Небулла. Хозяйка озер

В жизни Алекса было много женщин, даже... чересчур. Он пользовался сальварской внешностью по полной и, уезжая из Америки в этом году, ни капли не жалел, потому что от некоторых поклонниц не мог отделаться. Джессика писала, что беременна (уже двенадцать месяцев как), Саманта заваливала почтовый ящик мейлами с сердечками, Роузи назвала в честь Алекса кота... В общем, вернуться в Россию он был очень даже рад.

Но несмотря на всех его девчонок, от одной он отречься никак не смог, даже когда махнул за океан. Она не писала ему и не угрожала, вообще никак не напоминала о себе, зато он о ней помнил каждый день. Небулла знает, за что жизнь так жестоко пошутила над его сердцем, когда он влюбился в ехиду. Тогда ещё злую и настоящую: с черными каменными цветами в глазах, проклятой кровью и остервенелой жаждой крови. Она пыталась его убить больше раз, чем за всю жизнь с ним поздоровалась.

Смотря в стеклянное окно её палаты, Алекс наблюдал, как Алиса собирает вещи. Александр приказал привезти её к вечеру, и Алекс подумал: до вечера ведь ещё целый день. Сначала подумал, куда успеет свозить Алису, как проведёт с ней время, а потом понял: не будет этого делать. Той ночью и погромом в их квартире всё закончилось: теперь Алиса будет под пристальным надзором братства, ручной ведьмой дома Байкала, и Пожарские никогда не снимут свой поводок. А кому не нужен такой солдат: она умеет убивать, драться и колдовать.

- Привет, - Алиса вышла, чуть хромая.

Алекс ей улыбнулся и забрал сумку. Они выписались из больницы, сели в машину и поехали. Какое-то время молчали, Алиса смотрела на зардевшуюся зарю вдалеке, а Алекс – на дорогу.

- Как ты себя чувствуешь?

- Получше. Хотя бы башка не так сильно трещит, - Алиса скривилась, приложив ладонь к затылку. Мельком глянула на Алекса. – Ты приехал в такую рань. Зачем?

- Хотел увидеть тебя спящую.

Алиса фыркнула и отвернулась к окну, Алекс глянул на неё в зеркало. Заря мягким бликом пробежалась по каштановым волнам волос, спала на осунувшиеся плечи и краем своего луча задела лицо. У Алисы была удивительная лесная внешность, даже карие глаза – не просто тёмные, а цвета дубовой коры. Ведьмы всегда были красивы тем, что сливались с природой за окном, будто она их родила, и они есть каждое деревце и листик – дочери самой красивой матери. Городским жителям от их облика должно было сносить крышу, перехватывать дух, как бывает, когда оказываешься в древнем лесу или горах. Смотришь и понимаешь: никогда не насмотришься.

- Алекс, я... - Алиса опустила глаза на сцепленные пальцы. – Я не хотела, чтобы так получилось. Я не знала, что Виктор придёт и...

- Я знаю.

Алиса поджала губы и повернулась.

- Ты обижаешься, что я не сказала тебе?

- Нет, Алиса, я не могу на тебя обижаться.

- Но я слышу, что что-то не так! Алекс, прости меня. Хочешь я расскажу тебе о безымянных богах, проклятье чёрной руны, о чем угодно, только хватит молчать. Ты же вообще никогда не затыкаешься.

Алекс хмыкнул: ему казалось, что именно этим он её и злит.

- Расскажи мне про чёрную руну.

Алиса замялась, но отпираться было поздно: сама напросилась. Повернулась к своему окну и спросила:

- Ты же не будешь её искать?

- Почем знать, вдруг пригодится.

- Алекс, эта штука иссушивает душу, не каждый способен с ней справиться.

- Ты сама предложила.

Алиса тягостно вздохнула:

- Когда-нибудь ты обязательно нарвёшься. Ладно, чёрная руна – это образ. Когда я была в ученичестве у Салихи в Карпатах, мы пришли на одно капище в горах. В ту ночь мы не приносили жертвы, это место было уставлено вертикальными камнями с выскобленными на них рунами. Если посмотреть на эти камни с вершины горы, они сами складываются в рисунок. Салиха легла по центру этих камней, и мне приказали каждый час давать ей сделать глоток крови...

Чёрные камни зарывались во землю ущелья. Со всех сторон Алису окружали влажные серые стены гор. Где-то там, далеко, эти горы были пушистые и зелёные, но здесь они были серо-чёрные, страшные и мёртвые. Понятное дело, камни не живые, но здесь особенно чувствовалась смерть: будто Алису привели к смерти в дом. Камни были испачканы кровью и увешаны красными нитками с чёрными бусинами, Салиха лежала прямо на земле перед Алисой с закрытыми глазами и что-то бормотала, изредка вздрагивая.

От её растопыренных пальцев в сторону по земле ползли чёрные хрустящие цветы. Почему-то они не продвигались дальше границы мрачных камней. Алиса заинтересованно на них смотрела и думала, как Салиха может колдовать во сне, а может, это и не сон тогда. С другой стороны, наставница Алиса была такой древней ведьмой, что наверняка знала побольше секретов, чем любая другая ехида. Алисе повезло учиться у лучшей, у самой сильной и беспощадной...

Салиха открыла рот, это значило, что ей понадобилась кровь. Алиса тут же расчертила себе запястье ножом и подошла к Салихе, осторожно ступая на ковер её чёрного заклятия. Села на колени рядом и прислонила руку ко рту Салихи. Она облизнула рану языком и жадно глотнула. Салиха была на вид молодой женщиной, лет сорока, не больше. С чёрными длинными волосами до самых пят, которые заплетала в маленькие косички, и развлечения для девочек в ковене не было больше, чем вплетать в ее длинные косички бусины. Сама себя Салиха называла потомком Мораны – древней славянской богини смерти, за её холщовым пояском всегда был серп. Убить она могла и без него, но носила, как дань памяти своей далёкой родственнице.

Салиха красила лицо: чёрной краской под её глазами были нарисованы линии и точки, все руки были изукрашены письменами, говорили, что её тело – это карта безымянных богов. И что это не рисунки вовсе, а узор, нарисованный богами на человеческом теле, которому они подарили вечную жизнь взамен на вечную службу. Алиса и вправду ни разу не видела, как Салиха рисует эти узоры, как будто они были вбиты ей под кожу. А ещё у Салихи были очень красивые красно-чёрные глаза, Алиса и себе такие хотела: выглядело устрашающе, но Алисе достались обычные – карие.

Вдруг Салиха вздрогнула, из её рта вырвался чёрный дымок, поднялся в воздух и засеребрился. Алиса завороженно проводила его взглядом, а дымок скользнул к камням, задел стеклянные бусины, и они хором зазвенели в ущелье, как будто стали будить друг друга. Звон был красивым, мелодичным – музыка настоящего ветра, люди такую никогда не придумают. Заслушивавшись, Алиса не заметила, что Салиха уже очнулась, поэтому вздрогнула, когда повернулась назад и встретилась с ало-чёрными глазами ведьмы.

