Глава 42. А мой...
Любая тайна становится явной. В этом Алина убедилась уже давно, но после того, как Саша отчитал её, словно учитель нашкодившую первоклашку, убедилась снова. Саша не злился, говорил скупо и неохотно, хотя Алина представляла, что он будет всласть упиваться тем, что предупреждал, что обо всём догадается, и вот – догадался. На удивление, он коротко сказал Алине, какая она дура, что не рассказала о Ксении сразу после смерти Серёжи, потом сказал, что заберёт Ксению и Алису к себе, а от дома Байкала в Ладогу придёт официальное письмо с просьбой объяснить основания для утаивания ведьмы от старшего дома сальваров.
Алина вышла из машины и отпустила Ганца. Сегодня был выходной у водителя, и Ганц вместо него дежурил на машине, но отпросился на вечер, потому что у его внучки был день рождения. Когда машины уехала, Алина проводила её взглядом до поворота и, тяжело вздохнув, пошла домой. Открыла ворота, щёлкнула на кнопку брелка, закрывая их снова. Вошла в дом и с удовольствием сняла туфли. Ноги ныли вместо со спиной: помогите, мы устали. Хотелось выпить горячего чаю, полежать в ванне, намазать кремом руки и шею – в общем, расслабиться.
Пользуясь тем, что Алекса со Славой не было дома, Алина устроила себе СПА-вечер. Правда, пришлось всё-таки разделить кое с кем свой женский отдых. Чудовище мыться не любила, но когда Алина бросила ей за бортик ванны кусок пены, Чудовище смешно уставилась на него, несколько раз ударила лапой, а когда пена растаяла на полу, начала возмущенно гавкать, мол, куда ты делся!
Она была милой. Хорошенькой, чистой и по-детски нелепой. С аккуратненькой мордочкой, разноцветными ушами, пёстрыми тапочками на ножках и маленьким, но пушистым хвостиком. Слава мыл её три раза, как привёл домой. Сушил, расчёсывал и обрабатывал её рану сам. Алина вчера видела, как до смешного нежно сюсюкался Слава с Чудовищем: он посадил щенка себе на колени и, приподняв переднюю лапу, мазал её мазью и тихо приговаривал: «Молодец, малышка. Умница, солнышко. Вот, совсем не больно, да?» Чудовище его слушала, так внимательно смотрела на его лицо, будто пыталась понять, что он там такого говорит. Тянулась крохотным носиком к его щеке, хотела лизнуть – ответить хоть так, раз пока не знает человеческого.
- Покормил хоть тебя? – Алина прошла на кухню, а Чудовище – за ней следом.
У Славы всё было четко, всегда был график: тренировок, подъема, вот теперь на холодильнике появился график для корма Чудовища и для её лечения. Алина проверила, стоит ли крестик на окошке сегодняшнего вечера.
- Покормил и в ушко тебе закапал, - поняла Алина. – Ладно, тогда не приставай ко мне.
Чудовище не столько хотела есть, сколько ей было интересно, что едят взрослые человеческие тёти по ночам. Она спряталась под стул, откуда внимательно следила за Алиной. Алина усмехалась и показывала, что берёт из холодильника, а у Чудовища от радости, что ей всё показывают, заметался по полу хвостик.
- Смешная ты и бестолковая, - смеялась Алина, отдавая кусочек колбасы. – Нужно тебя дрессировать, а то сядешь ему на шею. Что ты смотришь на меня своими красивыми глазищами? Нет уж, это у тебя с мальчиками срабатывает, а со мной не пройдёт. Я тебе ещё вазу не простила!
Чудовище любила колбасу, а Алина – сыр. Нарезала себе и достала вина. Устала, разрешила себе бокал, хотя хотелось выпить бутылку. Что теперь будет, оставалось только гадать. Антон до сих пор не вышел из комы, Алекс старался, но так перепугался за Алису, что сегодня за весь день даже слова не сказал. Выплывать из этой ямы придётся самой. Но завтра, а сегодня можно расслабиться и выпить...
- Чай, - строго сказала себе Алина и убрала бутылку обратно. – Только чай и спать.
От проблем женщину могло отвлечь не только вино. Алина сделала себе маску для лица, намазала кожу кремом, высушила волосы и, усевшись за чаем на кухне, стала придирчиво разглядывать свои морщины в настольное зеркало. Чудовище забралась на диван и удивлённо уставилась на Алину: чего это ты такое делаешь?
