от себя Кирилла. Но больно ему не было, раз он и без одной руки очень уверенно махал оружием. Слава упал, загреб рукой пепла и кинул в глаза Кириллу, тут же подсёк его ногу своей и повалил в пепел. Кирилл упал, но странно: коснувшись кострища, он вдруг опустил оставшуюся ладонь в пепел и, жадно загреб горсть, глубоко вздохнул.
Катя услышала шорох за спиной, и с ужасом посмотрела назад, откуда к Славе вдруг ринулись тлеющие щупальца. Катя вскочила и дёрнула Славу от кострища назад. Он увидел, как в сантиметре от его лица пронеслись мерцающие алым жаром хлысты. Зло глянул на них, а потом ещё злее на Катю.
- Я сказал, не лезь! – рявкнул он и, успев пихнуть ее себе за спину, снова подставил меч под удар Кирилла.
Катя видела, что Славе тяжелее. Видимо Кирилл вправду ослаб и не успел напиться Катиной боли, тоже не мог убить Славу мгновенно. Слава был быстрее и ловчее дрался, а Кириллу будто мешало собственное тело, неприученное к боям, да и отсутствие руки сказывалось. Слава уворачивался, уходил от ударов, изредка в его руках вспыхивал меч и тут же пропадал. Но Кирилла было... больше. Он, его секира, пепельные хлысты, путающие Славе ноги. Они несколько раз вздернули его в воздух, и он едва успел согнуться пополам, как Кирилл махнул секирой, желая отрубить Славе голову. Слава разрубил хлысты. Его нож пропал. Кирилл ударил.
Паучок дотащил медальон до Кати. Ненавязчиво вложил ей в руку шнурок, тут же спрыгнул обратно на землю и, зашуршав листвой, куда-то убежал. Катя посмотрела на деревяшку с потухшем камнем. «Там нет света. Амулет потерял силу...» - вот приехали, значит ли это, что Славе она не поможет. Выглядел амулет, как простая сувенирная безделушка...
- Эй! – крикнула Катя. – Тебе нужна эта штука?
Кирилл быстро глянул в сторону Кати. Тут же оказался около неё, но внезапно его грудь прожило лезвие рыжей плазмы. Он сияло так ярко в темноте, что Катя зажмурилась. Послышался шорох, Катя открыла глаза и увидела, как с пропадающего в тьме меча сыплется наземь пепел. Слава стоял напротив. Мельком оглядел Катю и только потом посмотрел на амулет в ее ладони, выхватил из рук и сунул в карман, как зажигалку какую-то!
Кирилл пропал, вернее осыпался пеплом прямо под ноги, и Слава, схватив Катю за руку так, чтобы не выходила из-за его спины, напряженно вгляделся в темноту. Никто не дышал. Даже деревья не шуршали:
- Это же дар Заката, разве он не поможет? – шепнула Катя.
- Нет, - коротко ответил Слава.
Продолжать не стал, и Катя тоже решила не спрашивать, почему. Сжала руку Славы в ответ, и прикрыла глаза: живой... не кажется? Но понять до конца она не успела, потому что вдруг от костра во все стороны пополз дым. Катя знала, чем это закончится: он обовьёт руки и ноги, скует их и запретит шевелиться. Слава разрубил лоскуты дыма мечом, но вдруг из дыма, который обступил их вокруг, послышался смех.
Катя случайно увидела, как закружился пепел по центру костра. Поднялся столбом и слепил из себя тело человека – Кирилла. Он вышел из кострища и только отряхнул свой свитер.
- Хорошая попытка, Слава, но я бессмертный.
Слава сжал руку Кати крепче, как будто сказал: «Только попробуй сейчас что-нибудь выкинуть!» Завёл её себе за спину сильнее и размял кисть свободной руки.
- Ты неплохо дерешься, отец научил?
- Его друг, которого твои ведьмы не достали.