- Нравится? – улыбнулась Салиха. – Он играет для тебя.

- Для меня? – Алиса настороженно осмотрелась. – Кто он?

- Ты нравишься безымянному богу, Алиса. Возможно, он сделает тебя своей следующей жрицей.

Алиса пожала плечами: она знала, что её ждёт великая судьба, Салиха постоянно это говорила. И Ульфира с Аделией, когда приезжали к Салихе, завидовали, что у неё такая талантливая ученица. Карпаты были щедры на силу, и Алиса впитывала всю их мощь. Некоторые удивлялись, куда в неё столько влезает, но сколько бы раз Алиса ни пыталась наполнить свою душу силой до краёв – никогда не получалось. Всё время было мало.

- Безымянный бог с тобой общался? – спросила Алиса. – Как он выглядит?

Их ковен поклонялся богу пепла. Признаться честно, Алиса его никогда не видела, его никак не изображали ведьмы и рун про него не было. Всё, что оставалось известным о безымянных богах, передавалось от ехиды к ехиде на словах.

- Каждый раз так, как пожелает. Ты должна немного подрасти, он заберёт у тебя невинность и взамен подарит вечность. Тогда ты сама сможешь общаться с ним через чёрную руну.

- Чёрную руну? – удивилась Алиса. – Какая из них?

- Её не видно, - покачала головой Салиха и бусины её косичек подпели общему звону. – Она здесь, прямо под нами. Врата великой чёрной магии, из которых мы черпаем силу для заклятий. Связующее звено между каждой ведьмой и нашими покровителями. Чёрная руна – это заклинание, способное открыть душу для тьмы. Когда ты возляжешь здесь вместо меня, ты почувствуешь её.

- Зачем она нужна? – Алиса пожала плечами и улыбнулась поющим бусинам. – Разве не лучше выпустить чёрную магию? Её и так мало.

- Она не заперта. Это просто колодец, из которого мы пьём. Богам нужно где-то хранить своё могущество. Они хранят его в Чёрной руне – бездонной пропасти своего всемогущества.

- Если они всемогущи, почему бы им не захватить мир? Перестали бы прятаться от этих майских жуков – сальваров! – Алиса раздраженно фыркнула, припоминая одного, Алекса – вот уж кто её больше всех из них бесил. После прошлой вылазки она твёрдо намеревалась убить его при первой же встрече.

Салиха вздохнула и осмотрелась.

- Давным-давно наши боги были не здесь. Они жили в мире богов, где их сила им подчинялась и не тяготила душу. Но однажды их обманули и изгнали на землю, здесь они вынуждены обретать тела. Ни одно тело не выдержит всей мощи чёрной магии. Нужно очень сильное сердце, необычное.

- Сальварские не подойдут?

Салиха похвалила Алису взглядом: да, вырезать сердце сальвару считалось большим делом.

- Увы. Но сальвары действительно нам могут в этом помочь. Существует поверие, что если у ведьмы и сальвара родится ребёнок...

Бусины резко прекратили звенеть, а у Салихи от ужаса расширились глаза. Она резко перевернулась, упала на колени и начала просить прощения, отбивая по земле лбом. Алиса припала к земле тоже, но за что извиняться, так и не поняла, поэтому просто уткнулась лбом в сложенные ладошки и замолчала. Она услышала чьи-то шаги, хотела повернуться, но Салиха больно ухватила её за волосы и заставила снова припасть к земле, почтительно склонившись перед гостем.

Алиса почувствовала страх: огромный, неконтролируемый. Будто от того, кто подошёл к ней со спины, нужно было немедленно бежать. От него не пахло смертью, от него веяло ужасом и дикой болью, холодными ржавыми иглами с запёкшейся на их корявых стеблях кровью. Эти иглы вонзались Алисе в горло, перехватывая дух. С каждым шагом гостя капища ближе желание убежать всё росло.

Алиса увидела, как возле её лица появились чьи-то ботинки. Гость остановился рядом, мыски повернулись к лицу Алисы, и она сцепила зубы, чтобы не броситься прочь. Ей было очень интересно посмотреть на того, кто пришёл, но страх был сильнее. Она закрыла глаза и покорно наклонила голову ниже, Салиха стала просить прощения тише. Гость присел на корточки, И Алиса почувствовала, как страх добирается до её сердца, сжимая его трепещущую плоть терновыми иглами.

- Чёрная руна – это знак нашей силы. – услышала она мужской голос и натурально задрожала: до того зловещим он был. – Возложить его на душу можем только мы. Вам же, девочки, мы даруем свои метки.

Мужчина отвёл волосы Алисы и коснулся ледяными пальцами её шеи – того места, где когда-то ей выжгли клеймо.

- Скоро я сам всё расскажу тебе, Алиса.

Гость встал и ушёл. Уходил он медленно, Алиса считала про себя до тех пор, пока не стихли его шаги, и досчитала до тысячи. Какое-то время они с Салихой ещё посидели, уткнувшись лбом в ладошки, но у Алисы заболела спина от такой позы, и она несмело поднялась. Огляделась, никого не было.

Тогда Алиса еще немного посидела в тишине, чтобы прийти в себя, уняла колотящееся сердце и решила попробовать толкнуть Салиху. Она не двигалась, так и сидела, положа живот на колени. Руки протянула далеко за голову, косички укрыли её лицо...

- Салиха, - позвала Алиса. – Вставай, он ушёл.

Салиха не двигалась. Алиса решила ещё немного подождать, но стало вечереть, ведьмы за ними так и не пришли, а Салиха всё не разгибалась. Тогда Алиса стала звать громче, в конце концов подошла и аккуратно потрогала Салиху за плечо. В тот же момент её тело осыпалось пеплом на землю капища, только застучали красные стеклянные бусины о выступающие каменные плиты под ногами.

Алиса вскрикнула и отлетела в сторону. Зажмурила глаза, но, когда открыла, ничего не изменилось: всё так же перед ней лежала горсть пепла вместо учительницы. Было тихо, в этом месте даже змеи не ползали, не шуршали деревья над головой, потому что их не было. В пугающей тишине Алиса боялась даже всхлипнуть, чтобы гость не пришёл за ней. Смотрела на пепел и до боли кусала руку, не зная, можно ли ей уйти.

Ничего той ночью больше не произошло: за Алисой пришли только на рассвете. Нашли её, забившуюся в щель между камней, как перепуганную мышку, еле вытащили.

А когда уводили, вслед ей звенели чёрные бусины камней.

Алекс мельком глянул на Алису и уже придумал, как пошутить, чтобы её поддержать, но одёрнул себя: не нужно ей это. Да и так паршиво было на душе, что даже улыбаться не хотелось. Молча кивнул, благодаря за историю, и чуть ускорился.