- Ты молодая, - отмахнулась Алина. – Вот будет тебе сорок, поймёшь.
Вдруг раздался звонок. Чудовище, пусть и хромала, резво полетела к двери. Свалилась с дивана, быстро встала, отряхнулась и понеслась, поскальзываясь на плитке пола. Алина убрала зеркало и, накинув домашний халат, пошла открывать дверь. Что-то рано Слава с вечеринки, сказал, что раньше четырёх не придёт.
Но в экране домофона был не Слава. Чья-то чёрная большая машина отъехала от ворот, а около них остался человек. Он позвонил в звонок второй раз, поднял глаза на камеру, и Алина узнала в нём Григория Невского. Переглянувшись с Чудовищем, решила всё-таки открыть. Быстро глянула на себя в зеркало в прихожей, пригладила волосы и, плотнее запахнув халат, открыла дверь.
- Добрый вечер, Алина Игоревна?
Григорий шагнул за порог и вежливо кивнул, приветствуя. Пробежался по ней взглядом – быстро, но Алина заметила, как дернулись уголки его губ. И чего он такой довольный?
- Здравствуйте, Григорий. Что-то случилось? Почему вы здесь, на Ладоге?
- Да, случилось, - серьезно кивнул головой он. – Предложите мне чай? Извините за наглость, но я с дороги, так устал...
Он улыбнулся и стало понятно: наглостью он это не считает. Кажется, Алина как-то похвалила его, что не приезжает без приглашения, а сейчас взяла бы свои слова назад: кто вообще приходит в гости на ночь глядя? Алина сердито на него смотрела, но объяснений требовать не стала. Ладно, пусть проходит. Пригласила Григория на кухню, а сама пошла вперёд, чтобы заварить новый чай.
- Алина Игоревна, можно вас?
Ну что там ещё? Тапочки ему дать?! Это какая-то провокация, только его сейчас не хватало – и так проблем не обобраться.
Алина вышла в коридор и уже хотела прямо сказать Григорию, как со стороны выглядит его ночной визит, но осеклась, когда услышала глухое фырчание. Опустила глаза и увидела, как браво Чудовище не подпускает Григория к тапкам Славы. А поскольку Слава бросил их посреди коридора, Чудовище вообще запрещала Григорию проходить в дом.
- Ваш бравый страж меня не пускает, - развёл руками Григорий.
- Чудо, хватит! – осекла её Алина. Чудовище повернулась к ней, непонятливо посмотрев: «Ты что! Я же нас защищаю! Это вообще кто такой?!»
Григорий приподнял руки, демонстрируя Чудовищу, что он безоружен. Аккуратно обошёл и уважительно кивнул.
- Чудо?
- Её зовут Чудовище, - пояснила Алина и ушла на кухню. – Щенок Славы, вы покушались на его тапки. Она за них и штанину порвать может.
- А за свои ботинки мне переживать?
- Вы не разувались, - Алина кивнула на ботинки, подняла строгий взгляд. – Так что случилось?
Григорий кашлянул, прочистив горло, положил руки на стол, сцепив их в замок, и серьёзно кивнул.
- Понимаете, Алина Игоревна, скоро ведь ноябрь. У нас на Чудско-Псковском холодно, да и зима скоро, а я без куртки. Так что можно я у вас её заберу?
Алина сначала не поняла, но потом вспомнила, что уезжала из резиденции Байкала не в своей верхней одежде. Стало стыдно – она и забыла об этой куртке. Такая суматоха началась... Алина села за стол, устало прикрыв ладонью глаза.
- Извините, Григорий. Тут столько всего произошло, что я забыла о вашей куртке. И я даже... - Алина усмехнулась и посмотрела на Григория, виновато пожав плечами. – Если честно, не знаю, где она. Может, забыла её в Сортавале.
Григорий вздохнул и покачал головой. Откинулся на спинку стула, побарабанив ладонями по столу, закинул ногу на ногу и, вздохнув, усмехнулся:
- Это даже хорошо, что вы её потеряли.
- Почему же?
- Ну, - Григорий смешно повёл бровями и наклонился ниже над столом, понизив голос. – Её мне выбрала мама, а мне та куртка не нравилась. Маме же что главное – чтобы, простите, попу прикрывало. А я вот давно мечтаю о другой...