- Я же сказал тебе, мальчик, - прищурился Кирилл. – Сколько ни воюй со смертью, ты всё равно умрёшь. И всем твоим близким будет безумно больно. Так больно, как не было никогда. Я буду пить их боль, жадно и постоянно. Кого мне выбрать: твою маму, брата или друзей. Может, её? – Кирилл кивнул Славе за спину. – Они будут страдать вечно. Хватит уже бегать от своей судьбы, ты и сам прекрасно знаешь, что...
Вдруг Кирилл запнулся. Дёрнул головой и посмотрел в сторону, а Катя услышала звон. Она сначала подумала, что снова её паучок звенел лапками над ухом, но нет: звон был громче. Хрустально-пронзительный и резкий – ровно тот, что пугал Катю раньше до чёртиков. Его стало много, и с небольшого каменного пригорка вдруг схлынул туман. Разбился о землю, плавно подняв барашки «волн» и полился на поляну. Дым, словно кот, завидевший пса, напрягся и откатился назад к Кириллу.
Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь. Слава тут же развернулся и поднял Катю на руки за секунду до того, как хрустальные пауки пробежались в туманной дымке по его ногам. Удивительно, их совершенно не было видно. Туман и туман... Он застлал небольшую поляну, не тронув только кострище, и Кирилл стал озираться быстрее.
Звук стих. Ничего не происходило, и Катя повертела головой, как Гордеев её чуть встряхнул:
- Не ёрзай!
- Нам надо бежать, - шепнула Катя. – Пока он не двигается.
- Туман порежет тебя на части за твою девственную кровь, - недовольно буркнул Слава и тоже осмотрелся. – Мы всё ещё не знаем, что ему от тебя нужно.
Катя мельком оглядела его. Сердце, засыпанное серебряным песком мёртвого мира, вдруг несмело отряхнулось, забившись в груди. Все-таки живой? Катя мечтала в это поверить даже сильнее, чем в то, что им удастся выбраться отсюда. Пробежалась взглядом по его лицу, но быстро отвернулась, когда он повернулся: сердитый и сосредоточенный.
Вдруг на туман ступил человек в серебристом кафтане. Варат вышел на поляну, заломив руки за спину, туман обласкал его стан и спал на землю плащом, расстилаясь позади. Варат взглянул на Катю, потом медленно, будто давая Кириллу время почувствовать свою беспомощность и неминуемую кончину, повернулся обратно к костру. Опустил руку, со звоном и дребезгом из тумана к нему стали подниматься, наваливаясь друг на друга, хрустальные пауки. Роем закопошились, выросли тонкий пирамидой и вдруг скинули с себя туманный шлейф, а в руках у Варата остался прозрачный меч.
За его спиной что-то мелькнуло. Катя сначала думала, что ей показалось, но увидела, что в чаще чуть дальше от Варата лентой обвила деревья змея. Она подкрадывалась к Кириллу бесшумно и со спины. Сверкала рунами её серебристая чешуя, извивалось гибкое тело, и морда с умным прищуром глаз мерно качалась из стороны в сторону, подбираясь к Кириллу.
- Не смотри на неё, - шепнул Слава на ухо, обжигая теплом замёрзшую кожу. Сам он смотрел только на Варата.
- Варат, я не трону её, - сказал Кирилл и приподнял руки, снова обе. – Это нечестный бой. Я слаб. Демоны чтут уговоры, так вот давай договоримся: я дам тебе попользоваться девочкой, может носить тебе вести от твоей подружки из Серебряного мира...
Варат чуть наклонил голову в бок. Катя снова необъяснимо его понимала: он злился.
- Хорошо-хорошо, но она мне должна. Её жизнь принадлежит мне, потому что она спасла мальчишку. Это наши законы, и ты их знаешь!
Варат вздохнул, словно дико устал от этого раздражающего и ничего не значащего разговора.
- В смысле под твоей защитой? Кто она тебе? Уже забыл, чьему роду ведьм обязался служить? Она не наследница силы Томан, потому что душа Даки навеки заперта в Серебряном мире. Сила принадлежит девчонке, душе которой ваша же стихия не дает упокоиться! Ха-ха-ха, - он рассмеялся, а змея тем временем подползла совсем близко. – Что ты смотришь на меня, великий демон небуллы? Кем ты стал? Жалким стражем для дитя. Сила твоей хозяйки после того, как ей выжгли глаза, переместилась в озёра и навеки там осталась, потому что единственную наследницу убили до того, как она приняла свое родовое могущество.
