Глава 49. Серебряный мир
Шёпот. Вода. Тина...
Серый мерцающий мир. Дымные клубы и жар у щёк. Тяжело дышать...
Шёпот. Вода. Тина...
Медленно опускаются веки, медленно поднимаются. Всё дрожит, тело непривычно ломит, голова раскалывается.
Шёпот. Вода. Тина...
Холод жадно целует тело. Оно всё в мурашках, но на дрожь нет сил.
Где она? Что с ней?
Катя проморгала глаза, но в голове будто остался дым: соображать получалось очень туго. Перед ней разлилось в стороны стальное небо, затянутое суровыми серыми тучами, сама Катя лежала на чём-то жёстком. Попыталась подняться, но смогла только дёрнуть пальчиком и обессилено прикрыла глаза. Увидела воду... Очень много воды. Вяло нахмурилась и попыталась оглядеться – только больше закружилась голова.
Раздался звон, и сквозь мутную пелену, окутавшую сознание, проклюнулась запоздалая мысль: пауки... Хрустальные, те самые, которые служат Варату. Катя видела их всего лишь раза два, но хорошо запомнила, как жутко выглядят их почти невидимые стеклянные тела с острыми иглами-лапками. А может, и хорошо, что они пришли...
- Проснулась.
Голос раздался издалека: приглушенный, жёсткий, холодный и мужской. Катя снова медленно повернула голову, но вместо чистого неба увидела чужое лицо на фоне туч. Гладко скользил по ровной коже серебристый водяной отблеск, путался в щетине и русых волосах, обливал нос, скулы, но добегал до глаз и тонул в их пепельно-чёрной мгле.
Катя вяло подумала: надо уходить. Но тело её не слушалось, думать – и то удавалось с трудом. Из груди вырвался только рваный полустон, и мужчина тихо рассмеялся. Лёг рядом и, подперев голову рукой, посмотрел на Катю очень внимательно, пробежался взглядом от волос вниз по лицу и к шее, а Катя в ответ посмотрела на него. Нехотя память стала возвращать ей воспоминания, и страшная реальность накидывалась на грудь, жестоко придавливая осознанием: Слава погиб.
Нет! Кричало всё нутро, скручивались от злобы жилы. Но наяву у Кати только скатилась вниз по виску слеза, она даже сказать ничего не смогла. Кирилл коснулся кончиками пальцев её лица, поворачивая к себе. Провёл по щеке, подбородку, шее... Катя уставилась на него, надеясь, что не словами, так взглядом передаст ему свою ненависть. Убить... Она хотела его убить.
- Злишься на меня, - кивнул он, продолжая оглаживать губы, брови, скулы. – Он бы убил тебя, Катя. Как только понял бы, кто ты, сразу бы убил. Мне жаль, что мы начали знакомство так... нехорошо. Знал бы я сразу, кого встретил тогда в лесу...
Было не темно и не светло. Откуда свет, если ночь и тучи? А есть ли он вообще, вдруг это сон? И пусть лучше это будет сон. Пусть Катя проснётся с криками и побежит звонить Славе, пусть лучше выслушает, какая она паникёрша, чем поверить в то, что его больше нет. Плеск воды, безумно долгая секунда на осознание. Верёвка, черная облупленная гиря – может, это ерунда для шамана? Может, он что-то придумал, поэтому так легко прыгнул?
- Он умер, - пресёк её надежды Кирилл. – Мы простояли на том месте час, я должен был убедиться, что он не всплывёт.
Катя вздрогнула, хотя на самом деле она рванула! Она кинулась на Кирилла, она его ударила, прокляла, столкнула в воду! А на деле только слабо дёрнулась, чем опять вызвала его смех – умилительный. Его забавляли Катины потуги шевельнуться.
- Я понимаю, его тебе жалко. Он был твоим первым проводником в наш мир, - с фальшивым сочувствием протянул Кирилл, его пальцы прижали бьющуюся жилку на шее. – Катя, но он всего лишь маленький мальчик, не способный тебя защитить. О половине опасностей он даже не знает. Он ведом старыми законами своего братства, а у них вражда с водой.
«Что ты со мной сделал?» - спросила бы Катя, если б могла шевелиться.
Постепенно сознание возвращалось. Катя лучше ощущала тело, хоть и не могла толком шевелиться, зато чувствовала, что лежит почти без одежды: на ней была только тонкая туника, которая задралась, и теперь жёсткая деревяшка под спиной царапала ягодицы. От каждого вялого движения головы что-то звенело, и наконец Кате удалось увидеть свои волосы, разметавшиеся по поверхности плоского плота. На каждой чёрной пряди было с десяток хрустальных бусин. Они украшали каждый локон, пряди ныряли в тоннели продолговатых стеклянных трубочек, вились вокруг хрустальных пружинок и рассыпались на концах, ловя на волоски алмазную россыпь.
На плоту она лежала голая, но с прической.
- Не отворачивайся, Катя, мне нравится смотреть в твои чистые глаза.
Кирилл снова аккуратно повернул лицо Кати к себе. Вдруг убрал вторую руку из-под затылка, оттолкнулся от днища плота и, нагнувшись над Катей, поцеловал. Отвернуться было невозможно, слабость в теле не дала сопротивляться, Катя покорно приняла его поцелуй, закрыв глаза. А когда он отстранился, на губах остался привкус сигарет.
- Ты думаешь, что сейчас слаба, но на самом деле именно сейчас ты сильна, как никогда. Твоё тело учится принимать помощь воды. Вдох тумана – и тебя наполняет дрожью и мощью. Твоё тело пока что слабое, оно не привыкло к такому приливу силы, поэтому тебе сложно. Сознание мутит от энергии, но ты привыкнешь. Скоро перестанет кружиться голова, но дышать воздухом по утру на озёрах всегда будет приятно.
Катя ждала, когда же он скажет, что собирается с ней сделать, но Кирилл, словно знал, чего именно она ждёт, медлил. Оглаживал её ключицы и верх лифа, задумчиво провожал взглядом свои пальцы, иногда целовал в щёку – но слегка. Тут же отстранялся, бормоча что-то вроде: «Рано. Ещё рано...»
- Где мы? – смогла просипеть Катя, на это ушли все силы и мир снова покачнулся. Поскольку весь он был одинаково серый, ничего не изменилось.