Григорий остановился, когда Алина засмеялась: тихо и устало, но искренне. Подняла на него глаза и улыбнулась: даже если он и злил её иногда, то проходило это быстро. Было бы у Алины время подурачиться, она бы сама пригласила его на чай. Но, увы, проблемы росли, как грибы по осени. Томан похищает детей, Пожарский нашёл Ксению, Славу хотят убить, Алекс от палаты Алисы решил не отходить, пока не придёт в себя, Антон в коме...
- Устали? – понятливо улыбнулся Григорий. Встал и налил Алине чаю. – Конечно, Алина Игоревна, приехал я не из-за куртки.
Алина благодарно кивнула и увидела, как пристально Чудовище следит за гостем от порога кухни. Смотрит внимательно, настороженно, будто бросится, чуть что. Григорий сел по другую сторону стола, достал какую-то бумагу из кармана пиджака и подвинул её Алине.
- Что это?
- Посмотрите, - кивнул он.
Алина взяла файл и развернулся, а когда увидела, какие бумаги ей принёс Григорий, быстро подняла на него глаза.
- Вы украли протокол? Но как...
- Одному было сложно, но я справился. Не бойтесь, в это больше никто не был посвящен. Суматоха началась ещё больше, когда новости о Томан подтвердились. Я не мог не воспользоваться моментом, поэтому не стал вас ждать. Не обижаетесь?
- На что?
- Что пропустили приключение?
Григорий хитро прищурился, Алина только усмехнулась, покачав головой. Мальчишка, как есть, а такое провернул.
- Мне жаль, Григорий, но думаю, что... - Алина горько усмехнулась, подвигая бумаги обратно, - что вы зря рисковали. Простите, что втянула вас в это. По вашему совету я поговорила с сыном, и он сказал, что желает этого брака. Понимает, как это укрепит позиции Ладоги в братстве и...
Что он там ещё говорил? Кажется, больше ничего, ведь всё остальное Алина сказала сама. И про любовь, которая обязательно будет, и про надёжное плечо рядом. Придумала, что у Славы с Меркуловой обязательно слюбится. Но жизни – не книжка, навязанные браки не заканчиваются любовью, а жизнь без любви – не заканчивается счастьем. Всё это было горько и больно осознавать, но Алина приняла слова Григория: это должен быть выбор Славы.
- Он сказал, что ни в кого не влюблён, и я зря переживаю.
- Вам жаль? – серьёзно спросил Григорий.
Алина хотела ответить «нет», но не смогла. Подняла глаза на Григория, он пытался её поддержать одним взглядом. Сидел на расстоянии, но как будто гладил по плечу. И ему не хотелось врать, поэтому Алина честно кивнула.
- Мне очень жаль. Но вы правы: решать ему.
Григорий кивнул, отворачиваясь к окну. Посмотрел на бумагу и убрал обратно в карман.
- Я слышал, ваш сын обнаружил Томан, - Григорий деловито одёрнул пиджак. – А Пожарский обнаружил у вас ведьму.
- Вы хорошо осведомлены.
- Валерий Вара – большой болтун. Он поручает сыну важные миссии, но тот не справляется. Валерий волнуется за него, пытается выставить его в глазах остальных домов героем. Звонит мне и по несколько часов рассказывает, какие на Ладоге бездарные сальвары, раз проглядели Томан и заставили разбираться с ней его сынка, - Григорий презрительно фыркнул. – Пожалейте бедного мальчика. Тоже мне, боец.
Алина не должна была смеяться, но от улыбки не удержалась. Посмотрела на Григория – тот стал серьёзным и сразу как будто лет на десять старше. Суровый, строгий, с залегшей между бровей морщиной, острым железным взглядом.
- Может, ещё чаю?
Григорий оживился. Снова отряхнулись от суровой дымки его глаза, он довольно улыбнулся и для виду немного поотказывался, а потом согласился. Но не успела Алина поставить чайник, как вдруг услышала, что хлопнула дверь. Чудовище, уже задремавшая на пороге, быстро подскочила и, сонно оглядевшись, осторожно почапала к прихожей.
- Гордеев... - проскрипел незнакомый женский голос из коридора. – Стой ровно! Я тебя, кабана такого, не удержу!
- Куда ты меня притащила?
- Домой!