- Я не стала его жрицей, потому что познакомилась в ковене с Ксенией. Салихи не стало и некоторое время в ковене была смута, они думали, могут ли сделать меня главной, если я ещё мала. Со мной вообще почти никто там не разговаривал, все смотрели, как на будущую жрицу, шарахались в стороны. Это дало мне время пообщаться к Ксенией, я поняла, что не хочу такой судьбы, и убежала вместе с ней.

Наверное, она в первый раз так много с ним говорила. Он знал, что было дальше: они встретились в ЛИСе. Он заканчивал обучение, а она приехала по программе стажировки из байкальского университета. Алекс очень удивился, когда её представили ему, как приёмную дочь одного из самых именитых сальваров Байкала – Виктора Ворона. Она стажировалась два месяца, и всё это время Алекс ждал от неё клинка в спину, но, кажется...

Именно тогда и влюбился.

Её надо было поддержать. Чёрт возьми, как бы не драла душу обида, надо было сказать хоть слово.

- Получается, моя трусость помогла мне...

- Это не трусость, - покачал головой Алекс и тепло ей улыбнулся. – Ты встала с колен и ушла, Алиса. От того, кто в разы сильнее тебя. Больше – от своей судьбы. Мой папа говорил, что судьбу придумали трусы, чтобы искать оправдания. А ты нашла в себе силы, плюнуть в морду своим сестрицам, поверить незнакомой ведьме и сальварам, которые всю твою жизнь пытались тебя убить. Нашла способ избавить душу от тёмной магии, обрела семью – и всё это не похоже на трусость. Потому что трусливая девочка осталась бы стоять на коленях.

Алиса медленно к нему повернулась. Они уже приехали и просто стояли рядом с гостиницей, куда вчера переехал вместе с Ксенией Александр. Алиса долго буравила задумчивым взглядом висок Алекса, молчала, и он тоже молчал.

- Я не сказала тебе, потому что боялась, что вы его убьёте. Я не знала, что Витя... Виктор Ворон придёт к нам, я не думала...

Алекс посмотрел на неё, и она запнулась. В его взгляде всё было написано: мне ты не сказала, а Пожарскому – сразу.

- Тебя бы просто убили, - прошипела Алиса. – У Александра есть шанс противостоять такому сильному колдуну, как Ворон, а у тебя? Алекс, я не хотела тебя впутывать в это.

Ну как же она не понимала, что все эти её почти извинения теперь были бессмысленны.

- Не волнуйся, - улыбнулся Алекс. – Ты меня спасла, и я тебе благодарен. Больше моей жизни ты угрожать не будешь.

- В смысле? – её густая бурая бровь смешно дернулась.

Алекс достал из бардачка пакет, в котором лежал паспорт Алисы и билет в Иркутск на самолёт. Сегодня вечером они уезжали.

- Прощай, - сказал Алекс и, выйдя из машины, открыл Алисе дверь.

Она не вышла. Сидела и растерянно смотрела на билет. Алекс ждал, но с каждой секундой становилось всё сложнее. Он вспомнил всю ту злость, с которой раньше боролся, когда появлялась Алиса. Вспомнил, как она злила его, и как он едва держался от её едких подколов, каждый раз вспыхивая, как спичка. Сейчас она тоже его злила: неужели не понимала, что так будет? Что их возьмут и увезут, что она выбрала дом Байкала, а не дом Алекса.

- То есть я тебя предала, да? – невесело фыркнула она. – Ничего тебе не сказала... Но ты сам четко мне дал понять, что всегда выберешь свою семью! Свою, а не мою!

С горечью он признавал: Алиса выбрала того, на кого может рассчитывать, и это оказался не Саша. У них были большие сложности, кома Антона знатно подкосила дом Ладоги, Алекс едва справлялся вместе с мамой, советники хищно накидывались на каждом совещании, каждый хотел стать исполняющим обязанности главы безопасности. Томан, видимо, и вправду выбралась из-под шхеры, в Ладогу пришли какие-то проклятые боги, которым зачем-то нужна смерть Славы, Алекс мотается изо дня в день то в поиске таинственных безымянных богов, то заметать следы за Славой и его девчонкой – и да, у него не было времени спасать Алису. Но он бы сам, если нужно, попросил помощи: не гордый, пережил бы! Он бы наизнанку вывернулся, спрятал их, костьми бы лёг.

Но она не сказал ему. Тому, от кого всё это время прятались, сказала, а Алексу – нет.

- Я не говорила ему, - вышла она из машины и зло вперилась в Алекса глазами. – Это не я, слышишь? Не я ему сказала, и я не просила о помощи.

- Тогда кто?

Алиса запнулась, Алекс понимающе усмехнулся, закрывая за Алисой дверь. Обошёл машину, глянул на гостиницу за своей спиной и, надев солнечные очки, улыбнулся Алисе.

- Надеюсь, больше не увидимся, ведьма.

- Алекс!

Он сел и резко выехал со двора, пока она снова его не убедила. Уже на дороге зло сорвал с глаз очки и кинул на сиденье рядом, выжал газ в пол и, разгоняясь на пустой трассе, сам забыл, куда ему надо ехать. Гнал так, что воздух свистел даже в салоне, сжимал руль и мечтал раствориться в этой скорости вместе с машиной.

Она знала, сколько проблем это принесёт семье Алекса. Прекрасно знала. Не рассказывала ему, потому что боялась, что Тимура отдадут Пожарским, а сама... при первой возможности. Она могла хотя бы просто ему сказать, что хочет всё так вывернуть, что боится, а она просто провернула всё это у него за спиной. И Пожарский вчера с таким надменным видом говорил: «Чему вы удивляетесь, Александр? Девушка обратилась за помощью сама и рассказала всё, что сочла нужным. Я позабочусь о дамах, а вы, будьте добры, позаботьтесь о Томан».

Ни разу он её не бросал. Никогда и ни за что, стоило бы это ему жизни, магии или души. Они влипали иногда, выбирались вместе. Алиса работала на их дом и часто сопровождала Алекса в лес, он вырывал её из лап ехид, дрался, как бешеный лис, но никогда не оставлял её! Еще тогда, когда спас ей жизнь в первый раз, во время её стажировки в ЛИСе, решил её защищать, прекрасно помня, кто она есть на самом деле. Когда он дал подумать, что её подведёт?

Скорость выгоняла злость из души, но за ней оставалась горькое понимание: она тебе не верит. И, возможно, так было всегда. Ты просто убедил себя, что сможешь стать её мужчиной, что когда-нибудь она обязательно перестанет шипеть и колоться и наконец-то обопрётся на твое плечо. Но оно ей не нужно. И ты тоже ей не нужен.

- Алло, да, мам? – устало ответил Алекс, притормозив на заправке. – Ты проснулась? Хорошо, я скоро буду, Алису отвёз к Пожарскому. Вчера вечером он выдал мне направление на службу в Канаде. Сказал, что, если год там поработаю, может забыть об этом... инциденте.

Алекс сжал бумажный стаканчик и тут же выронил, когда горячий кофе пролился ему на ладонь. Встряхнул рукой и проклял этот день.