- Мы посреди Онежского озера. Давно Онежское и Ладожское озера были едины, поэтому в водах любого из них можно пройти обряд.
- Обряд? – Катя зажмурилась от искр, забегавших перед глазами.
- Ты должна стать ведьмой, Катя, и не простой. Сегодня, в ночь без луны, вода стирает границу между мирами. Луна светит по ту сторону воды, и ты сможешь понять, куда тебе идти – пойдёшь на лунный свет под водой и дойдёшь до серебряного мира. Когда ты туда попадёшь, возьми любую вещь, что там найдёшь, и возвращайся. Я буду ждать тебя тут.
Вещь, серебряный мир, луна... Катя ничего не понимала, но ей не нравилось, что рука Кирилла уже смело оглаживала ноги и забиралась под короткий край рубахи. Катя лежала распластанная на плоту, в сорочке дымно-голубого цвета, как жертва, отправленная по озеру на съедение духам.
- Я не буду, - замычала Катя и резко замотал головой. – Не буду!
Выгнулась, пытаясь вырваться из вязкой пучины бессилия. Собрала все силы, дёрнулась, почти встала... Кирилл только мягко опустил её за плечо обратно и придавил к дну плота.
- У тебя нет выбора.
- Я бы сделала это, если бы от этого зависела жизнь Славы, но ты его убил, - из последних сил выплюнула Катя.
Малейший рывок отнял всё. Она шумно дышала, словно пробежала кросс, сердце бешено колотилось, а в руках и ногах появилась боль, как бывает после напряженных тренировок.
Кирилл устало вздохнул и осмотрелся. Встал, плот шатнулся, и рука Кати сползла по брёвнам вниз, тут же пальцы утонули в ледяной воде. Катя потянулась к ней, ей показалось, будто холод воды прибавляет сил и ясности разуму, но не успела опустить полностью запястье, как Кирилл поднял её, подсунув руки под спину и колени. Катина голова тут же свалилась ему на плечо, а волосы забренчали, укрыв глаза от остального мира хрустально-чёрной занавеской.
- Мальчика больше нет, - прошептал Кирилл на ухо. – Спасать себя надо самой. Выбирай, ты можешь утонуть в этом озере, как Слава, а можешь выйти оттуда сильнейшей из ведьм. Хватит этого глупого упрямства, этим его не вернёшь. Себе помочь можешь только ты сама.
- И что же ты со мной сделаешь? – усмехнулась Катя, без сил прижимаясь лбом к его плечу. Никогда в жизни у неё так не кружилась голова. – Убьёшь?
Она не знала, почему спросила это так... равнодушно, даже немного издевательски – хмыкнув и развеселившись. С каких пор её не пугала собственная смерть?
- Ты же не хочешь стать кровопийцей, как Томан. Не хочешь сойти с ума и превратиться в монстра, таскать невиновных девчушек к своим рекам, убивать их и пить кровь. Сила сейчас тебя ослабляет, ей нужна подпитка, ей нужны жертвы, тогда она перестанет забирать силы у твоего слабого человеческого тела. Но если ты пройдёшь обряд, сила покорится тебе и не будет... жадничать. Ты утолишь собственный голод, не придётся никого убивать.
- Я бы и так не стала...
- Ты не знаешь, что такое жажда, - шепнул у виска Кирилл, задевая губами кожу. – Крови хочется так сильно, что желание затмевает человеческую суть. Сила отключает разум, оставляя инстинкты. Ты сама накинешься на любую и зубами перегрызёшь ей вены. Женщине, мужчине, ребёнку – тебе будет всё равно.
Он знал, на что давить. Катя представила себя с испачканным в крови ртом, а рядом – Аню с порезанными венами. Кровь, текущую к водам реки, тот берег и тех женщин, что издевались над Аней. Но представила себя не за большим булыжником, не спасительницей, а той, из-за кого это случилось. Безумной ведьмой в кровавом тумане с повязкой на глазах и рваной рубахой вместо платья. От неё пахло кровью и тиной...
- Не плачь, - Кирилл прижал ближе, когда Катя сипло хныкнула. Пожалел и покачал на руках. – У тебя доброе и чистое сердце, я не намерен давать его пачкать чужой кровью. Выход есть, и я тебе о нём рассказал. Обряд не изменит твою суть, ты просто станешь сильнее своего колдовства. Ты будешь ему приказывать, а не наоборот.
Кирилл поставил Катю на ноги, но стоять она всё ещё не могла, и тогда он крепко прижал за талию к себе одной рукой, а второй подхватил за затылок. Мокрое от слёз лицо замёрзло, кожу неприятно стянуло, пальцы рук внизу окоченели.
- Ни с кем не разговаривай, - сказал Кирилл, глядя в глаза. – Доберись до серебряного мира и возьми в нём любую вещь. Там полно призраков, они будут пытаться сбить тебя с толку и оставить там. Не верь им, Катя, это хитрые твари.
- А потом? – Катя осмотрела лицо Кирилла и добралась до его страшных глаз. – Как я выберусь оттуда?
- Как только ты возьмёшь вещь, дашь миру понять, что ты готова к обряду. Он покажет тебе туманную реку, текущую к мельнице. Тебе нужно пойти против течения. Против – запомнила? Сможешь противиться туману – научишься противиться своей силе.
- А если не смогу?
- Сможешь, - он поцеловал её в лоб и прижал к себе.
Катя захотела отстраниться: слишком тёплый жест для такого чудовища. Хочет стать её другом? Или хозяином?.. Кирилл отстранился сам и, аккуратно приложив ладонь к щеке, поднял лицо Кати, чтобы посмотреть в глаза. Они встретились взглядами, и Катя про себя пожелала: «Что б он сдох!». Вложила во взгляд всю ненависть, на которую вообще была способна.
«Я никогда ни к кому такого не чувствовала, но к тебе – да»
Пепельные глаза и ухмылка, спокойный взгляд убийцы.
«Я... Я ненавижу тебя, Гордеев».
Теперь она поняла, что такое ненависть: не то, жгучее и обидное, а что-то холодное и жестокое. Славу Катя ненавидела до слёз и ругательств в подушку, ненавидела, но ждала, когда он придёт в школу. Ненавидела, но надеялась, что ему наконец придёт в голову подойти к ней и извиниться.