Алина нахмурилась и пошла к двери, но путь ей преградил Григорий. Тоже прислушался и заговорщицки подмигнул Алине, а в следующее мгновение дернул её за руку, отводя от прохода на кухню, и приказал свету убраться от себя и Алины. Они оба исчезли для чужих глаз, и Алина не успела возмутиться, как в кухню вошёл Слава.
Вернее, его ввели. Взвалив одну руку на худое плечо, Славу вела его одноклассница, Катя Елисеева. На тонких высоких каблуках она сама еле стояла, так ещё и Слава наваливался почти всем телом. У Алины опустилось в пятки сердце: что с ним? Снова ранен? Опять покушение? Великий Закат, его не отравили?!
- Зачем ты это делаешь? – сипло спросил Слава и мутным взглядом обвёл кухню. Развязно усмехнулся и медленно моргнул. – О, так мы дома.
- Он что, - тихо спросила Алина, недоуменно оглядывая Славу, - пьяный?
- Похоже на то, - почему-то весело ответил Григорий.
Катя довела Славу до кухонного дивана и посадила. Выдохнула, размяла плечо и покрутила шеей.
- Сколько ты весишь? Теперь спина из-за тебя будет болеть. Что ты вообще делал там один? Не хватало еще заболеть из-за тебя.
- А сама-то зачем пришла? - Слава развалился на диване и посмотрел на свою одноклассницу, хитро щурясь. – От Мацуева пряталась или меня искала?
- Больно ты мне нужен, - фыркнула Катя. – Где у тебя уголь активированный?
- Зачем?
- Чтобы тебя, дурака, не выворачивало полночи. Ты выпил-то немного, чего тебя так развезло?
Слава пожал плечами, устало откидывая голову назад. У Алины сжалось сердце, она хотела было попросить Григория перестать колдовать, но он, словно понял, о чём хочет попросить Алина, опустил на неё взгляд. И ничего не сказал, но Алина прочитала в его смеющихся серых глазах: «Тебе что, неинтересно, что будет дальше?» Бунтарь и провокатор! Но Алине и вправду было интересно. Она молча отвернулась и продолжила смотреть, как Катя открывает ящики на кухне в поисках угля.
- Так, - Катя остановилась и сдула со лба прядь волос. – Если бы я была умной и заботливой мамой двух парней-обалдуев, я бы положила уголь...
Катя осмотрела ящики, которые еще не проверила. Подошла к одному, открыла, но не угадала – вытащила только какую-то небольшую коробочку. Устало оперлась руками на столешницу кухонной тумбы и обреченно прошептала:
- Я бы распихала по всем ящикам презервативы.
Слава рассмеялся: громко и так, как Алина давно не слышала – искренне, пусть и немного издевательски. Катя кинула в него коробочку.
- Вот этим лечись!
- Вон там, - Слава неопределенно махнул рукой и зажмурил глаза. У него наверняка кружилась голова. – Второй ящик над плитой, там аптечка. И убери на место, это Алекса.
- Сам уберёшь.
Катя подошла ближе, и Алина попыталась бесшумно отшагнуть назад. Сальвары умели двигаться подобно свету – без единого звука, а вот Алина боялась себя выдать. Катя остановилась рядом с ней, открыла полку и достала прозрачный ящик с лекарствами. Пока разгребала руками таблетки, Алина внимательно рассмотрела голубое платье, неброское украшение и чёрные кудри Катиных длинных волос. Тонкую талию, длинные худые ножки и приличное, но всё-таки уже взрослое декольте. Неужели это и вправду Катя? Та самая смешная девочка с двумя косичками, непоседливая и любопытная, она всегда подходила к Серёже, когда он приходил забирать Славу, спрашивала, нет ли у Серёжи конфет. Та самая Катя, над которой смеялись одноклассники, обзывая лягушатиной? Или как там Слава рассказывал...
С того дня, как Алина заняла пост главы дома, она не ходила на родительские собрания. Серёжа как-то умудрялся на всё найти время, но Алина погрязла в делах дома и оставила школьную жизнь на совесть Славы. Не была там около четырёх лет и не заметила, когда Славины одноклассницы стали красивыми и взрослыми девушками. Когда из девочек с бантами на косичках и блестящими рюкзачками они превратились в таких прекрасных лебедей.
Алина глянула на Славу, а тот, пусть и очень хотел спать, но смотрел на Катю. Пока она искала уголь, Слава, чуть склонив голову, наблюдал за ней и улыбался. Стоило Кате повернуться – снова прикинулся что ему плохо.