Катя начинала что-то понимать. И это «что-то» с ужасом накатывало на неё.
- Вода может с ней общаться, но служить... - Кирилл покачал головой. – Ты устанешь ее охранять. Она избранная Луной, может ходить в Серебряный мир, но никогда не получит власти над водой. Вода никому не подчиниться. Никому! Потому что она до сих пор служит мёртвой неупокоенной девчонке! Дитя не ступит на землю, вода будет беречь её от берега вечность! Преданная псина, страшащаяся потерять самое дорогое – хозяйку. Я знаю, чего ты хочешь от неё, Варат! Знаю, зачем ты искал её! Знаю, зачем тебе она!
Варат слушал его спокойно, а змея не торопилась нападать. Маячила за спиной у Кирилла, будто ждала команды. Слава напряженно вслушивался в монолог Кирилла, который с каждой минутой всё злее смеялся.
- Думаешь, она сможет упокоить детскую душу? Освободит бедную твою маленькую подружку от участи, которую ей уготовила своя же стихия: вечно быть живой среди мёртвых. Нет, Варат. Мы каждое затмение проливали младенческую кровь, но бесполезно! Вода не поверит ей, она никому не верит, потому что видела предательство!
Варат ухмыльнулся, приподняв краешек губ. Чуть опустил голову и глянул на Кирилла, как будто прощает ему его глупости. А потом вдруг опустил руку за ворот кафтана и достал оттуда молочно-белый ландыш.
Катя резко выдохнула, увидев цветок. Подняла глаза и встретилась с Варатом взглядом: грустным, тягостным, но благодарным. Варат положил цветок за пояс кафтана и снова повернулся к Кириллу, пожав плечами.
- Что?.. – потрясенно выдохнул Кирилл, уставившись на ландыш. – Это невозможно...
- Даже интересно, что в этот раз случилось, пока меня не было, - хмыкнул Слава над ухом.
- Долго рассказывать, - шепнула она в ответ.
- Нам всю ночь идти через тайгу, времени много, Катюш.
Ей показалось, или он коснулся носом её замёрзшей шеи. Что ему, места там мало? Он дышал у самого виска, его тёплое дыхание щекотало кожу за ухом. И Кате хотелось прижаться к нему покрепче, но лишь потому, что она продрогла до костей... А Слава был тёплым, пусть и мокрым, почему-то.
- Не называй меня так.
- Сейчас обсудим? – снова усмехнулся он, и Катя вздрогнула, когда губы коснулись мочку уха.
Варат дождался, пока Кирилл отойдёт от шока. Он долго смотрел на ландыш за поясом у Варата, а потом вдруг рассмеялся: хрипло, как будто пепел вытравил в его горле звук.
- Какой подарок, однако! Наследница Томан! – вдруг резко повернул голову в сторону Кати и, безумно улыбнувшись, сказал: - С каждой встречей всё только интереснее, Екатерина... - и добавил чуть тише: - или лучше Хозяйка озёр?
В это мгновение на него набросилась змея. Она перекусила его тело, а Катя зажмурилась и уткнулась носом в плечо Славе. Он крепче обнял её, одну руку положил на затылок и прижал к своему плечу. Был какой-то хруст, потом шорох – Катя плохо слышала звуки. И когда все закончилось, Слава чуть ослабил хватку. Катя повернулась и увидела, что пепла прибавилось.
Варат только слабо поворошил мечом угли глянул в сторону Кати. Она аккуратно слезла с рук Славы, переступила на босых ногах: на земле было холоднее, чем на руках.
Молочный туман разбавлял глухую темноту. Варат выглядел чужаком в этой грязной чаще пепла и крови. Его руки были в белых перчатках, костюм – сшит из серебристой парчи, длинная накидка, штаны, жилет. Сам он выглядел как человек, немного бледный, с неестественно разбитым глазом, молчал и от него веяло холодом... Но не опасностью. Варат поднял одну руку, и змея перевела на неё взгляд. Чуть пригнулась, закрыла веки и ткнулась огромным чешуйчатым носом Варату в ладонь.