Год без него тут, возможно, и без Антона. То есть год, чтобы манипулировать мамой, как угодно. Год, чтобы сделать из Славы ручного королька с женой-ведьмой. Год, чтобы Алекс не попадался на глаза, потому что он заноза в заднице, как однажды услышал от Павла Пожарского.

- ... Слава?

- Что? – очнулся Алекс.

- Я говорю, где Слава?

- Когда я уезжал, он был дома.

У Алекса закралось нехорошее предчувствие. Слава, судя по последним новостям, бывает только в двух местах: либо дома, либо по уши в дерьме!

- А ты ему звонила?

- Он написал, что будет в воскресенье вечером. Ох... Так голова раскалывается, и я плохо помню, что вчера было. У тебя много дел? Я могу попросить кого-нибудь другого найти его.

- Нет, мам, - Алекс пошёл обратно к машине. – Дел у меня больше нет. Расследование по Томан ведёт Володин, Рязанов назначен старшим по поимке ехид. Все дела я свалил на другие плечи, оставил себе только на сладкое Пожарского, но и он сегодня вечером уезжает. Прости, провожать его не пойду. Сама справишься?

- Плюнуть ядом ему в спину я смогу, сынок. Ладно, как поймёшь, где Слава, напиши мне.

Слава пообещал отзвониться, как можно скорее. Тут же набрал Славу и неприлично выругался: этот мелкий засранец отключил телефон! В пожар злости подбросили дровишек – и почему его сегодня все хотят вывести из себя? Слава получит сегодня... У Алекса плохое настроение, а отыгрываться на младших братьях – неотъемлемая привилегия старших.

***

Катя наблюдала за мелькающими деревьями за окном. Интересно, что со скалистых выступов, которые поднимались вверх слева от дорожной полосы, на дорогу не спускался туман, будто его заперли там, среди тощих стволов опадающих осин. Из дома они выехали в девять и вот уже пятый час мчали в таинственное Каршево. Катя слышала, что Бесов Нос – туристическое место, не такое популярное, как Рускеала, но на мыс часто ходят с палатками туристы.

Наконец, они проехали потрескавшуюся деревянную табличку с надписью «Каршево». Деревня стояла на берегу реки, и Слава, попетляв у домов, притормозил у одного из них, того, что ближе всех стоял к реке. Заглушил машину и сказал:

- Раньше тут был мост через реку, но от него остались только сломанные брёвна. Мы сплавимся по реке вниз, там попадём на мыс.

Катя кивнула. С самого утра её не покидало плохое предчувствие, будто обязательно должно случится что-то плохое на мысе, что-то ещё хуже того, что случилось на проклятой шхере. Катя давила в себе зарождающийся страх, но от Гордеева трудно было что-то скрыть.

- Кать, если ты не хочешь...

- Я хочу, - твёрдо ответила Катя и повернулась к нему.

Слава кивнул и вышел из машины, а Катя посидела еще чуть-чуть и, пока Слава заходил в дом, проверила свой телефон. Тут связь ещё была, а вот на мысе могла пропасть. Но несмотря на исправно горящие три полосочки вверху экрана, среди входящих не было ни одного от папы. Он так и не позвонил вчера, а когда такое было, чтобы он забыл поздравить Катю с днем рождения?

Может, страх осмелел из-за этого. Почувствовал, как Катя волнуется и возликовал: какой прекрасный повод впиться в её глотку! Катя отчаянно себя уговаривала, что у папы могут быть дела, но сама не звонила. Ей не хотелось снова болтать о чепухе и смеяться – не при Гордееве.

Славы не было, и Катя решила пойти за ним. Открыла хлипкую калитку и вошла во двор, тут же справа на неё зашипела кошка, облезлая и грязная. Катя подошла к крыльцу и, толкнув хлипкую дверь, вошла в деревянный дом. Внутри было странно тихо. Скрипели половицы только под ногами Кати, и Слава ходил где-то в глубине. Дом показался Кате добротным, крепко сколоченным, между брёвен темнел уплотнитель.

- Слав, - осторожно позвала Катя и краем глаза заметила движение слева. Испуганно отскочила в сторону и крикнула, а когда повернулась, поняла, что испугалась собственного отражения в пыльном зеркале.

- Что? – влетел тут же на кухню Слава и быстро огляделся.

- Просто зеркала... испугалась.

Слава выразительно на неё посмотрел, а Катя стыдливо отвела взгляд.

- Мы ищем кого-то или что-то?

- Тут раньше жил мужик, который переправлял на Бесов Нос.

- Я думаю, мы сможем найти другого.

- В его лодке есть артефакт, который распугивает небуллу. Без него по реке сейчас идти опасно.

- Но середина дня, тумана нет.

- А назад ты собираешься? – Слава покачал головой и оглядел комнату.

- Он мог уехать?

- Он бы сказал.

Катя поёжилась. Предчувствие накинулось с удвоенной силой: ты обязательно сегодня сгинешь! Катя упрямо мотнула головой и снова случайно задела взглядом зеркало. Тут же обернулась и испуганно вздрогнула: на пыльном стекле был отпечаток ладони.

- Слав!

Он снова куда-то ушёл, а Катя, отвернувшись всего-то на мгновение, посмотрела на зеркало вновь и увидела уже две ладони. Вскрикнула и метнулась из комнаты к Славе. Врезалась в него в коридоре и тут же потянула за руку на улицу. Это оказалось бесполезно: Катя уперлась пятками в пол, пытаясь вытащить Славу за порог, а он даже не дёрнулся. Встал скалой и только посмотрел на Катю, как на полоумную.

- Да что опять?

- Там, на кухне, в зеркале кто-то есть. У меня плохое предчувствие, пойдём отсюда!

Слава удивленно приподнял бровь, глянул на дверь комнаты и пошёл проверять. Шаг – по его руке стекло что-то жидкое, горячее. Шаг – превратилось в тонкий рыжий клинок. Шаг... и у Кати зашлось в страхе сердце: вот сейчас что-то случится. Вот сейчас!

- Стой! – дернула она его за руку, подбегая к порогу комнаты.

Слава повернулся к Кате, и тут же в зеркале появилось очертание тела. Раскрытый в диком крике рот, истощавшие ребра, прижатые к стеклу руки в беспомощном желании выбраться из-за той стороны. Черная фигура, стёршая своим телом пыль. У нее не было лица, она замирала в том положении, в котором успела появиться.

Катя видела это за спиной Славы, и с трудом оторвала взгляд.

- Просто уйдём отсюда.

Слава аккуратно отцепил руку Кати от своей, повернулся и стал пристально разглядывать зеркало, на котором... не осталось и следа загадочной твари. Просто стекло, за слоем пыли не видно даже отражения. Слава внимательно осмотрел простенькую раму зеркала, мельком глянул на Катю и тут же снова отвернулся, но Катя успела понять, по его хмурым бровям, что он не очень-то ей верит. Думает, что показалось?

