Глава 43. Принцесса
Томан, Томан, Томан... Где её искать и кто она такая? Зачем ей дети, где она их может спрятать и живы ли они ещё?
Озёрные ведьмы оказались популярными героинями страшных кельтских, славянских и прочих легенд. Почти в каждой культуре были водяные колдуньи, их сила в разных интерпретациях сводилась к одному – повелению водой. Она же давала ведьмам силу и молодость. Но всё это было не то. Слишком просто, слишком гладко: зашёл в озеро и помолодел – так не бывает, за всё нужно платить. Чужой кровью или своей. Не бывает неуязвимых существ, и ведьм тоже!
Тоннту сказала, что демонов можно убить, разбив им два глаза. Катя помнила, что у Варата разбит один, и как бы ни менялась ипостась демона, глаз всё равно оставался расколотым. До сих пор иногда перед глазами вставала картинка, где с руки Варата сбегают тысячи пауков, медленно перетекая в острый стеклянный меч. Ну и кто смог ему проткнуть глаз? Наверняка его уже нет в живых.
- Эй, - Катя закрыла крышку ноутбука и посмотрела на шкаф. – Ты тут?
- А где мне быть? – раздалось недовольно из-под кровати. – Ты спать будешь, окаянная? Хотя чего уже спать – утро ведь.
Катя с тоской посмотрела на часы. Было четыре утра, но со вчерашнего вечера Катя так и не смогла сомкнуть глаз. Когда Саша привёз её домой, они поболтали в его машине. Этот парень был какой-то волшебный: пять минут с ним - и настроение поднималось до небес. Правда, всё равно пришлось идти в свою квартиру, возвращаться к своим демонам и мыслям: «Машки нет, а ты ходишь на вечеринки, Катя».
Интернет был Катиной стихией. Она умела искать то, что не могли найти другие, но в этот раз не справилась – так и не нашла ни одной легенды про Томан, и уже начала сомневаться в словах Гордеева. А вдруг он выдумал это?
От этих мыслей становилось не по себе. Вдруг он тебя обманул? А в какой момент он начал обманывать? Всё, что ты видела Катя, всё, что он тебе объяснял – может быть не тем, чем тебе теперь кажется. Всё твое знание о мире – лишь слова Славы. От этого становилось страшно, потому что Катя понимала: она зависит от него. Храбрится и обижается, но что может без Гордеева? Хвостом только перед демоном покрутить.
Вздохнув, Катя отложила ноутбук и подошла к окну. Раскрыла шторы и посмотрела на туман, снова залившийся в глубокий котлован стройки. Раньше от одного вида становилось страшно, а сейчас даже стало интересно, что там. Тоннту не смотрела в окно и отворачивалась, когда наступал вечер, говорила, что «в этой чаше небуллы только смерть!» Раньше Катя не понимала, что такое небулла, почему она сулит смерть – и было очень не по себе даже стоять у подоконника, не задёргивая шторы, но этим утром Катя открыла окно и, высунув нос на улицу, с удовольствием втянула влажный воздух.
Холод осел на её коже, мокрой пылью упал на ресницы, а тишина залилась в грудь и попёрла ребра. Тишина была больше звука, она пленила сильнее. Когда-то утро не начиналось без наушников и громких песен, без включённой люстры и запертых окон. Теперь Кате было этого мало. От тишины и холода в груди клокотало, от влажного воздуха и плотного тумана бегали мурашки по коже, от тихого звона в глубине заброшенного котлована трепетала душа.
- Что Закат сделал с её дочерью? – спросила Катя.
Тоннту зашуршала где-то за спиной, но Катя не отводила взгляд от железных балок, выглядывающих из туманного моря. Интересно, почему за столько лет там так ничего и не построили.
- Закрой окно, полоумная.
Катя усмехнулась и вытянула вперед руку, пытаясь поймать туман в ладонь. Только сжала воздух.
- Если ведьма не пьет девственную кровь, она умирает?
- Откудава мне знамо? Ведьма ты у нас, а я хозяйка дома энтого. И про дом свой всё знаю, а про остальное и знать не хочу! Закрой окно!
Катя прикрыла глаза и глубоко вдохнула. По телу пробежала сладкая судорога, удовольствие от глотка влажного воздуха стало таким большим что Катя прикусила губу, подавляя стон. Этому туману хотелось отдать душу. Он не будет вытирать о неё ноги, он не посмеется и не обидит – только обнимет, поцелует, прижмёт к себе и будет защищать. Он даст силы, он напоит родниковой водой, и тело скажет ему спасибо, в кровь вольются его сильные реки, в глазах заколет от мороза его глубоких вод, в груди поселится сила и...
- Ха... - Катя выдохнула и открыла глаза. Моргнула, пытаясь прийти в себя: от свежего воздуха иногда кружилась голова. В теле появилась слабость, но та была приятной: захотелось лечь в тёплую постель, поднять к носу одеяло и уснуть. Жалко, что было уже поздно, скоро вставать в школу.
Катя оттолкнулась от рамы окна и потянулась за ручкой, но не успела за неё схватиться, как увидела у соседнего дома человека. Он стоял, прислонившись плечом на кирпичную стену дома, сложив руки на груди. Кате показалось, что он смотрит прямо на неё: пристально, долго, не прячась. Ему не страшно, если она его заметит, а значит... страшно должно быть Кате?
Он шагнул вперёд и провёл рукой, будто поглаживая туман, как кота по холке. Туман тут же разлетелся в стороны. Сердце упало в пятки, пульс вдарил по вискам, а дыхание перехватило – Катя замерла, схватившись за ручку рамы, и уставилась на Варата. Что ему нужно? Зачем он пришёл?
Катя хотела закрыть окно, как вдруг подумала: он тоже может ей всё рассказать. Да, немногословен, но Катя понимала его, за него говорили глаза. Гордеева волнует какой-то пост в группе, он творит ни пойми что, а у Кати нет времени разбираться с его больной головой! Может, ответы на её вопросы ближе, чем кажется. Не нужно рыться в Интернете, не нужно штурмовать библиотеки, не нужно уговаривать Гордеева и Тоннту сказать хоть что-нибудь – можно просто выйти и спросить.
Катя чувствовала, как грудь наполняет чем-то сладостно-приятным. Становится трудно дышать, кружится голова, но оттого только больше хочется. Она жадно втягивала воздух носом, не отрывая взгляда от Варата, вцепилась пальцами в подоконник, сжала до боли – испытывать такое наслаждение оказалось даже тяжело, хоть и до жути приятно. Ещё чуть-чуть и она упадет в обморок. Буквально пара вдохов, капля в разлипшееся в её душе море – и она не сможет его выдержать.
Варат смотрел, не отрывая взгляда. За его спиной метался толстый туманный жгут. То пропадал, то снова скользкой тенью пробегался около соседнего дома. Катя прикусила губу и тихо хныкнула, вытягивая шею: больше, ещё больше! От напряжения в теле, казалось, волосы зашевелились на голове, в груди стало тесно, даже крик не пролезал в горло – там было мало места!
«Хватит, - про себя подумала Катя. – Я больше не могу!»
Если это делал Варат, то Катя поняла, почему его стоит остерегаться. Противиться такому удовольствию было практически невозможно – она бы сама к нему вышла, сама бы поцеловала. Но совершить глупость не дал звонок дверь. Громкий звук помог очнуться, из головы будто выдуло облако тумана: оказалось, у дома напротив никого нет, а солнце давно уже ошпарило горизонт. Ни темноты, ни холода, ни Варата.
Дз-з-зынь!
Катя резко отошла от кона и быстро его закрыла. Глянула на часы, было уже семь утра. Она что, три часа так простояла?
- Эй, ты где? – Катя проверила под кроватью и за шкафом, а убедившись, что Тоннту нет, пошла открывать дверь.
Бабушки вчера уехали, решив провести последние худо-бедно тёплые деньки на даче. Звонки в дверь по утрам были чем-то привычным: Тимур обычно звонил, когда заходил забрать Катю. Баба Аля его всегда ждала чуть-чуть пораньше, чтобы, пока Катя прыгает в одном носке и ищет сумку, спросить у Тимура что-нибудь про криптовалюту или другое новое слово.