Но ненависть оказалась стылым чувством. Она не рождала в груди ни единой яркой эмоции: только безропотную безысходность. Это чувство не обжигало... оно выжигало душу и сердце. Оно оставляло тонкий прозрачный лёд – за его голубыми льдинами только хрустело что-то жестокое и страшное, чего раньше в Кати не было, и тут появилось. Где-то там, в глубине её личного айсберга промерзало до костей сердце. Лопалось с хрустом, разлеталось осколками по груди, вместо него появлялась шипастая ледяная звезда: тронешь – тут же умрёшь.
- Я всё сделаю, - кивнула Катя и попыталась улыбнуться. – Я не хочу быть монстром.
Она сделает всё и станет ведьмой – той, кем столько лет отказывалась быть. Больше не будет слёз и разодранных до крови рук, больше не будет задёрнутых штор и света в комнате. Сегодня. Сейчас. Она нырнёт в их чёртовое озеро, станет ведьмой, вернётся и убьёт его.
- Я буду ждать тебя. Просто иди против течения.
Он отпустил её и слабо толкнул в плечо. Катя на мгновение испугалась, в груди ухнуло от чувства невесомости, но тут же спину обожгло ледяной водой. Холод жадно накинулся на Катю, мигом поглотил и колким жаром объял тело. Катя застонала, выгнулась и поняла: тело наконец стало её слушаться, только плавать в ледяной воде было почти невозможно. В панике она загребла руками, пытаясь всплыть, волосы, витая в воде, откинулись назад, поднимая град опавших бусин. Ноги оттолкнулись, руки развели в сторону воду, но вдруг Катя нащупала ладонями ледяную корку над головой.
Что? Но ведь до зимы далеко, даже инея ещё не было!
Катя заколотила в лёд ладонями, замычала, но звать на помощь было бесполезно. Лёд был тонким, за ним даже мелькала чья-то тень, но его твердь не поддавалась её рукам. Удар! Помогите кто-нибудь! Какой обряд она должна пройти, если даже не всплывёт!
Вдруг в глаз стрельнул серебристый луч. Катя резко повернула голову и поначалу увидела только волнующееся полотно собственных волос, но отвела их в сторону и поняла, что чёрное безграничье воды простреливает на сквозь тонкий серебристый луч.
«Пойдёшь на лунный свет под водой и дойдёшь до серебряного мира», - вспомнила она и быстро поплыла на свет.
Постепенно холод переставал терзать тело, правда, с воздухом было туго. Катя чувствовала, как подкатывает к лёгким жажда вдохнуть. Прошло не больше пятнадцати секунд, но от испуга и резких движений его стало мало, да и вообще Катя никогда, даже на спор, не пробовала не задерживать вздох, не ходила в бассейн, не ныряла даже в ванной. Оказалось, что страх душит не хуже отсутствия кислорода. Сначала вдарил в виски, потом стиснул лёгкие, стало горячо и кровь застучала в ушах. Гребок. Ещё гребок, но куда она плывёт, если вокруг лишь чёрный водяной космос, и луч уводит только дальше в чёрную пропасть?
И когда силы были на исходе, а Катя готова была вдохнуть что угодно, даже стылую воду. Мир вдруг посветлел. Чёрная вода стала серой, рябой свет забегал по телу Кати и прокатился по бусинам. Катя загребла последний раз, выталкивая себя наружу, как толкалась в её груди жажда воздуха. Бах!
- А-аха-а, - жадно вздохнула она и тут же подавилась водой.
Закашлялась, попутно пытаясь отдышаться. Схватилась рукой за кусок суши, подтянулась и упала на колени, перегнувшись через руки. Вода вылетала из лёгких, но Катя не успевала её выплюнуть, как снова пыталась вздохнуть и тут же давилась заново. Кашель драл горло, лёгким снова не хватало воздуха, казалось, эта пытка её добьёт, раз не получилось у бесконечной воды. Пресс напрягся и взвыл, ребра натянули кожу, из глаз брызнули слёзы...
- Тихо-тихо. Ну-ка, выплёвывай её, а дыши через нос.
Катю подхватили под рёбра, сильно сжалась вокруг талии чья-то сильная рука, и потекло даже из носа. Кто-то подталкивал в спину и надавливая на живот, а противная вода, огрызаясь, всё-таки уходила из тела. Когда Катя выплюнула всё, смогла несколько раз спокойно и глубоко вдохнуть. Отдышалась, упираясь на колени и руки и несмело подняла голову.
- Ты как, девочка?
Она уже видела этого мужчину – тот самый «Волк», который застал её на шхере и разгадал обман с телефоном. Друг Кирилла или как его там на самом деле зовут. Молодой красивый мужчина с чёрными волосами, он тоже тогда заставил побегать по шхере. Супер, значит за Катей собрались следить и здесь.
- Н-нормально, - выдавила она и встала.
В теле вдруг почувствовалась небывалая лёгкость, как бывает, когда лежишь в ванне: тело даже чуть приподнимает, а волосы вдруг разлетелись в разные стороны и стали «парить», слегка отрываясь от спины. Катя недоуменно на них посмотрела, а затем увидела, что у мужчины волосы тоже развиваются, пусть короткие и этого почти не было видно, но их как будто трепал слабый ветер. А ветра Катя не чувствовала.
Осмотрелась и увидела, что вокруг неё растелились в обе стороны серебристые луга. Мерно покачивалась трава, словно обсыпанная серебристой крошкой, над головой светил огромный белый круг, где-то в далеке стальными гигантами возвышались блестящие пики гор, за лугом начинался седой серебристый лес. В мире не было красок, только красивое свечение цвета белого золота, доносилось с небес и проливало своё мерцание на всё вокруг.
- Это серебряный мир?
- Да, - хмыкнул мужчина как-то очень живо и весело. – Ничего умнее не придумали.
- И куда мы пойдём?
Он опустил на неё удивленный взгляд.
- А куда тебе надо?
- Мне нужна любая вещь, - Катя прищурилась и осторожно на него посмотрела: что, его друг не предупредил, что скинет её сюда? – Где её можно взять?
-Ну... - Мужчина пригладил волосы и огляделся.