Она смотрела на тёмное зеркало и сама начинала думать, что ей показалось. Ничего там не было, Слава даже стёр краем шторы пыль, оттуда на него смотрело только собственное отражение. Катя обхватила себя за плечи и отвернулась: ну вот, не выспалась вчера, ждала звонка от папы, а сегодня мало того, что глаза на ходу закрываются, так еще и мерещится всякое...

Вдруг слева мелькнуло что-то. Катя резко повернула голову, но увидела только старый сервант, с уставленными посудой полками. Присмотрелась, подошла и увидела своё полупрозрачное отражение в стекле серванта, а за спиной... человека с чёрным лицом!

- А!

Влетела плечом в Славу и упала бы, но он придержал. Схватил за плечи, поставил на ноги и, повернув к себе, строго заглянул в глаза.

- Что происходит?

Катя сглотнула и сжала зубы, когда за спиной Славы в зеркале снова увидела чёрную фигуру. Вообще, зашла бы Катя только сейчас, подумала бы, что кто-то просто приложился о пыльное стекло, оставив отпечаток. Но то, что жило по ту сторону зеркала, было живым, и Катя чувствовала словно кто-то кричит ей уходить: оттуда, из-за зеркальной глади, так орёт, что криком дерёт её душу. Без голосов в голове и надуманного шёпота в ушах, как бывает в кино, а просто рождает неконтролируемое чувство страха: убирайся! Ты умрёшь, дура! Беги отсюда так далеко, как только можешь!

- Ты не видишь? – спросила Катя. – Чёрное отражение, разве ты не видишь?

Слава помотал головой, чуть сощурив глаза.

- Слав, пошли отсюда, сами как-нибудь доплывём. Тут призрак.

- Призрак? – переспросил он, чуть вздернув бровь. – Кать, призраков не бывает.

- А ведьм прямо пруд пруди, да?!

Слава снова стал строгим, а Кате стало стыдно, что сорвалась на крик. Она выбралась из его рук и понятливо закивала, стараясь вообще не встречаться взглядом ни с одним стеклом.

- Я понимаю, тебе страшно, но мы можем вернуться.

- Нет. Я хочу проверить это и узнать.

Слава понятливо кивнул. Как же, понимает он, что такое страшно. Кате иногда казалось, что Славе всё равно, с кем встретиться, будь то демон, призрак или ведьма – он просто унизит его своим надменным взглядом и уйдёт. А вот у Кати от страха начинал дрожать подбородок.

Вдруг скрипнула дверь, и в дом кто-то вошёл. Катя резко обернулась, а Слава пошёл проверять.

- Вы Кирилл?

- А вы кто такой, молодой человек?

- Мне сказали, что вы можете подбросить до Бесова Носа. Мы хорошо заплатим, но нам нужно быстро. Хотим успеть на закат.

В комнату вошёл мужчина. На вид Катя бы ему дала лет сорок, в толстом свитере и зелёных штанах с несколькими карманами. Лицо его было скуластым, с твёрдыми чертами надбровных дуг, прямым носом. Слегка небритый, что даже ему шло, чуть взъерошенный и высокий, он даже приклонил голову, когда входил в дверь. Катя улыбнулась, сжимая до боли кулаки, и он пробежался по ней изучающим взглядом, потом улыбнулся тоже – гораздо приветливее, чем Славе.

- Значит, у вас свидание, детишки?

- Да, - первой нашлась Катя, пока Гордеев переваривал слово «детишки». – Подвезёте нас?

- Конечно, красавица. Надо только лодку достать...

Он что-то говорил, и голос у него был приятный, глубокий и с хрипотцой. Но Катя его не слышала, потому что видела, как за спиной мужчины в стекло серванта долбится чьё-то призрачное чёрное тело. И ломилось оно не к мужчине, а к Кате...

- Девочка?

- А? – Катя вздрогнула и посмотрела на мужчину.

- Я говорю, бутерброды будете?

- Да, вам помочь?

- Я сам. На рыбалку собирался, вот, сварганил себе. Идите на кухню, чай попейте, а я пока лодку приготовлю. Меня Кириллом зовут.

Он снова улыбнулся, и Катя подумала, что улыбка у него очень красивая: добрая. Ну хоть кто-то умеет нормально улыбаться.

- Катя, - кивнула она в ответ.

Вместе с Гордеевым они пошли на кухню пить чай. Бутерброды лежали в пластиковом лотке, и Катя взяла себе с толстыми ломтями колбасы, оставив Славе с сыром и маслом. Наверное, она перепутала чувство страха с голодом: в животе урчало, и весь желудок стягивало, ведь она и не ела со вчерашнего чаепития с Машей.

Слава от чая отказался, решил помочь Кириллу и скоро ушёл, перед этим спросив, может ли он оставить Катю одну. Она хотела схватить его за руку и попросить не уходить, но, стиснув зубы, только кивнула, делая вид, что всецело увлечена бутербродом. За окном Кирилл стал разговаривать со Славой, их голоса хоть немного отвлекали от пакостной тишины. Катя осматривала небогатое убранство кухни: пластиковые кружки, термосы, три тарелки, сложенных горкой на полотенце – берлога рыбака. Наверняка морозилка у него до верху набита рыбой.

Шр-шр.

Катя вздрогнула и прислушалась.

Шр-шр. Что-то шелестело прямо у неё за спиной, в метре от головы, не дальше. Сердце сжалось, и в голове мелькнула ясная мысль: «Беги!». Не оборачивайся и не проверяй, просто беги! Катя закусила губу и стиснула кружку. Это что-то шевелилось прямо у окна, Катя не хотела смотреть за стекло, потому что знала, какую жуть там снова увидит.

Но помимо дикого желания сбежать, неведомое чувство тянуло посмотреть ещё раз. Не показалось ли? А если нет, то что это? Пугает, но не нападает. Катя медленно повернула голову к окну, оно было закрыто кружевной занавесочкой. Протянула руку и отодвинула чуть в сторону, страшась вновь встретиться с тем чудищем. Дальше. Ещё дальше...

В стекле был он. Полупрозрачный призрак – такой же, каким было отражение Кати: едва заметным, ломанным в лучах света. Бестелесной рыбёшкой он бился в стекло, и Катя шарахнулась от него назад, закричала и выбежала на улицу. Наткнулась на Кирилла, он придержал её и перепугано заглянул в глаза?

- Чего случилось?

- Т-там, на кухне, у окна. Слав!

Слава быстро пошел проверять, Кирилл двинулся за ним. А Катя, потоптавшись на месте, решила одних их там не оставлять.

- Тьфу ты, ну ты, - рассмеялся Кирилл. – Мыши – бабьи страхи. Да что ж ты её так испугалась, она же раз в сто меньше будет.

Катя потерянно смотрела на стол, где остатки её бутерброда доедала мышь. Не обращая внимания на людей, будто давно имела полное право есть всё, что так неосторожно оставлено на столе. Кирилл её шуганул, она быстро вильнула хвостиком и убежала, даже не обернувшись.