Катя осеклась, когда уже открывала: Тимура нет, а бабушки уехали. И кто это тогда? Миша? Катя понимала, что придётся с ним поговорить, но было только утро – она еще не придумала, что скажет.
- Кто там? – спросила Катя и потянулась к глазку.
- Открывай.
Сначала Катя подумала, что ей померещилось. Тряхнула головой, глянула в глазок и тут же открыла дверь. Не веря своим глазами, застыла на пороге и почувствовала, как растягиваются в улыбке губы. Не может быть...
- Мам!
- Сюрприз!
На пороге стояла мама. В длинном пальто, узких чёрных перчатках, и с маленькой сумочкой на руке.
- Как ты тут?
- Ты что, не рада?
- Нет! Я очень-очень рада! – Катя кинулась маме на шею, от неё пахло дорогими духами и немного кожей салона автомобиля.
- Разве я могла пропустить семнадцатилетие своего цветочка? – тепло шепнула мама и поцеловала в щёку. Катя поцеловала в ответ.
- А где твои вещи?
- Ой, вещи... - мама приложила пальчик к губкам и задумчиво посмотрела на лестницу. – Чего он там копается? Паоло!
- Sono qui, signora!
- Ах да, у вас же нет лифта, - задумчиво протянула мама. – Ну ничего. Паоло, заноси вещи, только спину не надорви!
- Va bene, signora.
Катя глянула вниз лестницы и увидела, как бедный Паоло, нагруженный тремя чемоданами и еще несколькими сумками, пытается шагнуть на лестницу: то у него упадет саквояж, то откатиться чемодан, но спадёт с плеча мамин кисет. Мама тоже глянула вниз, цыкнула и покачала головой:
- Ладно, не будем его ждать. Ну, напоишь маму чаем?
- Да, проходи, - Катя быстро сбегала на кухню и поставила чайник, а пока мама раздевалась, побежала вниз помочь Паоло.
Паоло был маминым водителем, секретарём и охранником в одном лице. Мужчина средних лет, с плохим, но всё-таки знанием русского языка, крепкий, надёжный и терпеливый к маминому переменчивому настроению. Катя встретила его на второй пролёте и приветливо улыбнулась:
- Ciao, Paolo!
- Signorina Katerina? Sono felice di vederti.
- Lascia che ti aiuti.
Паоло с удовольствием отдал Кате пару маленьких сумок. Устало вздохнул и, собравшись с силами, поднял два маминых чемодана и понёс. Катя прошла следом, помогла Паоло дотащить сумки мамы до двери и занести в квартиру. Мама вышла в коридор и придирчиво осмотрела свои вещи. Довольно кивнула Паоло.
- Отлично. На чай останешься?
Паоло нахмурился, не понимая. Мама закатила глаза, а Катя быстро перевела, пока не поругались:
- Vuoi entrare per un te'?
- Ньет, - покачал головой Паоло. По-русски он говорил смешно, с акцентом, но старался. Это маме нравилось – она похвалила его одним взглядом и, отвернувшись, пошла на кухню. – Сеньорита Катерина, я... поздравлять такую красивую и умную сеньориту тьебя с днём... come sarà in russo... варенья!
- Спасибо, Паоло! – Катя его обняла. – Ты намного лучше стал говорить по-русски.
- Сеньора Кристина меня учит, - он довольно улыбнулся, мама наверняка редко его хвалила. – У мьеня есть подарок для тьебя.
Он достал из кармана какой-то небольшой свёрточек и отдал Кате.
- Потом посмотришь. Ci vediamo, signorina Katerina. Devo andare in albergo, voglio dormire fino a sera.
- Finché!
Катя проводила его взглядом до пролёта и, закрыв дверь, отложила его подарок на полку. Побежала к маме. Она проверяла холодильник на предмет низкокалорийной пищи, но, когда таковой не нашла, решила, что и бабушкины оладья сойдут.
Было ли счастье больше, чем позавтракать с мамой? Катя уплетала оладьи и слушала про перелёт, про глупых водителей такси, про вежливую и милую стюардессу, про отвратительный здешний климат и прекрасный климат Тосканы.
Мама выглядела бесподобно, и Катя, пряча улыбку за бортиками кружки, смотрела на неё и любовалась. Русская итальянка. Утонченная, стройная, с лёгким загаром и неброским макияжем, длинными волнами тёмно-медных волос. У мамы всегда были рыжие волосы, папа говорил, что тогда в баре, заметил маму, как огонёк в тёмной комнате. Но из той рыжей девчонки-журналистки мама давно стала акулой фэшн-прессы. Катя даже иногда сравнивала её с Мирандой Пристли, но у той был свой журнал, а мама, даже когда была возможность открыть своё издательство в Нью-Йорке, отказалась. Ей нравилось, когда охотятся за ней, сталкиваются лбами, соревнуясь, за её перо. Сказать честно, мама любила удивлять, и писала она так, что даже модные критики пару раз критиковали не модные показы, а её статьи.
- Ну, рассказывай, - мама села на стул, элегантно перекинув ногу на ногу. Катя завистливо посмотрела на мамины туфли.
- Да что рассказывать. Сегодня физкультура первая, не пойду.
- Ты стала реже мне звонить, - мама нахмурила бровки. – Даже Марчелло уже спрашивал, всё ли у тебя в порядке. Соскучился по тебе.
Марчелло звали нового маминого мужа. Добрый, полненький итальянец, в чьей широкой груди уместилось бы всё солнце Тосканы. У него были свои винодельни и в наследство достался семейный бизнес по изготовлению оливкового масла, но это он переложил на помощников, а сам занимался отелями. Открыл себе несколько огромных в Риме, Милане, других городах, ему это больше нравилось, чем трясти оливки. В общем, человек он был очень богатый. Маму встретил в одном из своих отелей, когда она приехала на неделю моды в Милане, и сразу влюбился. Заставил своего помощника достать ему приглашение на показ. Марчелло был романтик, готовый сделать для мамы всё: пока добивался, даже приезжал в Петрозаводск знакомиться с Катей.
- Всё хорошо.
Мама прищурилась, Катя тут же стала пить чай.
- У тебя синяки под глазами, не выспалась?
- Ходила на вечеринку вчера. У Дианы был день рождения.
- О, Диана, как эта стервочка себя ведёт?
- Ну ма-а-ам, - Катя закатила глаза.
- Что? Я тебе говорила, таких девчонок нельзя подпускать к себе близко. Будь я на её месте давно бы устроила тебе тёмную или попыталась отбить парня.
- Почему? – Катя возмущенно фыркнула.
- Ну как, - мама пожала плечиками и подсела к Кате на диван и стала шептать Кате на ухо, зарывшись носом в волосы: – Ходила бы ты такая красивее и умнее, и милее, и прекраснее...
- Хватит, - хохотала Катя. Попыталась отпихнуть маму, но она крепко обняла и, опрокинув Катю себе на коленки, стала щекотать. – Мам!
- Кто прекрасней всех на свете? Кто? Не слышу?
- Я! – Катя смогла выскользнуть из маминых руки отскочила к холодильнику, чтобы отдышаться.
- То-то же, - довольно кивнула мама. – Быстро иди в душ. Я приготовлю нормальную еду, а то холодные блинчики – не завтрак для принцессы. А завтра у моей принцессы день рождения. Кстати, с подружками праздновать будешь? Разрешаю устроить вечеринку. Правда, - мама оглядела кухню, - тут у нас не развернуться. Но ничего, я могу поискать с Паоло какой-нибудь домик в пригороде, снимем, если надо.
- Мам...
- Хотя, помня себя, нам хватало и одной комнаты, чтобы отжечь как следует. Может, хочешь устроить девичник? Я позвоню в лучший СПА, устроим вам вечер для девочек. Тётя Наташа, помнишь? У неё отличный салон, я во всей Европе не нашла массажа лучше.
- Мама...
- Сходите на шоппинг или...
Мама осеклась, когда Катя села рядом. Грустно вздохнула и понятливо закивала:
- Да-да, я помню, что ты по какой-то дурацкой причине не празднуешь день рождения.
Для неё это было грустно, хотя Катя считала, что мама должна радоваться: не будет мороки с организацией праздника. Мама отпустила Катю в душ, а сама стала перетаскивать чемоданы в комнату бабушек. Паоло всегда останавливался в гостинице, а мама спала с Катей на кровати или у бабушек в комнате, если они уезжали.