Он был единственным ярким пятном в этом мире: в простой белой футболке, синих джинсах, чей цвет на блёклом фоне горел очень ярко. Бледный, но с выразительными зелёными глазами. В прошлый раз Катя и не заметила, что у него такие интересные глаза.
- Можно поискать на Кладбище желаний. А тебе зачем вещь? Любая подойдёт, так возьми вон, камень.
Но взять камень, который валялся прямо под ногами, Кате показалось очень просто. К тому же ещё предстояло найти туманную реку.
- Отведёте меня на кладбище?
- Почему нет? Нечасто к нам заносит разговаривающих. Тебя как зовут?
- Катя.
Кирилл даже не сказал, как её зовут?
- А вас?
Мужчина опустил на нее потерянный взгляд и дёрнул плечом:
- Неважно.
- Ваше имя мне ничего не скажет, - понятливо усмехнулась Катя. – Странно, что вы меня не ждали.
- Смерть – дело неожиданное. Тут никто никого не ждёт.
- Смерть?
- Ты в мире мёртвых.
А вдруг Кирилл убил своего друга и сейчас они встретились в мире мёртвых. Если так, то... может, тут удастся найти Славу.
Мужчина подозрительно весело улыбался для такой новости. И вообще, где тот мрачный и властный тип со шхеры, с глазами, вынимающими душу, с дьявольской улыбкой и вкрадчивым голосом хищника, умиляющегося над жертвой? Катя, конечно, видела того мужчину только раз и до смерти была напугана, чтобы хорошо запомнить, но мужчина перед ней шёл рядом и насвистывал песенку. Засунул руки в карманы, даже рассказал анекдот – несмешной, но тем не менее.
Катя запретила вестись себе на этот диссонанс. Решила, что сбежит от него, как только подвернётся возможность. Конечно, они не хотели сделать из неё ведьму и подарить силу, просто искали туманную реку, про которую говорил Слава. Им нужна была мельница и всемогущество или вечное счастье. Катя нашла бы реку, а в следующую секунду её бы убили... Или заставили дальше служить.
Ничего. Разберётся.
- Значит, вы мёртвый? – осторожно уточнила Катя, пока шла за мужчиной по серебристому лугу. Они оба были босые, и трава приятно щекотала пятки. – И тут можно встретить всех мёртвых?
- Нет, только неупокоенные души. Потом они улетают в Пещеру забвения, а там я уже не знаю, что с ними происходит. Я туда, знаешь ли, не тороплюсь.
- А что там?
- Смотря во что ты веришь. Кто-то думает, что там ждёт перерождение. Кто-то говорит, что там лифт до рая и до ада. Кто-то утверждает, что там душу отправляют в космос. А я думаю там ничего нет, просто стирают из мира и всё. Конец.
- То есть туда можно просто не ходить?
- Да. Но некоторые так быстро проносятся из озера до пещеры, что даже не успевают понять, что побыли в серебряном мире. Должен быть повод тут задержаться. Вот у тебя какой?
- Я вещь ищу, - напомнила Катя. – А вы?
- А я... - он нахмурился и снова нахмурился, осмотрел лицо Кати и дёрнул головой. – А я слежу за такими потеряшками, как ты.
Расстояние тут работало странно: только чуть прошли по огромному лугу, уже оказались у подножия скалистых гор. Они сурово навалились своими огромными телами на Катю. Бах! И она уже подшагнула к узкому ущелью. Между двумя отвесными скалами была узкая тропа, змейкой убегавшая к дальнему горизонту. Учитывая лёгкость в теле, Катя подумала, что сможет даже взобраться на гору, но мужчина, окинув скептичным взглядом почти что отвесную стену скалы, покачал головой и сказал:
- Раньше тут не было этого ущелья, но на гору мы не заберёмся, так что выхода нет.
- В смысле не было? – удивилась Катя. – А откуда взялось?
- Не знаю. Тут постоянно что-то появляется и исчезает. Вот, например, росли яблоки на дальнем лугу. Красивые, серебристые и вкусные – кому они мешали? Но нет же! – возмущенно фыркнул он. – Пропали! Ты представляешь?
Катя напряженно посмотрела на своего провожатого: чего это он такой разговорчивый. В прошлый раз одним взглядом дал понять, что ей конец. Неужели не понимает, как фальшиво выглядят его попытки втереться в доверие?
- Ладно. Я первый пойду, а ты за мной. Только осторожно, опасайся злыдней.
- Кого?
- Таких чудиков с хваткими лапами. Они отлавливают души и тащут их в Пещеру забвения. Понимаешь ли, тут нельзя надолго задерживаться, и злыдни помогают добраться до пещеры тем, кто... загулялся.
- И они называются злыднями? – уточнила Катя.
Мужчина повернулся к ней и хитро улыбнулся: по-доброму так, с лихой забавой в прищуренных глазах.
- Это я их так называю. Им не нравится, но мы ни разу толком не поболтали, чтобы это обсудить.
- Вы бегаете от них?
- Да, - сознался он и снова отвернулся к пещере. – Мне пока нельзя в Пещеру, а эти нерасторопные твари не могут меня поймать. Пойдём.
Он взял Катю за ладошку и осторожно двинулся в ущелье. Катя шагнула за ним, недоуменно посмотрев на их сцепленные руки: ладонь у мужчины была тёплой, хотя всё тут казалось холодным, пропитанным стужей серебра.
Мужчина шёл по кривой дорожке и вглядывался в глубокие щели, которые испещряли стены ущелья. Катя чувствовала, что в их чёрных дырах прячется что-то нехорошее, и сжимала руку мужчины крепче. Он усмехнулся и сжал руку Кати в ответ, как бы подбадривая – вот уж чего не надо. Как же, помогает ей он, она прекрасно помнила, с каким трудом пережила ту ночь на шхере.
Вдруг из одной щели вниз стекла вода. Пробежалась ручейком по серым камням вниз, стекла в лужицу на тропинке ущелья, и вдруг вырвались наружу серебристые огромные крылья. Мужчина резко обернулся, нахмурился, оценивая, а потом вдруг залихватски подмигнул перепуганной Кате и сказал:
- Придётся побегать, Катя!