«Сая...» - словно услышала в тумане Катя.
Змея замерла на мгновение, преданно прикрыв глаза, пока Варат гладил ее по морде, а затем шумно усмехнулась. Из её ноздрей вывалил туман и осел на густых белых ресницах. Змея открыла глаза и глянула на Варата, словно сказала ему что-то. И им не нужны были слова, чтобы общаться, даже Катя как-то уловила это насмешливо-доброе выражение морды змеи, мол, Варат, чего ты так переживал, спасли мы всех. Варат повернулся к Кате, долго на нее смотрел, но стоило ей шагнуть навстречу, как тут же за руку придержал Слава.
Змея недобро сощурилась, но Варат взмахнул кистью, и она, делано обидевшись, важно отвернула морду: «Разбирайся с этим парнем сам!» Катя посмотрела на Славу и снова на Варата. Он поднял зажатую в кулак руку, развернул и протянул Кате.
- Мне угадать, что там? – тихо спросила Катя то ли у Славы, то ли у Варата.
- Пошли отсюда.
- Слав, он хочет помочь.
- Это демон, Кать.
- И он второй раз спасает нам жизнь.
Катя погладила ладонь Славы и хотела аккуратно вытащить руку, но Слава сжал только крепче: никуда ты не пойдешь. Он был напряжен: всего его тело, как будто только и ждало, когда же кинуться на Варата, но Кате показалось, что воевать с ним бессмысленно.
- Ты убил его? – спросила Катя.
Варат медленно покачал головой, а змея устало вздохнула, и по ее грозно сощуренным глазам было понятно: она очень сожалеет, что они его не убили.
- Спасибо, - шепнула Катя. – А нас ты не убьешь нас? Меня и его.
Слава фыркнул. Катя пихнула его локтем.
Змея подползла чуть ближе. Её тело несмотря на размеры двигалось бесшумно, но Катя всё равно боязливо попятилась. Змея только снисходительно на неё посмотрела. Устало, но без злобы, и снова этот взгляд на Варата: «Ну что за запуганная селёдка нам досталась?» На Славу змея посмотрела по-другому: подозрительно и недобро. Они оба уставились друг на друга так, будто вот-вот бросятся, и Катя, пользуясь моментом, быстро выдернула своё запястье из руки Славы и подошла к Варату.
Слава шагнул было за ней, но змея перегородила ему путь.
- Елисеева, иди сюда!
Катя подошла к Варату ближе. На чащу опустилась глухая тишина, туман больше не звенел, в костре не трещали поленья, все словно замерло. Туман остановил мир ночной чащи, мягко стелился под ногами Варата, обхлёстывая высокие сапоги. Катя неуверенно глянула на него, а потом на его кулак. Варат разжал руку, и на его ладони сидел крохотный стеклянный паучок.
- А... - Катя улыбнулась и кивнула. – Так это он вас позвал.
Он спал, подогнув лапки, и Катя осторожно коснулась его хрустального тела пальчиком. Паучок тут же очнулся, трепыхнулся, скидывая с себя клочки тумана, размял хрустальные лапки и, увидев Катю, замер. Какое-то время они приглядывались друг к другу, потом паук повернулся к Варату и, дождавшись от него кивка, переполз на пальцы. Варат шагнул ближе и, зачесав Кате волосы, закрепил их у виска. Паучок обхватил лапками кудри и застыл, словно был заколкой.
Катя прижала к нему пальцы и благодарно кивнула Варату. Взгляд зацепился за ландыш у его пояса, и Варат вдруг вытащил его из-за пояса. Жестом попросил у Кати руку и, как только она протянула свою ладонь, отвёл рукав от запястья, прикладывая ландыш. По его стеблю и бутонам прокатился серебряный отблеск, цветок исчез, и только сияющая пыль осыпалась на кожу. Варат сдул её, а Катя увидела, как на запястье серебряной вязью у нее переливается изображение маленького ландыша с четырьмя бутонами. Контуры татуировки отливали серебром, но вдруг пропали, будто впитавшись в кожу, осталась только тонкая серая ниточка контура. Варат огладил большим пальцем Катино запястье и посмотрел ей в глаза.