Катя встала под воду и прикрыла глаза. Она и забыла, что уже завтра день рождения. Было не до праздника, да и с кем его отмечать? На всём белом свете набралось бы очень мало людей, кого Катя и вправду хотела видеть в свой праздник. Тимур всегда дарил её цветочек с утра, Машка читала стишок – и этого было достаточно. Папа звонил ближе к вечеру, бабушки пекли пирог, мама приезжала, если не была в какой-нибудь экстренной командировке.
Помывшись, Катя вылезла из ванной и в полотенце вышла к маме. Бабушки ругались, когда Катя полуголая ходила по дому, но при маме было можно. Вообще, когда она приезжала, режим домашнего сожительства послаблялся: можно было есть в кровати, не надевать тапочки и мыть посуду вечером, а не сразу. Мама напевала итальянские песни и пританцовывала около плиты. Там, на сковородке, что-то очень вкусно шкворчало и шипело. Катя прислонилась спиной к косяку и, сложив руки на груди, сказала:
- То есть Марчелло ты запрещаешь есть сладкое перед едой, а сама?
Мама облизала пальчик, который окунала в крем.
- Кать, у него сахар повышен, а у меня... - она игриво подмигнула, - очень понижен.
- А папа знает, что ты приехала?
- Ещё не звонила ему. Но сегодня вечером обещала, что позвоним по видеосвязи. Он опять в каких-то делах, не может вырваться. Я убедила, что мы скучать не будем. Кушать подано.
Мама поставила на стол яичницу, вокруг которой разложила мортаделлу, обжаренные помидорки и тосты с маслом. Видимо, продукты она привезла с собой, потому что Катя точно помнила: еще вчера в холодильнике не было ничего кроме оладьев и пиццы. Затем мама поставила на стол обжаренный хлеб, а к нему – две крынки: с ягодами и с заварным кремом.
- Очень вкусный десерт и простой до невозможности. Макай хлеб в крем, а потом присыпь ягодами.
Катя зажмурилась и хныкнула, когда откусила кусочек хлеба с кремом. Это было так вкусно, что Катя забыла про яичницу, пока не съела все ягодки и не вытерла кусочком хлеба последние капельки крема. Мама не возражала: улыбалась и требовала комплиментов её кулинарным талантам. Измазала Кате кремом нос, строго запретила себе мстить, потому что «у меня уже макияж», помыла за Катей посуду и отпустила одеваться.
- Цветочек, ты можешь не ходить сегодня в школу, - разрешила мама, заходя в комнату. – Да и завтра тоже.
- Прости, мам, родительское собрание же завтра. Сегодня не приду, тебе завтра достанется. Кстати, ты же сходишь?
Мама скривилась.
- Эти собрания ворчливых мамашек меня утомляют. Неужели нет тем для разговоров интереснее, чем ухажёр вашей англичанки?
- Англичанке я нравлюсь!
- А ваш завуч, - фыркнула мама, падая в кресло. Разложила руки по подлокотникам, перекинула ногу на ногу и возмущенно всплеснула руками. - Кристина Викторовна, вам следует лучше следить за дочерью, она обнималась с мальчиком. Господи! – мама картинно приложила руки к груди, - Какой кошмар! Катя, как ты могла?!
Катя засмеялась, мама тоже. Мама смеялась по-другому – тихо, загадочно щуря глаза и отворачивая голову в сторону. Когда она улыбалась, у неё чуть заострялась шея, в уголках глаз появлялись стрелочки, и взгляд становился хитрым, опасным, как у дикой кошки на охоте. Марчелло ласково называл маму «моя тигрица».
- Что ты надеваешь? – мама нахмурилась и смотрела Катины джинсы. – Просто джинсы?
- Я ничего не успела себе погладить... - Катя рассеянно осмотрела свой гардероб, из которого торчали уголки платьев и брюк.
- Тоже мне проблема, опоздаешь в школу, - отмахнулась мама и встала.
Сходила в коридор, привезла чемодан и, положив его на пол, открыла. У мамы было много красивых и редких вещей: ей иногда дарили наряды и украшения модельеры и ювелиры, некоторые издательства, которые сотрудничали с модными домами, могли вручить что-нибудь красивое в качестве поощрения или благодарности за работу, но больше и лучше всех маму баловал Марчелло. Кате иногда казалось, что он готов купить весь Милан для мамы.
- Вот, подарок, - мама села на кресло и протянула Кате свёрток.
- Но раньше времени – плохая примета.
- Ерунда. Тем более он не от меня, а от Доменики. Она надеется, что ты приедешь этим летом. Давно ни с кем не обсуждала парней на пляже.
Доменике было семьдесят лет, и Марчелло она приходилась двоюродной тётей. Жила в соседнем городке, пила вино вместо воды, ела пасту и мороженное, плевав на рекомендации врачей, и счастливо встречала свою старость в собственной небольшой вилле с прекрасным розовым садом. Катя, когда мама только вышла замуж, познакомилась с Доменикой на свадьбе, там же и решили, что Катя может погостить у Доменике, чтобы не портить маме и Марчелло романтик. Так и подружились: пока ходили по жарким улицам и обсуждали горячих итальянских парней. Доменика иногда даже отпускала сальности им вслед, но итальянцы относились ко всему проще: смеялись, делали Доменике комплименты, иногда даже подходили знакомиться... правда, в основном с Катей.
Бумага свёртка была мягкой, заклеенной фирменной наклейкой, которую Катя попыталась аккуратно отодрать. Развернула и увидела кружева, тут же бегло глянула на маму и вытащила комплект нижнего белья.
- Она серьёзно? – хохотнула Катя. – Трусы и лифчик?
- Нет нарядной одежды – так надень нарядное белье, - развела руками мама. - Одежда – это пыль в глаза. Кинешь блёстки или серый песок – важно только тому, кому прилетит. Самая важная часть гардероба – ту, которую невидно. - Мама приспустила край своей рубашки, показывая лямку лифа. – Он стоит дороже, чем весь мой багаж. И даже если придётся раздеться, я буду чувствовать себя королевой.
Мама поправила рубашку и облокотилась на колени, подвигаясь ближе к Кате.
- Это меня попросила передать Доменика. Кстати, я его постирала, так что можешь надевать.
Катя рассмеялась снова. Мама улыбнулась и села на пол к Кате. Сорвала оставшуюся бумагу и положила белье на кровать, придирчиво рассмотрев. Потом встала и подошла к шкафу, с видом генеральши начала выкидывать оттуда вещи, взяла несколько и пошла на кухню. Нашла утюг и, пока гладила, приказала Кате собираться. Катя сфоткала бельё и, поколебавшись, всё-таки решила его надеть. А когда надевала, увидела, что на маленьком кулончике посреди чашечек лифа стоит золотая вензельная гравировка: «PK», что означало «principessa Katerina», как ласково её назвала Доменика.
- Н-да, - Катя повертелась перед зеркалом, осматривая себя. Бельё село как влитое, приподняло грудь, обняло мягким кружевом и как будто пропало. Воздушное и невесомое, как паутинка...
Катя глянула в окно. Интересно, с утра ей показалось? Может, она заснула под утро, а потом вскочила и побежала открывать дверь? Как она вообще оказалось у окна? Нет, должно быть, это ей приснилось.
Мама оказалась у двери неожиданно. Катя повернула голову и заметила её, тут же снова глянула в зеркало, пригладив чёрные кружева.
- Мне бы так в её возрасте развлекаться, - вздохнула Катя.
- Ох, цветочек, ты такая стройная и красивая, что тебе можно носить только такое бельё. Вот, держи. Надевай это, высуши волосы и вперёд в школу. Я закажу такси.
- Не надо, мам, я сама... Хочу прогуляться.