- Вот, - Катя подошла и шлёпнула пластинкой с таблетками перед Славой. – Выпей, чтобы было не так плохо.
Слава мутным взглядом окинул таблетки. Медленно поднял руку и попытался выдавить несколько на руку, но пластинка вылетела из его рук. Он нагнулся над столом, потянулся, снова её взял. Снова уронил. Может, ему вправду было так плохо, но Алина подумала: он это специально. Ждёт, пока Катя разозлится.
- Гордеев, блин. Дай сюда. – Она отняла у него таблетки, выдавила несколько и налила воды в стакан. Впихнула ему в руки всё сразу. – Не умеешь пить – не пей! Как будто у меня без тебя проблем мало. С Мишей только нормально начали общаться, а сейчас он мне три раза уже звонил. Знаешь, почему?
- Почему? – вяло спросил Слава и пожал плечами. – Потому что мы пропали вместе?
На какой-то миг, буквально секунду, Алина увидела в нём Серёжу. Мягкая улыбка, по-доброму сощуренные глаза, руки, раскинутые по подлокотникам – он пьяный и, кажется, счастливый. Серёжа иногда приходил с выпивок с друзьями. Так же устало опускался на диван на кухне, слушал, как Алина ворчала, кивал и тепло ей улыбался.
- Да, - Катя подошла и, уперевшись одной рукой в стол, грозно нависла над Славой. – Меня только ленивый не спросил, переспали мы с тобой или нет. Диана считает, что я кувыркаюсь с тобой у неё за спиной.
- Мне очень жаль, что ты не умеешь выбирать себе друзей, - Слава развёл руками.
Он улыбался, а Катю это злило. Она фырчала, смешно сдувая кудри со лба, прожигала Славу глазами и сжимала свои маленькие ладошки в кулачки. Наверное, треснула бы его, но у неё зазвонил телефон, и Катя, быстро вытащив его из сумки, прикусила губу, задержав палец над экраном. Выругалась, натянула улыбку и мило ответила кому-то в трубку:
- Да, Миш, прости, не слышала.
Слава закатил глаза и откинулся на спинку дивана. Скривился и тихо передразнил:
- Мишенька, прости не слышала, - пропищал он, и тут же Катя грозно глянула на него.
- Почему с Гордеевым? Нет, я же тебе говорила, что... Миш, подожди, не злись.
Алина хмуро наблюдала за тем, как заискивающе Катя разговаривает с кем-то по телефону и как презрительно кривится Слава. Григорий тихо посмеивался за спиной, наклонился к уху Алины и тихо прошептал:
- Кажется, у вашего сына есть соперник.
И что ещё там за соперник такой? Сопливый ревнивый школьник, который наверняка только мозги девочкам умеет полоскать. В молодости это прощается, девочки ищут в парнях «тонкую натуру», прощают им нытьё и собственнические замашки, жалеют своих мальчиков и не замечают, что некоторые мальчики совсем не жалеют их. Своих девочек. Судя по отголоскам, доносящимся из Катиной трубки, её кавалер на неё очень громко ругался. Не спросил, приехать ли, помочь ли – просто отчитывал за то, что она непонятно куда делась, когда пришли они на вечеринку вместе.
Слава это тоже слышал: слух у сальваров был отличным. Долго терпел, исподлобья наблюдая за Катей, отводил взгляд к окну, фыркал и усмехался, когда Катя пыталась извиниться. Но у неё не получалось: на каждое её «прости», ей прилетало: «Я знаю, что ты с Гордеевым!» В конце концов, Слава не выдержал – встал, резко подошёл и, быстро отняв трубку у Кати, сказал тихо, но грозно:
- Да, она со мной. Ещё раз позвонишь, я тебе телефон вместе с черепом разобью, понял?
Григорий засмеялся. Искренне попытался сделать это тихо, подавился и отвернулся. Алина на него возмущенно глянула: что тут смешного? Правда, она и сама почему-то улыбалась.
Слава вернул телефон Кате и снова пошёл к дивану. Упал на него, зачесав волосы назад, глотнул ещё воды и посмотрел в окно, складывая руки на груди. Он видел в черном отражении стекла, как Катя на него смотрит. Уже не зло, а как-то ненавистно-устало. Опустила руки, горько глянула на телефон и посмотрела в потолок.
- Я сама убью тебя когда-нибудь.