Грустно так. И Катя вспомнила ту горькую безнадежность, с которой он смотрел на неё, когда они танцевали с ним на озере. Она никуда не ушла, но вместе с ней в его взгляде появилось тепло, хотя весь он был ледяной, даже цветом волос. «Спасибо», - раскатилось по груди, и Катя, пусть наяву ничего не слышала, кивнула.
Вдруг Варат глянул ей за спину. Катя подумала, что вспомнил про Гордеева, но нет: в разбитый глаз Варата залился свет. Его еще не было видно в темноте чащи, но Слава вдруг сказал:
- Заря. Вам пора сматываться. Или тебе второй глаз долбануть?
Варат выразительно глянул на Славу, но промолчал. Может, он вообще не умел говорить, а может считал, что его взгляда достаточно, чтобы проститься с жизнью. Змея подползла к Варату и, кинув заинтересованный взгляд на Катю, вдруг тоже хлопнула длиннющими белоснежными ресницами: девочки не щедры на благодарность, но, кажется, она тоже начала воспринимать Катю не как помеху её бренному спокойствию в Серебряном мире. Варат подхватил Катино запястье, поцеловал и, запрыгнув на Саю, дал ей унести себя вместе с туманом. Они пропали, а тишина снова зазвенела: туман стал убираться, обступая Катины ноги.
И вот, когда на поляне снова остался только остывший пепел и ковер пожухлых листьев, а холод вспомнил про озябшее тело и снова стал лезть под кофту, Катя услышала за спиной:
- Меня не было несколько часов, а ты успела стать избранницей Луны, смотаться в Серебряный мир и вернуться оттуда Хозяйкой озёр?
Катя вздрогнула и повернулась. Слава подошёл к ней вразвалочку, недовольно косясь на туман, бегущий под ногами. Кажется, он был того же роста. И эта его ухмылка: «как вы все меня достали, но я рад вас видеть», - такую же ни одна иллюзия не нарисует. Руки в карманах, замученный чужой глупостью взгляд и глаза... Когда он поднял на Катю глаза, она очень сильно испугалась. У того, другого славы в мире Серебра, были блёклые глаза, а сейчас глаз Славы в темноте она почти не видела, но на их дне вяло вспыхивали янтарные искорки.
Было очень страшно. Головой Катя понимала, что она вернулась, но то чувство чёрной бездны внутри неё утягивало к себе с новой силой: не верь, Катя, ты ведь просто снова потреплешь себе душу. Его нет, он умер, и ты видела, как его утопили. Второй убитой веры ты не переживешь.
Катя медленно подняла руку и протянула к Славе, но замерла, не коснувшись его, и прикусила губу. Надо проверить... Но было до слёз страшно! А вдруг снова только цапнет туман? Он же держал ее на руках, он схватил ее за руку, он отпихнул её от себя. Или показалось? Вдруг сейчас она проснётся в машине Кирилла, отплюется от его едкого дыма и все это...
Ткнула пальцами ему в грудь.
Зажмурила глаза и закусила щёку. Секунда. Вторая... Пальцы упирались. Не рассеивали дымку, а лежали на его груди, которая вздымалась и опускалась. Катя быстро открыла глаза и посмотрела на свои пальцы – тут же приложила целую ладонь. Дотронулась – она дотронулась до него!
Слава терпеливо ждал, опустив взгляд на её пальцы. И вдруг накрыл её ладонь своей: горячей и сухой. Катя чуть не заплакала от счастья: тёплый – он был тёплый! И как бы убедительно ни врал Серебряный мир, но делать тёплыми видения он не умел!
- Ну и чего ты тут болтаешься полуголая? – протянул Слава, снова поднимая взгляд.
Катя почувствовала, как защипало в носу. Он посмотрел на нее, и первый луч зари разрешил Кате увидеть его глаза: карие, обычные, человеческие.