Мама погладила Кате простую рубашку в полоску и джинсы, мол, как хочешь, доченька, это твой выбор. Но Катя не обманывалась, мама наверняка ждала её за дверью, чтобы, придирчиво осмотрев с ног до головы, ненавязчиво предложить добавить в образ какой-нибудь «перчинки». Катя, когда вышла, не сопротивлялась: дала продеть вместо ремня дорогой мамин платок, под рубашку надела мамино ожерелье из крупных стеклянных бусин с итальянскими орнаментами. Пока они собирались, вспоминали фильмы, хохотали и спорили о вкусах. Катя отказалась красить губы красной помадой, мама сказала, что не выпустит, пока Катя хотя бы не подкрасит глаза. И только тогда, когда они обе остались довольны проделанной работой, а Катя уже опаздывала на второй урок, мама отпустила её в школу.
- Солнышко, обещай подумать над праздником. Может, ты хочешь попить чай с подружками или...
Катя послала маме воздушный поцелуй и убежала в школу. Маму расстраивать не хотелось, но и объяснять ей всего тоже: ну какой сейчас день рождения? Плакать хочется, а не веселиться, Катя и вчерашнюю вечеринку простить себе не могла. Нашла время ходить и развлекаться. Ещё по пути, когда они с Мишей ехали к Диане, Катя поняла, что не хочет. Попросила отвезти её домой, но Миша только смеялся и успокаивал: «Ты просто поругалась с Дианой и волнуешься, малыш, но вам надо помириться». Кате было все равно, помирится она с Дианой или нет. Единственным человеком, которого она не хотела подвести, была Маша.
А Мацуев... Начал приставать ещё в машине, и на вечеринку Катя от него сбегала. Он стал распускать руки, и это было плохим знаком: он на что-то рассчитывал. Катя всегда прекращала отношения, когда парни замахивались на что-то большее, но с Мишей всё выходило из-под контроля: она ведь уже порвала с ним, но он прицепился!
В школе Катя надеялась его не встретить. Шмыгнула на нужный этаж и влетела в кабинет за секунду до звонка, подошла к парте Маши, ставя сумку, и мельком глянула назад: Гордеева не было.
- Вау, - откинулась Маша на спинку стула. – А где же блёстки?
- Мама приехала, - пожала плечами Катя и села. Сдула со лба выбившуюся кудряшку и придвинулась к Маше ближе. – Она поборник изысканного стиля, а моя сорочья душа – пришлая в этой семье.
- Как тебя ещё из дома не выгнали, - усмехнулась Маша. – Куда ты вчера делась с Гордеевым?
Катя закатила глаза.
- Все уже знают?
- Мацуев сцепился с какими-то парнями на вечеринке, спрашивал, где Гордеев. Те парни его послали, а он заявил... - Маша огляделась и, стрельнув недовольным взглядом в Светку, заставила её отвернуться. Подсела ближе к Кате и сказала. – Что имеет право знать, потому что с ним его девушка. То есть ты.
- Трындец, - вздохнула Катя. – Я буду припоминать это тебе до конца жизни.
- Валяй. Ты, кстати, уехала вчера с парнем, с которым пришла я.
- Прости, пожалуйста, - делано извинилась Катя. - Вот я гадина...
Они переглянулись и рассмеялись. Скоро пришёл Саша. Был он слегка помятым и явно тоже не выспался, но улыбнулся классу и начал урок очень дружелюбно, даже Роме простил невыученное задание. Катя старательно пряталась за Машей, только бы её не вызвали, а Саша это заметил: пару раз хитро глянул на Катю, но так и не заставил отвечать. И когда опасность миновала, а Саша перешёл к объяснению новой темы, Катя облокотилась на парту и посмотрела на него.
Это был какой-то волшебный парень. Катя сразу не разглядела за кутилой на красном Лексусе доброго и отзывчивого, настоящего... мужчину. Поначалу он ничем не отличался от других, разве что был слегка старше, Катя помнила, как долго и страстно они целовались у него в комнате, но вчера, когда Саша подвозил её до дома и пытался развеселить, видя, какое отвратное у неё было настроение, Катя поняла: он хороший, а она ошиблась.
С такими Катя не встречалась. Таких она берегла и держала от себя подальше, хотя ей бы очень хотелось, чтобы кто-то подвозил её до дома по ночам, отдавал свою куртку и разбирался с её обидчиками. Вообще, Гордееву очень повезло, что у него такой брат. Пусть не родной и не шаман, пусть такому никогда не расскажешь о своей сути, но он есть и помогает с той «нормальной» частью жизни, которая у Славы всё равно остаётся. А может Слава и в этом наврал...
- Хватит на него пялиться, - шепнула Маша. – Он уже не знает, куда смотреть. Вон, едва держится, чтобы не улыбаться.
- Я влюблена, - вздохнула Катя.
- Тут Валя Шариков просил тебе передать, чтобы ты в него не влюблялась, - Маша хихикнула. – Что вчера произошло, пока меня не было?
- О, это всё из-за Гордеева, - заверила Катя.
- Из-за которого?
Они снова переглянулись и спрятали улыбки за ладошками. Скоро прозвенел звонок, но Саша попросил всех задержаться.
- Так, народ. Мне тут прилетело задание сегодня на третьем уроке всех вас вместо Астрономии собрать в актовом зале для репетиции вальса.
- Чего? – возмутился Илья Степанов. – Так октябрь только же!
- Увы, - Саша пожал плечами. – Перемена короткая, так что встаём и все идём в актовый зал. Ваня, ты за старшего!
Титов без особого удовольствия начал командовать. У парней всё было проще: показал кулак недовольным – и все сразу пошли в актовый зал. Там уже ждала Вера Дмитриевна. К выпускному балу она относилась крайне ответственно: сама следила за процессом, учила танцевать и обещала устроить проблемы тем, кто на репетиции не ходил. В актовом зале уже ждала параллель. Сидели около сцены прямо на полу парни, стояли у окон девчонки. Диана заметила Катю и быстро к ней подошла. Взяла за руку и увела в сторону.
- Я тебя прощаю, - объявила она. – Миша мне объяснил, что у тебя с Гордеевым ничего нет. Да и сам он, ты знаешь, мне кажется, что... - Диана поиграла бровями, но Катя непонятливо нахмурилась в ответ. – В общем, не по девочкам.
- А, - Катя стиснула зубы, чтобы не прыснуть. – Ты мне это хотела сказать?
- Какое красивое колье, - заметила Диана. – Твоё?
- Мамино.
- М, - Диана кинула взгляд на колье и посмотрела Кате за спину. Тут же улыбнулась и сказала: - Ну пока, без обид, ладно?
Чмокнула в щёку и ушла, чтобы успеть отхватить себе Витю Ляхова – красавчика из их класса. Катя проследила за Дианой и мельком подумала: значит, они не переспали? Вчера Катя видела, как вылетала Диана с веранды, поправляя лямки платья. У Гордеева была расстегнута рубашка, вся шея в помаде. Какая паранормальная сила могла отговорить пьяного его переспать с Дианой, которая на всё ради него готова класса так с девятого?
- О чём думаешь?
Катя вздрогнула и повернулась, к ней подошёл Миша.
- Да так, о тайнах Вселенной.
- Понятно. Ладно, пойдём, а то Дмитриевна уже ругается.
Катя не хотела с ним танцевать, но Миша не оставил ей шанса. Взял за руку и повел к свободному месту в зале. Сначала всё было чинно: все повторяли шаги за Верой Дмитриевной и Сашей, он был её партнёром. К слову, у Саши очень хорошо получалось, а потому очень скоро Вера Дмитриевна, раскрасневшись от волнительной для неё близости молодого мужчины, переключила внимание на него, а всем остальным сказала просто повторять шаги. Саша с умилением смотрел, как Вера Дмитриевна протирает очки и заговаривается, делая комплименты его умению танцевать. Боже, ну как можно быть таким идеальным...
Вдруг Катя почувствовала, как ближе к себе её двигает Миша. Он что, опять? При всех.
- М-миш, - Катя напрягла руки, пытаясь восстановить дистанцию. – Что ты делаешь?
- Обнимаю тебя, мы же танцуем.
Танцем их конвульсивные движения по кривой назвать было сложно. Миша стал опускать руку чуть ниже, с талии на ягодицы, и Катя едва успела её перехватить.
- Ты с ума сошёл? Тут полно народу, - Катя бегло огляделась, но на них никто не смотрел.
- А ты ничего не хочешь мне рассказать про вчера? Я не обиделся на тебя, но требую объяснений.