Катя смотрела в окно, но за ним было видно только соседний двор и пологий скат луга. Кирилл, махнув рукой, снова пошёл заниматься лодкой, а Слава задержался. Какое-то время он внимательно рассматривал Катю, потом подошёл, и Катя отвернулась от него, прикусив губу.

- Показалось, - тихо призналась она.

- Я верю тебе, но нет времени разбираться.

Катя удивленно вскинула брови: она не ослышалась?

- Веришь мне?

- С самого первого дня нашего с тобой искреннего общения. Что? Разве я не поверил в Варата, в Томан или в беса и женщину с косой? Разве я хоть раз тебе не поверил?

Катя потупила взгляд и мотнула головой. Гордеева много в чем можно было упрекнуть, но верил он Кате всегда. Внезапно он подошёл и, остановившись рядом, аккуратно коснулся локтя.

- Мы во всём разберёмся, хватит трястись. Ты спала вообще сегодня?

- Нет, - призналась Катя. – Думала о том, что сегодня всё решится и... не заснула. – Она подняла глаза и встретилась со Славой взглядом. – Я очень много лет гнала от себя даже мысль, что могу быть... ведьмой. А сегодня я узнаю наверняка. Это больно? Хотя откуда тебе знать.

- Я консультировался с одной своей знакомой ведьмой. Это не больно.

- У тебя есть знакомая ведьма?

- Я же шаман, - он усмехнулся. – Мы все в одной тусовке.

Катя не сдержала смешка. Ей вдруг захотелось, чтобы Слава её обнял и немного пожалел. Его поддержка, пусть гордость и запрещала её принимать, была необходима. Слава стоял рядом и всё ещё касался пальцами локтя Катя. Осторожно, как будто боялся даже шагнуть ближе. Да и она не двигалась – оба они стали осторожны друг с другом. Обожглись и теперь вели себя аккуратно.

- Молодёжь, поехали! Нам по Лесной улице вниз, а там к пристани выедем, спустим лодку и поедем.

Всё это время они молча смотрели друг другу в глаза, но вдруг очнулись. Слава глянул на дверь за спиной Кати и, взяв её за ладонь, увёл за собой из дома. Они сели в машину к Кириллу, доехали до пристани и, спустившись на воду, тронулись по реке в путь.

Река Чёрная была неширокой, местами в её рыжей воде росла осока, а близь берегов затянуло ряской и рдестом. Мотор мерно жужжал, и острый мыс лодки разрезал рыже-чёрную воду, разгоняя в стороны брызги. Когда они отъехали от деревни, берега заслонили тонкие берёзки. Они были похожи на красивых девушек: худеньких и стройных с золотыми кудрями, которые тряс проказник-ветер, чтобы девчонки поделились своим золотом с водой. Тонкие листики-монетки падали на чёрную воду, устилая края берегов сплошным качающимся ковром.

Древние осины опасно наклонялись к водной глади, справа Катя увидела разбитые брёвна рыбацкого помоста, осока застлала половину левой части реки, и Кирилл осторожно её объезжал, приглушив мотор. Катя видела, как метаются в высокой траве рыбки. Они пугливо разбежались при виде лодки, спрятались в корнях осоки и исчезли из виду. Слева на обломанных гнилых брёвнах сидела выдра, но при виде людей тут же сиганула в реку. Тишина реки проводила её громким всплеском. Лес сгущался по сторонам всё больше, и уже через несколько минут Катя видела только могучие деревья, заслонявшие худенькую сестрицу-речку от солнца, чтобы не искушало её чистые воды своим яркими лучами. Их широкие кроны уже тронули осенние цвета, но листва не опала, и до реки добиралось ничтожно мало света, а деревья всё ниже и ниже склонялись над ней.

Кирилл болтал со Славой о рыбалке, а Катя наконец почувствовала себя спокойно. Поначалу боялась смотреть в воду, но, глянув пару раз и никого не заметив, осмелела. Присела к самому борту, опустила руку и держала, пока та совсем не замерзла. Волосы спали с плеча, и Катя отвела их назад, чуть пригладив водой, обернулась и увидела, как внимательно на неё смотрит Кирилл.

- Что-то не так?

- Ты бы так низко не наклонялась, Катя, а то и выпасть можно, - сказал он и резко отвернулся.

Катя сконфужено села на лавку лодки и сложила руки на коленях. Чёрно-рыжая вода приковывала взгляд, русло становилось всё уже, лес подступал и поросшие травой берега сходились плотнее. Кате показалось странным, что в выходные они плыли по реке одни. На Бесовом Носу было несколько туристических баз, неужели никто не хотел провести выходные с прекрасным видом на Онежское озеро?

- Уже за четыре часа, - пожимал плечами Слава, когда Катя с ним поделилась. – Все наверняка ехали утром.

И вновь коварное предчувствие царапнуло Кате душу. Хорошо, что Слава уже выдал свой запас дружелюбия на сегодня и, отойдя от Кирилла, подсел к Кате помолчать. Пусть он её злил, но с ним было спокойнее. Вообще, наверное, любой девочке спокойнее, если рядом с ней мальчик, который умеет драться и колдовать. Только если этот мальчик на её стороне, разумеется.

- Странно всё это, - выдохнула Катя, вновь всматриваясь в воду. – Зеркало пыльное в доме, почему?

- Не убирается. Я думаю, он там и не живёт, только лодку в сарае хранит и рыбацкие снасти. Наверняка с женой в другом доме живут, а этот оставили.

- Мышь эта... Откуда она взялась?

- Кать, это деревня.

- Почему именно на его лодке полно предохранителей от небуллы?

- Мой отец когда-то давно разрабатывал сеть экстренного перемещения по территории Карелии без магии. Свет может истощить тело, тогда нужно убегать от небуллы самому. Папа во многих точках среди обычных людей оставил шаманскую защиту транспортных средств или порогов. Конечно люди об этом не предупреждены.

Он говорил шепотом на ухо и хоть чуть-чуть согревал замёрзшую шею. Катя смотрела упрямо на воду, но видела в ней отражение Славы. Он развалился, положив локти на бортик, повернул голову к Кате и неспеша растолковывал ей, заодно страхуя рукой, чтобы всё-таки не вывалилась за борт. Она помнила, что злит его своими вопросами, но коварное предчувствие опять заворочалось в груди, и надо было разговаривать.

Катя снова чуть потянулась к воде. Коснулась ряби и прикрыла глаза, давая холоду пробраться по пальчикам к запястью.

«Беги!» - громом раскатилось по груди, и Катя, резко открыв глаза, чуть не свалилась за борт. За свитер её успел поймать Слава. Дёрнул и посадил себе на колени, а Кирилл стал ругаться:

- Ну я же сказал, аккуратнее! – Он подошёл и впихнул Кате спасательный жилет. - Вот свалилась бы, пришлось бы возвращаться. Водя ледянючая!