- А ты чего мокрый, Гордеев? - рвано усмехнулась и прикусила щеку, чтобы не зареветь. – Топили что ли?
Он рассмеялся, а у Кати после тишины мира мёртвых на мгновение заложило уши. Ни демоны, ни мёртвые боги не могли так смеяться. Она зажмурилась и кинулась ему на шею: обнять и сжать так, чтобы он больше никуда не делся! Катя уткнулась носом ему в плечо, а Слава поднял ее над землей и сжал под ребрами. Только не плакать...
- Ладно, плакса, можешь пореветь, - шепнул он на ухо, услышав, как Катя всхлипнула. Она только больше зарылась носом ему в ямочку между шей и плечом. – Я тоже рад, что ты жива.
Сказал он так, что у Кати зашлось в судорожном стуке сердце. Она сжала его еще крепче, что заныли мышцы, хотела обнять сразу всего, как он ее обнимал. Отстранилась, обхватив его лицо, шмыгнула носом и рукавом утёрла сопли.
- Как? – сипло выдохнула она. – Я же видела... Я видела!
- Эта позорная тайна умрёт со мной, - мотнул головой Гордеев. – Нет, Елисеева, я тебе не расскажу!
- Тогда эта тайна умрёт прямо сейчас!
Слава снова улыбнулся: делал он это до противного скупо – но так делал именно он! Он, а не его туманная копия, не призраки и никто другой. Катя смотрела на него и не шевелилась, все еще вися над ним и упираясь локтями в его плечи. Он нагло её провоцировал взглядом, мол, попробуй. И стукнуть его хотелось с той же силой, что снова обнять.
- Отложим мою казнь, - предложил он. – Так и быть скажу: меня спасла какая-то рыба.
Катя нахмурилась.
- Огромная и с кучей плавников, но одним глазом?
Слава удивленно вздернул брови, а Катя узнала тот странный плащ, который висел у него на плечах: это же кусок темноты. Так вот, как он исчезал. Катя провела рукой по тёмному шерстяному капюшону, а Слава, чуть подкинув Катю и обхватив под бедрами одной рукой, другой снял с себя плащ и закинул Кате на плечи. Она тут же согрелась.
- Ты просто ледяная, - сердито сказал Слава. – Давай пооткровенничаем друг с другом потом. У меня проблемы с волшебством, а снова встретиться с безымянным богом я не хочу.
- Так ты знаешь, кто это...
- Я вижу, что ты тоже теперь знаешь.
Он подозрительно сощурился, а Катя вдруг подумала, что сидит полуголая у него на руках, и он держит её едва ли не за ягодицы. Надо было срочно слезать – Катя заерзала, но Гордеев просто так не отпустил.
- Я же сказал, - сердито фыркнул он. – Не ёрзай!
- Нам надо идти.
- И далеко ты босая уйдешь?
- Но... - Катя задумалась и глянула себе за спину. – Подожди, он привёл меня сюда из машины. Но откуда мы шли, я не помню.
Чаща со всех сторон казалась одинаковой, и Катя тоскливо вздохнула: как они отсюда выйдут? Но на голове вдруг кто-то зашевелился, отпустил пряди и сполз на плечо. Слава уставился на паучка, он – на Славу, померились взглядами несколько секунд, и Слава сказал:
- Я так понимаю, он предлагает помощь? Эй, стекляшка, ты знаешь, где машина?
Катя скосила глаза, чтобы глянуть себе на плечо, а паучок спрыгнул на землю, зашуршал листиками и пропал. Слава поудобнее перехватил Катю и прислушался: шуршали чуть справа – туда и пошёл, но остановился, когда увидел, как туман схлынул с чьего-то тела. Слава нахмурился, а Катя опустила глаза и посмотрела на Витю... его тело. Испачканное в крови и грязи, с осевшим на его лице пеплом, который приклеился к ожогам рун и кровавым дорожкам слёз.
Они уже попрощались – решила Катя и отвела глаза, но заметила с какой ненавистью на него смотрит Слава. Он подвигал челюстью и, перешагнув, молча пошёл дальше на звук за паучком.