Швырнул её вперед, а сам развернулся и кинул камень в лужицу, из которой вслед за крыльями стало подниматься чье-то мерцающее тело. Катя упала на землю, но тут же вскочила и побежала прочь: не хотела видеть это чудище целиком. Бежала сломя голову и не оборачивалась: отличная возможность убежать и от своего «провожатого», но не тут-то было. Из всех щелей ущелья стали стекать к низу серебристые ручьи, а из них вырастали огромные крылатые чудища, похожие на птиц, но с человеческими головами. У них были длинные цепкие когти, как у орлов, и продолговатые змеиные тела с серебряной чешуей. Они хищно шипели, раскрывая зубастую пасть и щурили змеиные глаза с узкими зрачками.
Чудища кинулись на Катю, и она завизжала, но звук только слабым эхом утонул в густом воздухе серебристого мира: ничто не должно было потревожить его тишину. Зато вдруг кто-то схватил за руку, быстро потянул за собой и вдруг рассёк одно тело ярким огненным мечом.
- Давай-давай! – поторопил Катю мужчина. – Не спи, замёрзнешь!
Рассмеялся и потащил Катю за собой. Бежал он быстро, а Катя медленно. Твари, почему-то ползли за ними по скалам, как ящерицы, их крылья только беспокойно дергались на спинах. Ящерицы кидались на своих жертв, но мужчина вовремя толкал Катю в сторону, а пару раз снова выхватывал из ниоткуда свой меч и просто перерезал монстров пополам. Вдруг один монстр схватил Катю за ногу и потащил вперёд. Она больно приложилась о каменную стену, на которую с дикой скоростью поднимало её чудище.
В чешуйчатое тело прилетело яркое лезвие. Чудище закричало, но разжало лапу, и Катя уже подумала, что сломает себе шею, падая вниз, но вдруг упала в руки мужчине, и они вместе свалились на землю
- Ты как, цела?
- Ага... Сзади!
Он, не глядя, махнул оружием за спину и расцарапал подкрадывающееся к ним ящерице морду. Рывком поставил Катю на ноги и, подтолкнув вперёд себя, толкнул к выходу из ущелья. Они выбрались, а чудища полезли на стены снаружи. Как муравьи они выбегали из разворошенного муравейника, заползали на скалы, рассаживались по выступающим камням, некоторые из них побежали за Катей и её спутником дальше. Мужчина тащил Катю и периодически дергал за руку сильнее, она пролетала, стараясь не запутаться в ногах, но наконец упала, и её ладонь выскользнула из руки мужчины.
Они добежали до серебристого леса. Деревья тут были огромными, стволы, наверное, не обхватили бы и четверо людей. Катя поднялась и юркнула за ближайший ствол, где мужчина её поймал и, грубо зажав рукой рот, прижал своим телом к стволу. Сам прислушался и осторожно выглянул из-за дерева.
- Рыщут, сволочи...
Катя повернула голову и увидела, как у кромки леса топчутся их преследователи. Вертят головами, зло сверкают щёлки их узких стальных зрачков, беспокойно мечется хвост тела. Они обходили каждое дерево, медленно продвигаясь в чащу.
Мужчина глянул себе за спину, и Катя тоже услышала шорох. Кто-то шёл. Не полз, задевая брюхом серебристую траву, а именно шёл – по-человечески, обычным суетливым шагом. Вдруг мимо Кати с мужчиной пронеслась какая-то растрепанная женщина. Тело её было прозрачно-серебристым, будто бы настоящим, но в то же время невесомым и призрачным. Она бешено озиралась и мотала головой, что-то бормоча себе под нос. Мужчина вдруг стал серьезным, пропало веселье из его прищуренных глаз, он поджал губы и опустил взгляд на Катю.
- Не смотри.
- Что? – снова не поняла она и повернула голову.
А женщина вдруг увидела ящериц. Они увидели её. Оскалились и бросились догонять.
- Нее-е-ет! – истошно закричала женщина, когда чудище схватило её за ногу и повалило на землю.
Женщина уцепилась пальцами в траву, выдирая её с корнями. Но вместо земли только вырвалась из призрачной почвы серебристая пыльца.
- Нее-е-ет! Отпустите, отпустите! – с хрипом орала она.
Чудищ прибавилось. Они обхватили хвостами её ноги и тащили вместе. Женщина ревела и кричала. Билась, хваталась за выступающие корни и вдруг зарычала. Вцепилась пальцами в морду чудища с диким рёвом укусила его и выплюнула что-то на землю, продолжая орать, как ненормальная. Монстры набросились на неё, распяли, обвив хвостами руки и ноги. Она растянулась на траве, но продолжала в припадке биться и отплевываться от серебряной чешуи. Скоро она просто заорала, дико – как будто забыла слова, зарычала, заскрипела, как раненная волчица. Взвыла, вздымая грудь...
К ней подошло пятое чудовище. Перекинуло хвост через голову, как скорпион, и прицелилось женщине в грудь. Наконечник хвоста окутал туман, а когда спал, на том осталось жало. Оно вонзилось женщине в грудь, и та перестала сопротивляться. Её голова откинулась назад, а из распахнутого в безумном крике рта вдруг вылез хрустальных паук. Глаза помутнели, стали бесцветными, она начала растворяться... Чудище схватило её за плечи и стрелой взмыло в небо. Улетело обратно к пещере ракетой, только тело женщине блеснуло, как хрустальная бусина, в свете луны у пещеры.
- Мам! Ма-а-ам! – вдруг услышала Катя.
И вот теперь ей стало страшно. Она подняла глаза на мужчину, он только отвёл взгляд и снова глянул себе за спину. К ним бежал мальчик. Разгребая траву руками и беспомощно оглядываясь, он кричал и плакал. Маленький, ему было лет... семь? Он увидел монстров и сначала остановился, глупо начав их рассматривать. Потом опомнился и побежал назад, а чудища ринулись за ним. Мужчина крепче прижал Катю к дереву, когда мимо них пронеслись злыдни. Они кинулись за мальчишкой, как голодные собаки за кошкой.
- А-а-а! – закричал мальчик.
Катя вздрогнула в диком ужасе распахнув глаза. Мужчина прижал её к своему плечу крепче, положил ладонь за затылок и уткнул носов плечо. Закрыл её уши. Катя видела темноту и слышала испуганные крики мальчишки. Пыталась реветь бесшумно, и из её глаз только выкатывались слёзы, тут же растворясь в ткани чужой футболки. Мальчишка кричал, как вдруг...