Слава буравил её лицо строгим взглядом, а у Кати бешено колотилось сердце. Тряхнула головой и надела жилет, прогоняя эмоции прочь, как вдруг зацепилась взглядом за воду у кормы лодки и увидела, что Кирилл, стоящий в свой полный и внушительный рост, не отражается в воде. Лодка, Катя, Слава отражались, а Кирилл – нет.

Дёрнула Славу за рукав и указала за борт, но Слава только посмотрел на воду и приподнял бровь: что?

- Он не отражается в воде, - шёпотом сказал Катя. – Слав, нам надо бежать отсюда.

- В смысле не отражается? – Слава еще раз глянул за борт. – А это тогда кто?

Не было там никого, и Катя это понимала, а Слава только недоуменно хмурился. Вроде и рад бы был поверить, но почему-то вода показывала им две разные правды. Катя не могла всё так оставить: хватит, лучше пешком пойдут.

- Остановите, пожалуйста, вон у того берега. Там скат низкий, мы на берег заберёмся.

- Зачем? – добродушно хмыкнул Кирилл. – Все берега в росе, только ноги промочите, да дождь вчера был.

- Остановите! – крикнула Катя и снова глянула на воду. Кирилл уже сидел и волны, разбегающиеся от мотора, смазывали его отражение, если оно вообще было. – Слава же вам заплатил, в чём проблема?

Слава не мешал. Наоборот, заинтересованно наблюдал за Катей, а потом перевёл взгляд на Кирилла и стал ждать ответа от него. Катя почувствовала, что он и сам не прочь проверить, правда, что именно, пока не знал. Уставился на Кирилла и утвердительно кивнул, мол, давай останавливайся.

Кирилл вздохнул и кивнул.

- Там на отмель встанем. Давайте хоть плёс пройдём...

- Останавливай, - строго приказал Слава и, встав, завёл Катю себе за спину. Она послушно отошла и поняла, что узкий перекат реки они уже преодолели, теперь русло расширялось, а значит, становилось глубже.

Кирилл заглушил мотор. Лодка проплыла по инерции ещё немного, а потом её нехотя потащило дальше слабое течение.

- Остановил, - хмыкнул Кирилл. – Что, вплавь пойдёте?

Он достал сигарету и прикурил. Едкий запах дыма у Кати теперь ассоциировался только с проклятой шхерой. Со старым дедом, его мёртвой козой и сигаретой во рту. Будто во сне Катя увидела, как медленно на плечо Кириллу заползает мышь. Садится у его уха и пусто смотрит прямо на Катю своими чёрными безжизненными глазами...

Слава завел руку за спину, и Катя увидела, как по его руке стёк мёд... или смола. Капнула в ладонь, вспыхнула и превратилась в настоящий нож, отлитый словно из янтаря. Внутри полупрозрачного лезвия гуляли горячие всполохи.

- Ну-ну, Слава, - хмыкнул Кирилл и выпустил дым. – Я не буду с тобой драться.

И вдруг Катя почувствовала, как туго стянулись ремни спасательного жилета. Его ярко-рыжая оболочка осыпалась пеплом, а вместо него на Кате остались только чёрные, будто бы обугленные хлысты, кожа которых тлела прямо на её одежде. Они сдавили крепче, и Катя пискнула от боли, Слава резко обернулся и растерянно на неё посмотрел.

- Убери оружие. У таких стройненьких девочек наверняка очень хрупкие ребрышки.

Катя встретилась со Славой взглядом и испугалась, когда из его руки пропал нож. Ей было трудно дышать, руки плотно прижимало к телу, подбородок она тянула выше, чтобы пепел, поднимающийся от хлыстов, не обжёг лицо.

Кирилл встал, и лодка качнулась. Мышь с его плеча сползла по телу вниз и пробежалась в Кате. Забралась на её ступни, и Катя закричала, когда мышь стал лезть на колени. Откинула её от себя, лягнув ногой, а мышь, прокатившись по дну лодки, встрепенулась и убежала к хозяину. Он подставил руку и пересадил мышь на плечо.

- Люблю животных.

Катя хныкнула и сцепила зубы: это был тот конец, от которого весь день её предостерегало ни пойми что. Слава не двигался, и Катя подумала, что это из-за неё. Он боится, что ей вправду сломают рёбра, что кость вопьется в легкое, и она умрёт.

- Что тебе нужно? – глухо спросил Слава и перевел на Кирилла угрюмый взгляд. – Отпусти её, если тебе нужен я.

- Мне нужен не ты, а твоя смерть. Давно бы тебя убил, но, увы, тебя нужно именно утопить. Варат мне не помог тогда в лесу, эта девчонка его отговорила тебя убивать. В прошлый раз она вытащила тебя из колодца, ну а сегодня... - Кирилл криво улыбнулся и сжал кулак.

Путы скрутились сильнее, и от их хвата по телу разошлась ноющая боль. Катя застонала и выгнулась, упала на дно лодки, зажмурившись. Кости взмолились о пощаде, внутри не осталось места, даже чтобы билось сердце, воздуха не хватало, а хлысты всё жали и жали.

- Сегодня твоя очередь спасать ей жизнь.

- Ты не Кирилл?

- Кирилл мёртв.

- Как ты узнал, что мы придём?

- Твои шаги просчитываются, Слава. Я ждал тебя в этом доме уже неделю. Если девчонку не трогает Варат, значит она связана с тайной Бесова Носа, значит туда вы и должны были рано или поздно направиться.

Катя закашлялась, когда путы чуть отпустили. Попыталась подняться, но ей помогли: Кирилл подошёл и поднял Катю на ноги. Аккуратно, стоило сказать, улыбнулся ей и, придерживая за плечи, посадил на лавку. Сел напротив на корточки, выудил из-под лавки пожухлый ящик с красным крестиком, но достал оттуда не лекарства, а большую чёрную гирю и верёвку. Обернулся к Славе и улыбнулся.

- Нет, - выдохнула Катя. – Вы что... Вам зачем...

- Тихо-тихо, - ласково прошептал Кирилл и стёр большим пальцем слезу с её щеки. – Не надо плакать, речки не любят солёную воду. Ещё разозлится...

- П-пожалуйста, - замотала головой Катя. – Не надо...

Посмотрела на Славу – он должен был что-то придумать. Прямо сейчас, в экстренной ситуации, когда у самой Кати от страха отказывали мозги. Слава смотрел на неё как-то... ровно и безразлично. С тем же выражением лица взял верёвку у Кирилла. Вдруг стал разматывать её, и Катя рванула к нему, чтобы остановить, но её поймал Кирилл и прижал к себе спиной, обхватив за живот.

- Ты с ума сошёл? – кричала Катя. – Слава, не надо! Слав!

Слава поднял на неё взгляд и стал обматывать себе ноги.

- На шею, Слава, - сказал Кирилл из-за спины.