- Ладно, давай на перемене.
Перемена настала очень быстро: буквально через две минуты. Все вылетели из зала, как ошпаренные, и только Катя задержалась. Хотела подойти к Саше и начать с ним о чём-то разговаривать, только бы не уходить с Мишей. Но шагнула ближе, и её заметила Вера Дмитриевна.
- Вот, Александр Сергеевич! Что у неё с успеваемостью? Только об одежде думает и о мальчиках, ты знаешь, кем вырастают такие как ты, Елисеева?
Саша перестал улыбаться. Глянул на Катю и тут же хмуро ответил Вере Дмитриевне.
- Я знаю. Талантливыми журналистами. Кстати, по моему предмету у Кати пятёрка.
- Елисеева, иди отсюда. Не видишь, мне надо поговорить с твоим классным руководителем перед собранием.
- Но...
«Пожалуйста!» - взмолилась Катя, потому что Миша сто процентов ждал её у выхода из зала. - Мне надо сказать Александру Сергеевичу кое-что важное!
- Елисеева, иди.
- Вера Дмитриевна, я...
- Ты сделала то, о чем я тебя просила? – Вера Дмитриевна строго поправила очки.
- Нет, - вяло ответила Катя, понимая, что Сашу ей на спасение не отдадут.
- Ну тогда иди и выполняй просьбу завуча. Или мне родителей в школу вызвать?
- Извините.
Алекс подозрительно щурился, как будто о чем-то догадался, но при завуче Катя попросить его о помощи не могла. Да и глупо было бегать от Миши: все равно рано или поздно с ним бы пришлось поговорить. И лучше расставить границы сейчас, всё объяснить и по-человечески расстаться. Катя никогда не ругалась с парнями, со всеми расходилась обоюдно и умела убеждать, что вместе им быть не стоит.
Миша её ждал у выхода. Приобнял за талию и повёл вдоль коридора, потом по лестнице вниз. Катя чувствовала себя неуютно: его рука по-хозяйски лежала на её талии, и вёл он себя как-то отвратительно по-собственнически. Как-то резко Катя вспомнила обидные, но отчасти правильные слова Гордеева: «Где твое чувство самоуважения?» Наверное, Катя растоптала его очень давно, когда поняла, что ни с кем ругаться по-крупному ей нельзя, иначе будет конфликт, а значит могут позвонить папе...
- Куда мы идём?
- Нам надо серьёзно поговорить наедине. Я попросил Артёма из десятого не закрывать раздевалку спортзала, у них была физкультура только что. Он отдал ключи физруку и сказал, что закрыл. Так что можем поговорить там без лишних свидетелей.
Они дошли до раздевалки, и Миша включил свет. Катя оглядела стены.
- А кто для тебя лишний свидетель?
- Кать, не начинай. Просто хочу, чтобы ты мне всё объяснила.
- Объяснила? – Катя фыркнула. – У меня завтра день рождения, можно я не буду сегодня ни в чем виноватой.
- Нельзя, малыш, ты очень крупно меня обидела.
- Да чем? – возмущенно спросила она и глянула на Мишу. – Да, я ушла с Гордеевым. Но мы не встречаемся, Миш, и я сто раз тебе об этом говорила. Ты сказал, что решишь вопрос с Дианой, но я не знала, что ты ей сказал. Зачем ты соврал, что мы вместе?
- Чтобы тебя пригласили.
- Я бы пережила без этой вечеринки.
Миша остановился напротив и рассмеялся, будто его обидели.
- То есть Миша сделай то, сделай это, а потом «Я не просила!» Как это по-женски, Елисеева. Я встречаю тебя каждый день у дома, довожу до школы, разве не очевидно, что мы встречаемся? Ты моя девушка, и я больше не хочу выглядеть посмешищем, когда ты укатываешь с Гордеевым ни пойми куда.
Катя не верила ушам: нежели бывает всё настолько... глупо. Он правда не понимает? Не слышит, как это ужасно и тупо звучит?
- Твоя девушка? – переспросила Катя. – Просто потому, что ты провожаешь меня до школы?
- Да. Парни просто так этого не делают.
- Мы каждый день с Тимуром ходили вместе в школу, и он не называл меня своей девушкой.
- У очкастого плохо со зрением, так бы он давно попытался тебя трахнуть.
Катя вздрогнула от этого слова – оно было неправильным и очень грубым. Такое нельзя говорить девочке. Катя никогда не чувствовала себя принцессой, но Миша всё равно переборщил.
- Нет, - Катя улыбнулась и покачала головой. – В этом и дело, Миш, он бы не стал так делать. И он бы никогда мне такого не сказал. Он провожал меня просто так, выручал меня просто так и помогал мне с домашкой просто так – потому что мы друзья, Миш. И не говори о нём так больше, пожалуйста, иначе я перестану с тобой общаться.
- Ути-пути, - передразнил её Миша и резко шагнул ближе. – Ты обиделась?
Взял за подбородок и поднял, а торсом крепко прижал к стене. Катя испугалась. Сумка выпала из её рук, а пальцы цапнули только воздух.
- Кать, давай честно. Ты можешь заливать родителям, что все парни вокруг тебя – просто друзья. Гордеев там, Воробьёв, но меня не лечи, ладно?
Он задрал её подбородок выше, а Катя рвано выдохнула и моргнула, в непонимании вытаращив глаза. Он же не гопник какой-то на дороге, не убийца на проклятом острове – почему тогда он так смело зажимает её у стены, как будто ему ничего за это не будет? С другой стороны... а что ему будет, если Катя даже рассказать никому не сможет. Домогательства в школе – это ли не супер-новость для папы.
Но судьба была на стороне Кати: дверь скрипнула и на пороге появился какой-то мальчик. Миша отлип от Кати и недовольно глянул на него.
- Ты чё тут забыл?
- Отойди от неё!
Катя узнала в мальчике своего маленького поклонника – Васечку Спицина. Он подошёл ближе, и Миша шагнул ему навстречу, нависнув сверху. Вася был бойким птенчиком: хмуро глянул, грозно сведя бровки к маленькому носику, и повторил:
- Я сказал, отойди от неё.
Миша усмехнулся и присел на корточки.
- Шкед, вали отсюда. Видео в интернете посмотри, если на взрослых девочек потянуло.
Вася грозно выдохнул и вдруг пихнул Мишу в плечи. Несильно, но Миша едва удержал равновесие. Встал, и Катя увидела, как сжал кулак размером как раз с половину Васиной головы.
- Не надо, - схватила Мишу за руку Катя. – Он же маленький.
- Ну пусть и валит тогда отсюда!
- Вась, всё нормально, - улыбнулась ему Катя. – Иди, всё хорошо.
- Он тебя обижает? – серьёзно уточнил Вася. – Я не оставлю тебя в беде.
- Нет, мы просто разговариваем.
- Но это мужская раздевалка.
- Вали отсюда, мелкий! – грозно рыкнул Миша и, подхватив Васю за шкирку его пиджачка, вышвырнул из раздевалки, громко захлопнув дверь.
Вернулся. Грозно выдохнул и, снова отгораживая Кате пути отхода, опёрся рукой у неё за головой. Опять опустил взгляд на шею, вспомнил на чём они остановились и недобро усмехнулся:
- Ну вот, ещё один...
- Миш, хватит, пожалуйста, - попросила Катя. – Ты сейчас обижен, давай потом поговорим.
- Потом у меня на один урок больше, и ты смотаешься домой.
- Нет, я обещаю. Всё нормально обсудим. Хочешь, сходим в кафе?
Только бы не оставаться с озабоченным психом наедине в раздевалке. Нужно было просто выйти отсюда, куда так легкомысленно разрешила себя завести. Проста выйти, а там разберётся.
- Мгм, сходим.
- Миш, я... Ах!
Катя сцепила зубы, когда Миша расстегнул пуговицу её рубашки и стащил с плеча. Огладил пальцем кружевную лямку нового лифчика и довольно улыбнулся.
- Гордееву вчера много перепало?
- Прекрати, я просто довезла его до дома.
- Довезла, задержалась, я всё понимаю.
- Миш, я просто...
- Если он тебя трахает, почему я не могу?