- Да что ж вы за люди... - вздохнул мужчина и, оставив Катю, резко развернулся, выхватывая из воздуха горящий меч.
Подошёл к чудищам со спины и отсёк двум головы почти сразу. Двое кинулись на него, и одного он убил, а вот второй успел запрыгнуть на плечо и впился когтями в плечо. Мужчина скривился и выронил меч, а над его головой появилось жало...
У Кати была секунда, чтобы осознать: она не будет ему помогать. Такой прекрасный повод оставить этого мужчину здесь и сбежать. Мальчик в ужасе сидел на том же месте, случайно встретился с Катей глазами, вскочил и убежал, а Катя...
- Эй, злыдень! – кинула в него камень и на секунду отвлекла.
Мужчине хватило этого, чтобы подхватить меч и рассечь своего неприятеля. Сначала на землю упала голова монстра, а из рассечённой глотки хлынуло на траву сухая серебряная пыль. Упало тело и растворилось в сизой дымке тумана. Мужчина встал, быстро благодарно кивнул Кате и огляделся.
- Где малец?
- Убежал?
- Куда?
Катя кивнула на большой валун, вставший посреди широких стволов неведанных деревьев. Мужчина пошёл к нему, и Катя двинулась следом. Там, под наростами серого мха, они нашли дрожащего мальчика. Он плакал, сжимаясь калачиком, а когда увидел Катю и её провожатого, испуганно забился в угол между двух валунов.
- Да ладно тебе, боец, - задорно сказал ему мужчина, садясь на корточки. – Монстров не испугался, а нас?
- Кто вы? – хлюпнул носом мальчик и подобрал свои голые ножки. – Где мама?
Катя поднесла руку к щеке и растерянно осмотрела мокрое пятно, которое осталось на коже после лёз. Это было невыносимо... Он же маленький совсем. Что ему сказать? Как вообще это сказать!?
- Мама? Она просила нас тебя к ней проводить.
- Дядя, вы её знаете! – вдруг обрадовался мальчик и подполз к мужчине. Встал, но даже в полный рост он был меньше, хоть мужчина и сидел на корточках. – Вы отведёте меня к ней? Мы ехали на шашлыки...
- Конечно! Давай руку, боец, нам нужно к Пещере забвения. По пути, кстати, - сказал он уже Кате.
Мальчик быстро протянул свою ладошку «дяде», а тот подхватил мальца под мышки и закинул себе на шею. Мальчику понравилось: он улыбнулся и огляделся. Катя молча двинулась за ними следом. Только раз обернулась назад, ей показалось, что кто-то наблюдает за ними из-за высокой травы. Она тревожно шелохнулась где-то справа, но никто так и не показался.
Катя думала, что остальной путь через лес они проделают в тягостном молчании. Ей было больно даже смотреть на мальчика, а мужчина с ним весело разговаривал. Откуда у него были силы улыбаться, Катя не понимала, хотя догадывалась, что такое чудовище как он, наверняка развлекается в этом мире, полном мёртвых душ.
- А я вот помню, что Бэтмен был тоже крутой.
Мальчик рассмеялся и сказал, что мужчина, видимо, не в курсе, что это уже давно прошлый век. Рассказывал про какие-то новые мультики и видеоигры, мужчина заинтересованно слушал и кивал. Но скоро мальчик выдохся: перепугался и набегался – уснул, а мужчина взял его на руки и понёс, прижав к груди. Катя проморгала глаза от горьких слёз и подошла ближе. Посмотрела на безмятежное лицо мальчика, он трогательно уткнулся крохотным носиком в грудь мужчины, засопел... разве мёртвые спят?
- Он умер, да? – Катя испугалась собственного хриплого голоса.
- Да. Авария, наверное, - вздохнул мужчина и покачал на руках мальчика, когда он заворочался. – Дети обычно бродят дольше всех. Взрослые быстро теряют рассудок, попадают сюда уже безумными призраками. Но для детей всё возможно, они верят во всё, что угодно, поэтому их разум способен на некоторое время подстраиваться под окружающий мир. Правда, они тают...
- Тают?
- Тают, - тихо прошептал мужчина, вдруг улыбнувшись маленькому мальчику. – Становятся такими прозрачными, бегают, забывают родителей, находят друзей и играются с ними. Их бывает очень много. Вот представь, что поле, через которое мы шли, вдруг оживает, трава начинает шебуршать, по ней носятся маленькие рыбёшки, хватают друг друга и кричат: «Ты вода!». Смеются... - мужчина вздохнул и посмотрел вперёд. – Злыдни ненавидят детей особенно сильно. Стаями налетают на поля и растаскивают их по своим берлогам.
- Почему? Они же беззащитные.
- Детский смех их губит. В нём слишком много жизни для слуг смерти. Ты заметила, тут нет звонких звуков, всё глухо и тихо.
Катя рассеянно кивнула.
- Но если ребёнок смеётся, мир подхватывает этот звук и разносит очень далеко. Как будто ему нравится... Да и кому это может не понравится.
- А может, он... живой? – с надеждой спросила Катя. – В коме или при смерти, но ещё живой. На операционном столе, в скорой или...
Извиняющийся взгляд мужчины показался ей самым жестоким, что она когда-либо видела в жизни.
- Сюда попадают только пропащие.
- Откуда тебе знать? – зло прошипела Катя и утёрла предательские слёзы, которые не переставали катиться из глаз.
- Это законы серебряного мира, и они написаны на плите близ Пещеры Забвения. Да и во всех рунах это написано, правда... я не помню, когда их читал... - мужчина нахмурился, но тут же прижал мальчика к груди ближе и смешно сморщил нос над ним. – Такой кроха. Думаю, если за туманом пещеры нас ждёт всё-таки другая жизнь, то он станет воробушком или дельфинёнком. А может, снова родиться мальчишкой и будет гонять в футбол.
Катя не могла поверить своим глазами: он серьёзно? Тащит на руках умершего мальчика к этой пещере Забвения и так... легко об этом говорит? Она просто отвернулась от него и обхватила себя за плечи. Получается, если Славина душа не пронеслась с дикой скоростью сразу к Пещере забвения, они могут даже встретиться. А Слава такой – упёртый, не полетит никуда, пока сам не захочет.