Он даже не пытался с ним договориться. Молча снял верёвку с ног и стал завязывать на шее, Катя снова попыталась вырваться, но руки у Кирилла были сильнее. Он обнял Катю крепче, прижимая к себе и зашептал на ухо:

- Тихо-тихо, птенчик, ты ничего не исправишь. Так должно быть.

Слава завязал веревку быстро. Катя только успела моргнуть, прогоняя из глаз слёзы, а Слава уже обматывал бечёвкой гирю. Катя вырывалась, как могла, лодка шаталась из стороны в сторону и вот-вот должна была перевернуться, и это был пусть бестолковый, но план: Слава ещё не связан, пусть упадут, вдруг смогут сбежать!

Но план провалился, когда Кириллу надоело держать Катю. Он отпустил её, и в ту же секунду хлысты до хруста сжали кости. Катя вскрикнула и упала на колени, до крови закусила губу, подавляя судорожный вой, и открыла глаза. Перед ней было только железное дно и слёзы капали с глаз в небольшую грязную лужицу. Этого не могло происходить... Всё это очередной кошмар, и она сейчас проснётся.

Катя подняла глаза на Славу. Она дрожала и плакала, а он стоял и безразлично смотрел на неё сверху, будто даже немного с презрением, мол, нашла время реветь. Вокруг шеи он завязал себе верёвку, к ней примотал гирю, а Кирилл велел завести руки за спину и связал их сзади. Подтолкнул Славу к борту лодки, а сам подошёл к Кате. Сел рядом, грубо дёрнув за шиворот, и кивнул на неё, чтобы Слава перестал сухо сканировать глазами воду. Будто его не топят, а предлагают понырять.

- Всё оказалось так просто, Слава. Ни демон, ни запертый колодец проклятой шхеры, ни вся та нечисть, что мы разбудили – нет... - Кирилл хмыкнул и повернулся к Кате. – Тебя убила девчонка. Потомка великого Заката, наследника силы Ладоги, сына всего земного света... какая-то девчонка.

Катя его не слушала, она пыталась отговорить Славу, но всё, что могла: мотать головой и хлопать глазами, чтобы прогонять слёзы, застилающие мир. Слава дрожал в её глазах, хотя на самом деле стоял ровно, спокойно слушал Кирилла и иногда лениво оглядывал воду. А у Кати в ушах звенели его Слава.

«Не волнуйся, я философски к этому отношусь».

Вся его чёртова философия печатью залегла между хмурых бровей. Он не боялся и не боролся – просто принимал свой конец, который считал неизбежным.

«Моего отца убила чёрная магия, друга моего отца едва ли не убила чёрная магия, и меня она когда-нибудь обязательно убьёт».

- Кто ты такой? – спросил Слава и чуть прищурился, оглядывая Кирилла.

- Моё имя тебе ничего не скажет, - мрачно усмехнулся Кирилл. – Твой отец тоже спрашивал перед смертью.

Глаза Славы почернели. Дёрнулись желваки и лицо его стало острым, страшным, жилы на руках напряглись, веревка заскрипела на связанных запястьях. Кирилл, заметив злость, только усмехнулся и приобнял Катю, а Слава... Тут же отвёл взгляд к реке, выдохнул и успокоился.

- Ты его убил?

- Да. Если это скрасит твою смерть, то скажу, что он храбро сражался. Честь воевать с таким соперником, но он слишком много о нас узнал. А ещё, как и ты, носил силу Заката под сердцем.

- Значит, это сделали не ехиды? – Слава повернулся и криво дёрнулся уголок его губ. – Все охотятся на них, а про вас никто и не знает. Отец узнал, и вы его убрали.

- Мы наконец доплыли до омута, - отвлёкся Кирилл и глянул за борт. – Самая глубокая часть реки. Думаю, идеальное место, чтобы утопиться, не так ли?

- Зачем она тебе? – Слава, не глядя, кивнул на Катю. – Отпусти, я сделаю, как ты скажешь.

- Если не отпущу, тоже сделаешь.

- Варат её защищает.

- С ним я сам разберусь. А с твоей девочкой, - Кирилл повернул голову и улыбнулся Кате. Внешность у него была красивая, а вот улыбка – злая. Та самая улыбка чокнутого деда с ружьем: бешеная и кровожадная. Скользнула на его губы и сразу отравила его лик. – Она ведьма, и негоже бегать от своей судьбы. Я помогу ей обрести силу и научу управлять. Не волнуйся, я пригляжу за ней и не убью. Обещаю.

- Слав, не надо! – вскинулась Катя. Тут же веревки сдавили тело сильнее, но Катя через боль промычала: - Не надо! Слышишь, не надо!

Еще сильнее.

- Пожалуйста, Гордеев! – хрипло застонала и зло тряхнула головой, сгоняя слёзы. – Ты же можешь уйти! Убей его, заколдуй, пожалуйста! Не прыгай. Нет... Слава, нет...

Без сил осела на пол и согнулась, а Кирилл только издевательски погладил по голове. Катя оторвала от днища лодки взгляд и зло посмотрела на Гордеева: он не может так с ней поступить. Не может взять и оставить одну. Не может умереть из-за неё, она же никогда себе этого не простит. Слава наконец-то на неё посмотрел. Опустил суровый взгляд, но на секунду в нём мелькнуло что-то кроме осуждения и скуки, что-то горькое и грустное – оно едва показалось и снова скрылось.

- Прощай, сын Заката.

Всё это произошло очень быстро. Слава прыгнул вместе с гирей, раздался плеск. Вода колыхнулась, лодку опять качнуло, и Катя полетела к борту. Но не успела нырнуть следом, как путы остановили. Кирилл держал Катю за один размотавшийся хлыст, резко дернул на себя, и Катя упала в его руки.

- З-зачем? – задыхаясь от слёз, спросила она. – Я всё, что хотите, сделаю... Я...

- Сделаешь, - улыбнулся Кирилл и опустил взгляд от лица к шее. – Видела призрака в доме, да? Кирилл пытался вас предупредить.

Катя широко распахнула глаза, а псевдо-Кирилл улыбнулся только шире.

- С каждой встречей с тобой всё интереснее... Ладно, предстоит долгий путь, а ты такая непокорная, Катя. Меня это злит и возбуждает. Но сейчас не время тебя воспитывать, так что поспи, малыш.

- Да кто ты такой? – сипло спросила Катя, чувствуя, как дикая злость заслоняет собой даже страх.

Кирилл ласково ей улыбнулся, но его нежность была фальшивой, и Катю только больше разозлила. Умела бы она полыхать глазами, как Слава, точно бы уже сожгла тут всё.

- С этих пор твой лучший друг.

Он поднёс ко рту сигарету, и Катя знала, что дальше будет: он выдохнет ей в лицо едкий дым, и она уснёт. Так и случилось: сначала мир стал серым, потом дым забрался в голову и окутал клубами сознание, навалился на веки и потянул тело к земле. Катя обмякла, путы спали, только на краю сознания остался чей-то тихий зловещий смех.