Миша посмотрел Кате в глаза. Со злостью, с обидой, яростной и больной. Будто это Катя виновата, что он напридумал себе, будто она и вправду его девушка, словно он абсолютно в своём праве сейчас взять и изнасиловать её в школьной раздевалке. Он не сводил с неё взгляда, а рукой медленно стаскивал рубашку ниже, и Катя должна была закричать, но почему-то молчала.
«Родителей в школу!» - так и слышала она голос Веры Дмитриевны.
Всё удачно складывалось, ведь приехала мама и могла прийти она. Но мама очень хорошо общалась с папой, особенно в делах, что касались Кати. Она бы обязательно ему рассказала, а не рассказала бы она, так рассказала бы завуч бабушкам, потому что считает, что мама недостаточно строго воспитывает Катю. Кто угодном мог папе сказать – и он бы приехал. Приехал бы и умер!
- Молодец, - похвалил её Миша, когда понял, что она не будет сопротивляться. Жадно поцеловал в ямочку у плеча и лизнул шею.
Катя стояла ровно и дышала через раз, чтобы ненароком не задеть грудью лицо Миши. Вот тебе и новый лифчик, вот тебе и плохая примета...
- Перемена скоро закончится.
- Ни у кого на следующем нет физ-ры.
- Миш, не в раздевалке же...
- Здесь ты от меня не убежишь.
Катя пыталась его переубедить, но как на зло в голову ничего не приходило. Убежать от демона – легко, заставить беса освободить Славу – раз плюнуть, обмануть ведьму – без проблем. А вот спасти себя от грязных домогательств, выбраться из простой школьной раздевалки было проблемой. Мозг отказывался соображать, потому что каждую ясную его мысль, сбивала другая: «Папа приедет».
Катя смотрела на стену, а видела свою спальню. Видела папу, не умещающегося на её кровати. Большого и грозного, он разбирался со сломанной игрушкой.
«- Пап, давай поиграем?
- Давай, галчонок».
Миша стал медленно расстёгивать ширинку. Катя сжала зубы и приказал себе думать – давай! Шантаж, угрозы, может, надо врезать ему и убежать?
«Тёплые сухие руки, все в мозолях от клюшки. Папа поднимает над головой и забрасывает себе на шею. Весь день носится с Катей по квартире, а вечером укладывает спать, садится у кровати прямо на пол и открывает сказки.
- Какую хочешь?
- Про Спящую красавицу».
Почему никто не пришёл проверять раздевалку? Никто не забыл сменку, не зашёл просто так, кроме крошки-первоклассника? Миша зацеловал уже всю шею, и было до жути неприятно. Почему-то Катя думала, что он заслюнявил мамино дорогое колье, придурок. Забрался ладонями под джинсы, сжал ягодицу...
«- Папа, что с тобой!?
Сказка прекращается. Папа падает, как гора: с грохотом и шумом, схватившись за сердце. Он скрипит и воет сквозь сжатые зубы, а у Кати отнимается язык. Она просто смотрит. Не зовёт на помощь и не шевелится – сидит на кровати и плачет.
- Катя, останься дома. Мы с бабушкой Алей поедем в больницу.
Сирена, красно-синий свет в окне, шум у подъезда и тихий злой шёпот в темноте:
- Ведьма!»
Было до слёз обидно, ведь папа сам бы голову оторвал любому, кто Катю обижает. Но его уже очень давно не было рядом, и единственный человек, кто был в этом виноват, - Катя. Она столько раз отговаривала его приехать, она ему врала. Да, защищала, спасала, а кто её теперь спасёт?
- Убери руки, Миш, - твёрдо сказала она.
Миша хмыкнул и продолжил.
- Я сказала убери руки. Или я всё Славе расскажу.
Катя скрестила пальцы за спиной, когда Миша поднял на неё суровый взгляд. Слова о Гордееве его всегда отрезвляли – Катя давно заметила. Он его то ли боялся, то ли ненавидел. А может, ненавидел, потому что боялся.
- И что он мне сделает?
- Разобьёт что-нибудь, - пожала плечами Катя. – Явно не только телефон.
- Ты совсем охренела? За то, что я лапал свою девушку?
- Его девушку, - Катя спокойно покачала головой. – Не знала, как тебе сказать, чтобы не обидеть.
Миша долго пристально смотрел в глаза, а потом рассмеялся – громко и от души. Катя нахмурилась: её провокация должна была сработать не так. Тем не менее, Миша отвлёкся, и Катя хотела успеть выскользнуть и убежать, но только дёрнулась в сторону, как Миша схватил её за руку и дёрнул назад. Впечатал в стену так, что заныли лопатки, а потом вдруг дал пощёчину. Катя схватилась за щёку и чуть не упала, но Миша схватил за плечо, удержав на месте.
- Ты с ума сошёл? – прошипела Катя. Было не столько больно, сколько обидно. – Да тебя из школы за такое выпрут! А если я всё директору расскажу?
- Да рассказывай, идиотка! Эта школа живёт на деньги моего отца. Даже если мы всем классом тебя тут тискать будем, директор скажет, что тебя тут и не было. С Гордеевым она встречается, как же. Да ему насрать на всех, кроме себя. Что вы все на него вешаетесь, дуры? Он только с собой встречается, павлин долбанный.
- Очень смело, - хмыкнула Катя, - говорить это мне, а не ему.
- Ты думаешь, я боюсь? – Миша схватил Катю за волосы и приблизил лицо к себе. – Боюсь сказать твоему Гордееву что-то?
- Да, я думаю ты боишься, - Катя кивнула, хоть было больно. – Потому что телефонов у тебя может быть несколько, - пожала плечами и пакостно улыбнулась, - а череп один.
Глупость и отвага не были Катиным девизом, но в тот момент она спустила тормоза. Пусть лучше он её ударит. Разозлится на эту очевидную правду: «Гордеев тебя уделал. Опять», выйдет из себя, треснет – больно, но зато потом уйдёт.
- О, - выдохнул он и прищурился. – Смелая девочка Катя не будет встречаться с таким ссыклом, как я?
Тряхнул побольнее. Катя зажмурилась от искр в глазах, сцепила зубы, чтобы не взвыть, а Миша схватил её за шею и снова прижал к стене.
- Ну и где твой смелый Гордеев, а? Раз ты его девушка, где он гуляет? Что-то тебя никто не спасает. Как жалко, что раздвинутые ноги не значат отношения, да?
- Фу, как мерзко, - попыталась браво усмехнуться Катя. – Если тебе пофиг, чьи ноги раздвигать, то чего ты в меня вцепился?
- А мне твои ноги нравятся, - прошипел он в лицо и резко развернул Катю лицом к стене. Одной рукой зажал Кате рот, а другой огладил правое бедро и спустил руку ниже, просунул ладонь между ногами, сжал.
У Кати громыхнуло в груди от страха. Она интуитивно попыталась отстраниться, но только больше вжалась в стену. Замычала. Нет, нет, нет! Зачем она его разозлила? Зачем она сама разозлилась? Мило улыбнуться и глупо моргнуть – вот её тактика, а не кидаться противной правдой прямо в лицо своему обидчику, который в два раза сильнее.
- Эй, алло!
За спиной шарахнула дверь. Хватка Миши ослабла, и Катя отлетела от него в дальний угол раздевалки. Волосы залезли на лицо, мешая видеть. Катя быстро застёгивала рубашку и штаны, пока...
- Титов, тебе чё, больше всех надо?
- Исчезни, одноклеточное, - грубо сказал Ваня и демонстративно размял кулаки.
- Сам вали отсюда!
- Тогда я сразу в полицию.
Миша выругался и резко ушёл, громко хлопнув дверью. На Катю даже не посмотрел, а она вздрогнула, когда дверь шарахнула по косяку. Зажмурилась и прикусила язык, пытаясь прийти в себя. Паника, минуту назад душившая хлеще верёвки, медленно начинала отступать, оставляя за собой нервозную трясучку.
- Елисеева...
Ваня сел рядом, и Катя шарахнулась в сторону, когда он протянул руку. Тут же опомнилась и виновато потупила глаза. Как же было стыдно...
- Кать, ты в порядке?
- Да, - она быстро закивала, не зная, кого убеждает больше. – Как ты тут?
Ваня усмехнулся и развалился на лавке.