Скоро они вышли из чащи и вышли на поляну. Удивительно, но везде росли маки, правда, были они не красные, а лунно-белые, шатающиеся от несуществующего ветра посреди колосистой травы. Поляна лунных цветов убегала вдаль, но натыкалась на огромную чёрную плиту. Катя удивленно осмотрела огромный прямоугольник чёрного гранита и ахнула: это была могильная плита. Просто огромная, размером с десятиэтажный дом, и какие-то слова на ней были написаны точно так же, как их пишут на могилах: выскабливают буквы, и они серыми бороздами остаются на камнях.
Руны подёрнулись дымкой, и Катя, пусть они только пересекали маковое поле, но смогла прочитать вдалеке вдруг чётко проступившую строчку: «И попадёт сюда лишь тот, кто уж пропащий...» Катя подумала, а вдруг могилы выглядят так, как она привыкла, потому что в самом мире мёртвых так показано? Они подошли к огромной чёрной плите, внизу у неё был будто бы скол, который на самом деле оказался небольшой пещерой. За корявыми границами чернела тьма, и оттуда веяло холодом.
Мальчик сонно проморгал глаза и заворочался у мужчины на руках. Нахмурился, слез с рук и огляделся.
- Красиво тут...
- Да, - кивнул мужчина. – Ну что, боец, пора к маме.
- Я не хочу туда, - нахмурился мальчик. – Поиграйте со мной... В догонялки! Смотрите, какое поле большое.
Он рассмеялся, и Катя вздрогнула. Его смех зазвенел, как хрусталь в тумане: так громко, что оглушило. В груди ухнуло, нервы натянулись и струнами и словно зазвучали прямо в теле, виски ударило громким звуком, и мужчина придержал Катю за руку, когда она покачнулась.
- Бывает с непривычки.
- Мы же не будем его заставлять?
- Нет, - улыбнулся мужчина. – Ты поиграешь с нами?
Катя посмотрела на него, стараясь скрыть бушующую в ней ненависть и боль.
- Поиграть? – сипло спросила она.
- Давай, - уверенно кивнул её мужчина и посмотрел на мальчишку, который уже носился среди лунных маков. – Я знаю, что это тяжело, Катя. Но ты разве не видишь? Он уже тает.
И вправду, сквозь тело мальчика начинал проклёвываться белёсый свет. Он и вправду был похож на маленькую рыбку, играющуюся в водорослях. Свет тут падал странно, мог мелькнуть прямо в воздухе, как будто всё тут было под водой. Мир медленно плыл, а не существовал, всё здесь оставалось плавным, чтобы ни случилось. И только резвый полупрозрачный ребёнок звал их поиграть.
Мужчина задорно ему свистнул и объявил себя Бармалеем. Побежал за мальчиком, а тот, смеясь, припустил от него по полю. Его звонким весёлым криком перерезало душу. Катя судорожно выдохнула и отвернулась, снова переводя взгляд на чёрную плиту у себя над головой. Чуть отошла, но буквы снова перетекли в кривые руны и картинки, которые она не умела читать. Надписи на плите менялись, теперь ничего не было понятно.
Из пещеры дуло порывами, будто её нутро занял огромный страшный зверь. Порывисто дышал и ждал новую жертву, спрятавшись в темноте. Глубокая и чёрная, она вдруг дала отдохнуть глазам о серебристого отблеска остального мира. Катя подумала: хорошо бы там спрятаться. Не слышать этого раздирающего грудь смеха, который и вправду будто бы звенел везде и сразу.
- А почему она с нами не играет?
- Она бегать не умеет.
Катя повернулась, мальчик недоуменно на неё смотрел. Он стал почти прозрачный, и видеть его тающего было страшно и больно. Катя беспомощно посмотрела на мужчину, отчаянно пытаясь держать себя в руках и снова не заплакать. Пусть он был злодеем, но одной бы тут совсем было страшно. Его обманчиво доброжелательное лицо всё-таки помогало не сойти с ума. Мужчина осуждающе на неё посмотрел, мол, возьми себя в руки и поиграй!
Когда-то Катя носилась с Машей по двору дачи Филиппа Ивановича. Машка завязывала Кате глаза и хлопала в ладоши, а Катя, натыкаясь на поленья, углы сарая и велосипед, пыталась поймать Машу. Тимур присоединялся к ним иногда, но больше предпочитал помогать деду, чем играть во дворе. И там, в деревенской глуши, где кричали только петухи и кошки в марте, так же звонко разрезал осеннюю тишину детский весёлый смех. Даже если звенел туман, даже если ночью шаркались по углам неведомые твари – когда смеялась Машка, всё это умолкало.
- Ну-ка, ну-ка, - Катя растопырила пальцы и хищно улыбнулась. – Кто у нас тут такой съедобный мальчик? Я его съем, если догоню!
Мальчик весело взвизгнул и бросился прочь. Они стали втроём носиться по полю, и цветы, будто бы обрадовавшись начавшейся суматохе, стали покачиваться быстрее. Смех будил заснувший мир, свет стал дрожать в воздухе чаще, словно рябь по воде пошла. Катя осалила мальчика, и он стал гоняться за ними, ему поддался мужчина и, став водой, принялся рычать и обещал всех съесть. Звук дрожал в воздухе всё сильнее, громче, отчаяннее. И чем громче он звучал, тем больше пропадал мальчик. Стал почти невидимым, и тогда мужчина остановился.
- Давай наперегонки! – сел он перед мальчиком. – В пещеру и обратно, ну?
- Хорошо, - быстро закивал в запале мальчик. – Я, кстати, не боюсь темноты.
- Ой, а вот я – немного, признаться честно... - мужчина, смутившись, поджал губы. - Кто из нас троих первый добежит, тому мороженое! И шашлыки!
- Да! На старт!
Катя встала в одну шеренгу с мальчиком и чуть одёрнула свою короткую рубаху. Переглянулась с мужчиной и весело подмигнула мальчику. Оказалось, что улыбаться очень трудно, когда внутри тебя рвутся от холодной боли нервы. Хоть где-то Кате пригодилось её «фальшивость».