- С нами недавно один мелкий повадился в футбол играть. У всех у нас спросил, знаем ли мы тебя и есть ли у тебя парень. Гордеева сразу записал в список кровных врагов, Славе повезло, что он на той неделе на тренировки не ходил. Этот Вася пусть мелкий, но соображает шустро. Он меня позвал.
- Вася, - выдохнула Катя и улыбнулась.
Несмело подняла глаза на Ваню и подавила желание отвернуться. В последнее время между ними как кошка пробежала, хотя раньше Катя не замечала никакого негатива от Вани. Он настороженно смотрел на неё, пытался поддержать, но Катя видела, как крепко он сжимает кулаки. Вот только драки не хватало – тогда точно родителей вызовут.
- Спасибо, Вань, - кивнула Катя.
- Ты с ума сошла, Елисеева? – скривился он. – Даже не думай за такое благодарить. По этому придурку колония плачет. Пошли к директору?
Катя помотала головой.
- Елисеева, стыдиться тут нечего. Это ему стыдно должно быть, а не тебе. Ладно, не хочешь – как знаешь. Давай я домой тебя отведу?
Снова помотала. Как она объяснит это маме?
- Эй, может в медпункт? Успокоительного там?..
Катя усмехнулась и встала. Огляделась, подняла свою сумку и увидела, что криво застегнула рубашку. Отвернулась от Вани и стала перезастёгивать. Ваня отвернулся на время, а когда Катя закончила, встал и подошёл к ней.
- Расскажи Славе тогда, - сказал он так просто, будто Катя каждый день к нему бегает жаловаться.
Катя вздёрнула брови и спросила:
- Ого, а не ты ли мне намекал, что у меня и Миша, и Слава на побегушках, не много ли мне одной?
- Ну сейчас-то ты выберешь одного.
- Титов, спасибо тебе, но это не твоё дело.
- Слушай, ты меня бесила, потому что Слава за тобой бегал, понимаешь? –вдруг сердито затараторил Ваня. – Я не знаю, что на меня нашло. Просто он подставлялся перед всем классом, когда тебя выгораживал. Гордееву на всех плевать, слал он лесом хоть чье-то мнение, а я слушал, как его на тебе уже женят. Он постоянно был с тобой, а репутация у тебя так себе, Елисеева. Муранов два месяца отходил, когда ты с ним порвала. А Слава – мой друг, мне его жалко было.
Катя усмехнулась: а Гордеев за такие откровения Титова не прибьёт?
- Логика правильная, - кивнула Катя.
Ваня не ожидал. Наверное, думал, что Катя должна обидится и дать повод объяснится, но для Кати это было в разы яснее, чем для Вани: да, она плохая девочка, и не церемониться с парнями.
- Нет, неправильная, - сказал Ваня, когда Катя уже уходила. – Демонизировать тебя просто за то, что ты ему понравилась – неправильная логика, слышишь? Я вёл себя, как идиот. Прости меня, Елисеева.
- Вань, да забей...
- Но я ему всё равно расскажу.
Катя остановилась на пороге. Оглянулась, убедилась, что Ваня говорит серьёзно, и вернулась.
- Нет.
- Да, Кать.
- Нет, Вань! Это не его дело, а моё. Мы не встречаемся, ты зря за него переживал. Гордеев мне сам сказал, что ему абсолютно на меня наплевать. Всё хорошо и все довольны, так? Он твой друг, и я больше к нему не лезу – всё снова будет, как раньше. А с Мишей я сама разберусь.
Катя с надеждой посмотрела на Ваню. Он только покачал головой.
- Да, он мой друг, - сказал Титов. – Именно поэтому я скажу.
- Зачем?
- Ты не поймёшь.
Ваня махнул на неё рукой, но не ушёл один. Остался с Катей и довёл её до туалета. Постоял у входа, пока Катя привела себя в порядок, а потом они вместе пришли на следующий урок. Весь остальной день Катя искоса наблюдала за Ваней: он что-то строчил в телефоне, и Катя очень надеялась, что не смс-ку Гордееву.
После уроков Катя осталась с Машей посидеть в столовке: не хотела встретиться с Мишей в раздевалке. Они пили чай из стеклянных стаканов и ели одну булку на двоих – сухую, едва ли присыпанную корицей и сахаром. Маша видела, что с Катей что-то не так, спрашивала, а Катя поначалу отмахивалась от её вопросов, но потом почувствовала, что хочется рассказать. Хотя бы кому-то, если не маме. Маша бы не побежала к директору, она выглядела, как человек, который может просто послушать.
- Вот теперь мне действительно не по себе, что я его на тебя натравила.
- Брось, - вздохнула Катя. – Знала бы я, что он такой собственник, сама бы не стала с ним встречаться.
- Ты... - Маша подняла взгляд на Катю и несмело спросила: – Расскажешь Славе?
Катя резко оторвалась от чайного пакетика и удивленно посмотрела на Машу. Долго смотрела, ожидая объяснений. Может, она чего-то не знает или не заметила? С чего все вокруг взяли, что Гордеев её должен защищать?
- Что? – удивилась Маша. – Ты сама мне в первый школьный день сказала, что он хороший парень и защищает девочек.
- Это другое. Я имела в виду, если у тебя проблемы с кем из парней, можешь ему сказать, чтобы к тебе не приставали. Ему несложно зыркнуть грозно пару раз.
- Я не вижу разницы, - мотнула Маша головой.
Катя подсела ближе и стала объяснять.
- Ну вот ты новенькая, мало ли кто тебя решил травить или пристал чересчур. Он бы мог помочь, хоть и с таким видом, будто у него нет на тебя времени.
- А Миша к тебе пристал не чересчур?
- Нет, - вздохнула Катя. – Ну как ты не понимаешь, вот если бы...
- Хватит меня переубеждать, - Маша взмахнула рукой. Интересный жест: вроде бы простой – а как будто приказали заткнуться. – Ты не хочешь принимать от него помощь, кто тогда тебе поможет?
- Мне не надо помогать.
- А если он будет ждать тебя у дома и в следующий раз затащит не в раздевалку, а к себе в машину?
- А что Гордеев сделает, ходить за мной везде будет?
- Я думаю, он найдёт слова, чтобы доступно объяснить Мацуеву, чтобы он к тебе не приставал.
- У Мацуева папа очень богатый, - вздохнула Катя. – И с папой Славы у них были какие-то разборки из-за отелей. Землю делили. Вообще, мне кажется, что я ему не столько нужна, сколько Гордеева задеть хотелось.
Катя вздохнула и вернулась к чаю. Стала макать пакетик в остывшую воду и проклинать тот день, когда согласилась сидеть с Гордеевым за одной партой. Надо было вернуть ему пять тысяч и отказаться! Тогда всё выглядело смешно, а сейчас хотелось вернуться в начало сентября и просто не пересаживаться с передней парты назад.
- Получилось?
Катя подняла голову.
- Что?
- Задеть.
- Конечно, нет, - фыркнула Катя. – Какое Гордееву дело до меня.
- Тогда чего ты так волнуешься, если никакого?
Катя сердито глянула на Машу, а она, зараза такая, улыбнулась.
- Тебе надо расслабиться, - Маша накрыла руку Кати своей. – У тебя завтра день рождения, и я лично не подпущу к тебе Мишу. А сегодня прогуляйся и проветри голову. Я вижу, ты какая-то... перегруженная. У меня сегодня дело с мамой, не смогу составить тебе компанию, извини. Но я прошу тебя погулять. Свежий воздух – полезен для женской энергии и красоты. Я попрошу его дать тебе немного сил.
- Попросишь? - усмехнулась Катя.
Маша сощурила глаза и хитро улыбнулась.
- Моя мама говорит, что деревья насыщают кислород волшебством. Просто дыши поглубже. Пошли?
Они отнесли посуду, взяли куртки и пошли к остановке. По пути Маша учила правильно дышать, а у Кати не получалось, потому что она начинала смеяться и не могла сделать ни одного глубокого вдоха. Маша не выглядела, как девочка, которая верит в всякие практики. Кате она казалась настолько уверенной в себе, что поиск «женской энергии» был как будто не в её стиле. Тем не менее Маша убеждала Катю всю дорогу до остановки, что правильно дышать – очень важно.
Её забрали на машине, а Катя поехала домой на автобусе. Мамы не было, она оставила только записку: «Уехала по делам с Паоло. Звони». Катя скинула сумку и прошла в ванную. Отодвинула ворот рубашки и посмотрела на слабое пятнышко под скулой. Миша ударил не сильно, но кожа была нежная, и завтра бы всё равно расплылся синяк. Супер, как раз на день рождения.
Катя вздохнула и глянула на телефон. Может, вправду нужно просто отдышаться? Перестать постоянно думать о нечисти и о Гордееве, перестать волноваться за папу и школу – просто выдохнуть, подставить лицо холодному воздуху, как с утра, и надышаться его прохладой. Правильной и спокойной.
Катя опустила руки под воду и плеснула холодной водой себе в лицо. Умылась и задержала ледяные ладони у горевшей щеки. Секунда, вторая, третья. Открыла глаза и увидела, что от пятнышка не осталось и следа...
Катя резко отшагнула от раковины, испуганно отдёрнув руки. Мотнула головой, зажмурила глаза, снова посмотрела на своё отражение – ничего не было. Подошла к зеркалу ближе, повертела головой, разглядывая свой подбородок, потрогала – не больно.
- Хватит с меня, - устало выдохнула Катя и взяла в руки телефон. - Алло, мам?
После такого нужно было подышать.
***
На набережной посреди недели было мало народу. Уже смеркалось, на гряду памятников опускалась тень, зажигались фонари и озеро начинало шуметь сильнее, омывая камни набережной. Шорох воды, смех влюбленных парочек, громкие голоса детей и спасительный холод вечера. Катя смотрела на озеро и глубоко дышала, как советовала Маша.
У Дерева желаний вместе с ней стоял ещё один мужчина. Лет сорока, с букетом и в костюме – ждал свою даму, изредка посматривая на часы. Катя несколько раз ловила его взгляд на себе, и наконец улыбнулась, решив подойти. Всё-таки, они были товарищи по несчастью.
- Ждёте? – понятливо кивнула она.
- Да, - кивнул мужчина и окинул взглядом набережную. – Договаривались в семь.
- Уже восемь... - Катя глянула на телефон. – Восемь десять.
- Если время – река, то как можно на неё обижаться лишь за то, что она просто течёт?
Мило, что он и не подумал, что обидеться можно на опаздывающую девушку.
- Вау, - хмыкнула Катя. – С таким красивым букетом и такими умными словами, вы просто обязаны её покорить.
Мужчина хмыкнул, и закатный свет будто закрался на секунду ему в глаза. Мягко тронул лицо и, прощаясь, мазнул по подбородку и скулам. Мужчина был красивым и статным – будто из рекламы дорогих часов. К слову, часы у него и вправду были дорогие.
- А вы? – он мягко улыбнулся Кате. – Если ваш кавалер опаздывает, я бы вам советовал его не прощать. Девушке разрешается ждать только чудес.
Катя рассмеялась и взбила волосы – машинально, она всегда так делала, когда смущалась.
- Я маму жду. Ей бы понравились ваши слова, она даже работодателя больше десяти минут не ждёт.
- Когда я говорил маме, что уже долго её жду, она всегда отвечала: «Я ждала тебя девять месяцев!»
Он смешно спародировал женский голос, скуксившись. Катя даже представила, как его мама говорит это, закатывая глаза и снимая бигуди на пути к утюгу. Мужчина вздохнул и пристально осмотрел набережную. Катя тоже посмотрела вправо и влево, к ним никто не спешил подходить.
- И... - Катя не думала, что уместно задавать этот вопрос, но все равно ляпнула: - сколько вы ещё будете её ждать?
Мужчина снова улыбнулся, с затаенной тоской глянув на букет. Глаза у него были красивые и добрые, пусть и прятались за стёклами очком. Такие глаза могут быть только у добрых волшебников, они ловят рыжий свет солнца в свои силки и хранят тайны. Только они выдают своих хозяев, а в остальном добрые волшебники наверняка выглядят как обычные люди.
- Простите, - смущенно извинилась Катя. – Просто интересно, что на этот счёт думают взрослые. Потому что мои ровесники, когда я опаздываю, говорят, что я пользуюсь их терпением.
Он тихо рассмеялся, посмотрел на неё и улыбнулся.
- Если я готов дать пользоваться своим сердцем, неужели пожалею какого-то терпения?
Катя была сражена. Неужели в мире существуют такие рыцари без доспехов? Конечно, он мог притворяться, но Катя считала это высшей формой трусости – сначала видеть в людях плохое. Сначала принимать их слова за обман, сначала искать подвох, сначала думать, что они притворяются. Это было трусливо – постоянно искать основание для чьей-то доброты и честности, потому что на деле это всегда становилось поискам оправданий собственной трусости. Мужчина мог притворяться и говорить не от чистого сердца – и Катя, на самом деле, очень бы хотела, чтобы это было так, но лишь потому, что в такие моменты особенно горько было быть ведьмой: не разрешать себе любить, но знать, что какой-то девушке в этом мире предназначались такие прекрасные слова и такой красивый букет, час терпения и целое сердце.
Катя потерянно посмотрела на него, а мужчина не сводил с неё доброго и чуть загадочного взгляда.
Она чувствовала себя униженной и грязной, даже виноватой в том, что случилось. Понимала, что никто и никогда не подарит ей такой букет, никогда не прождёт лишний час, и уж тем более никогда такого не скажет. Все её свидания в жизни были только про веселье, всем своим чувствам она давно запретила рождаться. И что удивительного, что сегодня ей хотели воспользоваться? Она сама пользовалась всеми ими.
- Как вас зовут? – спросил мужчина.
- Катя.
- Екатерина, - задумчиво протянул он. – Чистая.
Катя фыркнула: вот уж что было не про неё. А мужчина последний раз глянул на часы и вдруг подошёл к Кате и протянул букет.
- Меня зовут Гриша. Примите букет в знак моей признательности за беседу, без вас мне было бы совсем скучно. – Он подождал, пока Катя возьмёт букет. – И не грустите. У вас и вправду очень красивые и чистые глаза, только слишком печальные. Понюхайте ландыши – они умеют поднимать настроение.
Катя смущенно улыбнулась и принюхалась к ландышам. Они чудесно пахли свежестью и летом, где он вообще нашёл их осенью? Гриша смотрел на Катю и улыбался, а когда понял, что она тоже начинает улыбаться, довольно кивнул и посмотрел на озеро. Окинул его взглядом и, вздохнув, попрощался:
- До скорых встреч.
- Вряд ли мы увидимся, - сказала Катя.
Гриша повернулся, хитро прищурился и пожал плечами:
- Мы назначили встречи с интервалом в час и всё равно пересеклись. Думаю, судьба это зачем-то сделала. До свидания, юная леди.
Учтиво кивнул, и свет заката мигнул в стёклах его очков. Катю на мгновение ослепило, а когда она открыла глаза, то никого уже не увидела. Куда он делся?
- Цветочек, прости! Паоло пока плохо ориентируется на наших дорогах, а такси не дождёшься!
Мама подлетела и поцеловала в щёку.
- Ничего себе, а кто подарил?
Катя опустила рассеянный взгляд на букет и, снова посмотрев на набережную, увидела мужчину в тёмном пиджаке. Он подходил к выходу с пристани.
- Кто-то сегодня очень сглупил, - сказала Катя.
- Кто?
- Кто не пришёл к нему на свидание, - Катя улыбнулась вслед таинственному Грише, и взяла маму под руку. – Понюхай, они поднимают настроение! И вообще сейчас мы будем учиться правильно дышать. Ты знала, что деревья...
Катя рассказывала маме про то, как правильно дышать, чтобы «напитанный магией деревьев воздух» прибавил молодости и сил. Мама послушно закрывала глаза и глубоко дышала озёрным воздухом вместе с Катей, издевалась над памятниками, встречавшимися по пути, улыбалась уличным артистам, что читали стихи. И Кате вдруг стало очень легко и спокойно. То ли холод озера снова напитал её грудь своей свежестью, то ли ландыши подняли настроение, то ли...
Рядом с мамой любая девочка могла чувствовать себя только принцессой.