- Марш! – крикнул мальчик и изо всех сил побежал к пещере.
Он влетел в темноту так быстро, что Катя не успела моргнуть. А чёрная пропасть просто съела его невидимую фигуру, и смех, всё ещё прокатывающийся по вершинам далёких гор, вдруг эхом донёсся из пещеры и стих. Катя затормозила у входа и напряженно всмотрелась в темноту. Ей казалось, что мальчик сейчас выбежит обратно. Позовёт их, прохнычет, что так нечестно – хоть как-то даст о себе знать.
Но коварная тишина снова навалилась на уши. Опять в этом мире стало безмятежно тихо, и маки снова стали едва покачиваться, как водоросли на дне озера. Катя упала на колени и заслонила рукой глаза, сцепив зубы. Ей стало так жалко этого босого мальчишку, его маму. Вся эта детская нелепость, догонялки на пороге смерти, глупые перегонки – разве это честно, показывать ей такое? Её сердце рвало на части и с каждой секундой только больше. Это неправильно, не должны люди такого видеть, её же сейчас удушит этой гадкой удавкой жалости.
- Тихо-тихо, - присел к ней мужчина, и Катя разрыдалась вслух. Он погладил её по волосам. – Там не так страшно, как тут.
Катя сдалась и обняла его. Пусть монстра, пусть убийцу, но всё же единственное живое существо во всём этом мире. Прижалась и вымученно выдохнула горький воздух.
- Кать, ты же не хочешь так, как та женщина, правда?
Катя шмыгнула носом и отстранилась. Мужчина посмотрел на неё прямо, но вдруг в его светлых глазах искрой мелькнуло сожаление.
- Они всё равно тебя рано или поздно схватят.
«Ни с кем не разговаривай. Призраки хитрые, они будут пытаться оставить тебя там».
- Нет, - Катя мотнула головой и резко отползла назад. Вскочила на ноги и отошла. – Ты что... Ты меня специально сюда привёл?
«По пути, кстати...»
Мужчина встал и отряхнул джинсы. Посмотрел себе за спину, где пожирала чужие души чёрная мгла, и вздохнул.
- Нет никакого Кладбища желаний, - признался он. – И вещей тут никаких нет. Ты видишь, переносятся только души, так что какие вещи... Это, наверное, твоя последняя мысль перед...
- Я живая, понятно!? – крикнула Катя, но звук утонул в уплотнившемся воздухе. – Да что вам надо от меня, я не пойму. Ты же должен сам мне помогать, я из-за твоего друга тут оказалась.
- Друга? – непонятливо вздёрнул бровь мужчина. – Какого друга?
- Ты, - Катя подошла к нему и ткнула пальцем в твёрдую грудь. – Не притворяйся, я узнала тебя, слышишь? Очень хорошо запомнила, как широко ты улыбался, когда отправлял меня на верную смерть. Весело тебе было, да? Обломись, я живая. Твой друг сам сказал мне вернуться. Взять любую вещь отсюда и вернуться!
Он нахмурился и, прищурив глаза, внимательно осмотрел лицо Кати. На вид ему было чуть больше тридцати. Гладко выбритые щёки и подбородок, чуть отпущенные тёмные волосы, какие-то смутно знакомые черты лица... И думал он так знакомо: поджимая нижнюю губу.
- Я не знаю, что там случилось с тобой. Но ты не думаешь, что тебя просто обманули?
Его слова эхом отозвались в груди. Обманули? Да, это в стиле его друзей.
- Может, тебя было трудно убить... - продолжал мужчина.
«Знал бы я, кого встретил тогда в лесу...»
«Каждая встреча с тобой всё интереснее, Катя».
«С Варатом я сам разберусь. Не бойся, Слава, я о ней позабочусь».
А вдруг убивать её по-простому было нельзя из-за Варата. Вдруг Кирилл боялся его или существуют какие-то особенные правила убийства ведьм. Кажется, Слава рассказывал, что Томан вообще не могли убить, только силу забрали, когда выжгли глаза. А может ведьму надо утопить, как Славу утопили?
Мужчина наблюдал за тем, как меняется её лицо. Неужели её обманули? Вот так просто: взяли и саму заставили себя убить. Избавились, тупо сыграв на её неведении.
- Пофиг, - решительно кивнула Катя. – Если так, то я ищу тут друга.
- Возможно, он уже там, - мужчина обернулся. – Ты показалась мне особенной, потому что обычно души не тонут в озере, а сразу появляются на суше. И ещё ты помнишь своё имя, а тут мало, кто может этим похвастаться. Только сальвары приносят со светом своё имя в этот мир. Воспоминания – это холст, на котором свет выжигает свои картины, так что сальвары обычно приходят в серебряный мир с памятью.
- Сальвары? – нахмурилась Катя.
- Да, волшебники света.
- То есть шаманы?
- Нет, - хмыкнул мужчина и отвёл руку в сторону. В его ладони тут же появился янтарный нож. – Воины, сражающиеся с небуллой и другой нечистой силой. Они... Они...
Он замолчал и снова задумчиво нахмурился, будто не помнит, что ещё такого важного знает про этих сальваров. Катя выдохнула и огляделась: надо было отсюда уходить, пока он силой не пихнул её в пещеру.
- Я не буду тебе служить, - сказала Катя и презрительно глянула на него. – Это тебе за Славу!
И пихнула его в темноту пещеры. Мужчина успел только охнуть и провалился в плотную мглу. Тут же воздух сотрясло, будто далёкий гром прокатился по серому небу. Плита качнулась, дрогнуло её чёрной огромное тело, и серые руны вспыхнули ярким огнём. Катя попятилась, землю начинало трясти, и Катя, недолго думая, припустила через поле обратно к лесу, пока ещё не провалилась сквозь землю, как в сердцах пожелала мужчине.
Добравшись до чащи, она решила, что будет бродить по этому миру впредь осторожно. Никому не верить и ни с кем не разговаривать – наверное, Кирилл предупреждал о своём друге. Наверняка они поссорились, и один другого убил. Теперь делили Катю, как кусок мяса. Ничего, рано или поздно она найдёт тут Славу, а до тех пор не возьмёт в руки ни единой вещи.
Хотя, как говорят, их тут вообще не должно быть. Значило ли это, что она застряла в серебряном мире навсегда?