- Брось, - фыркнул Слава и повернулся. – Он поспорил на тебя. Вся школа знает, а ты, первая сплетница, не в курсе?
- Я знаю.
Слава подумал, что ему послышалось. Медленно моргнул, мотнул головой – жалко, что алкоголь от этого быстрее не выветривался.
- Знаешь?
- Да, знаю.
- Тогда какого хрена ты лебезишь перед ним?
- Да потому что я не конченая эгоистка, как некоторые! – вскинулась Катя и резко подошла ближе. – Если я сама согласилась прийти с парнем на вечеринку, значит я ему обещала, значит я не могу взять и уйти с другим парнем, потому что у меня есть совесть! Я обидела его!
- Да открой глаза, Катя! Он просто хочет переспать с тобой.
- Ой, какой плохой мальчик! А ты у нас только по любви таскаешь девчонок на веранды. Хватит строить из себя святого, я видела, откуда выходила Диана.
Слава рассмеялся, пристально заглянув Кате в глаза.
- Ну молодец, Елисеева. – Встал, чтобы не смотреть на Катя снизу вверх. Она не дрогнула, хотя Слава навис сверху и недобро зашипел: - Нашла себе придурка, который ничего умнее не придумал, чем поспорить на тебя. Тебе его жалко, а себя тебе не жалко? У тебя достоинство вообще есть какое-нибудь, чувство самоуважения, м? Он кичится перед классом, что первый затащит тебя в постель, потому что больше ему похвастаться нечем. Деньги папаши и ты – вот два его трофея. Ты для него куколка на полку.
Катя поджимала челюсть и молча слушала. Алина, будь её воля сейчас появиться, дала бы Славе по губам. Да, о таком нужно было сказать, но можно было и поделикатнее. Обижать девушку, которая пьяного тебя дотащила до дома – верх неблагодарности. Но Слава злился, плохо себя контролировал, даже моргал с трудом. Обычно холодный и сдержанный, он вдруг стал... обычным. Парнем, который может сказать что-то не то, резко и неприятно, задеть, не подумав, спьяну сболтнуть лишнего. Завтра будет стыдно – и по делом!
- Чувство самоуважения? – Катя хмыкнула. – Ты перебрал, Гордеев. А мы, фальшивки, на многое не рассчитываем. Нам и полки хватит. Дверь за мной закрой.
Резко развернулась и пошла к выходу, Слава быстро глянул на пустой стакан на столе. Сориентировался мгновенно и смахнул стакан со стола. Тот разбился, осколки разлетелись по полу, а Катя остановилась. Глянула на разбитое стекло и тут же на Славу – с неприкрытой яростью.
- Ой...
- Гордеев, блин!
- Иди, Кать, - вздохнул Слава и, шагнув к стеклу, зажмурил глаза. – Я тебя не задерживаю.
Не присев, потянулся за осколками, но чуть не упал и едва успел схватиться за стол.
- Стой, порежешься!
Катя вскинула руки, и Слава послушно остановился. Улыбнулся, довольный собой, но быстро отвернулся, чтобы было не видно. Чудовище прибежала на звук и весело затявкала: ура, что-то новенькое. Катя едва успела её подхватить, пока Чудовище снова не поранила лапу, подошла к столу и сунула Чудовище Славе.
- Уходи, Кать, - вяло сопротивлялся Слава. – Я сам.
- Сядь и не беси меня, Гордеев! – рявкнула Катя.
Слава удивленно поднял брови, но понятливо кивнул и сел. Катя стала аккуратно собирать осколки, ворча:
- Конечно, газировку он не пьёт, а виски с колой хлещет только так. Спортсмен, тоже мне. А куда Муранов смотрел, он же твой друг! Завьялов со Стекловым рядом же сидели. Ты бы там так и замёрз заживо на улице. Знаешь, а надо было тебя там оставить. Ничего, полежал бы в больнице, полезно иногда, чтобы с людьми научиться нормально разговаривать...
Слава прижимал к груди Чудовище. Она удивленно наблюдала за Катей, заинтересовано водила носом и во все глаза смотрела, что происходит. Хотела вырваться из рук Славы и пойти помочь, но Слава прижал её к себе сильнее, откидываясь назад, и зарылся носом в её холку. Блаженно прикрыл глаза, погладил пушистое пузо Чудовища.
- ... о твоих подвигах вся школа! Как мне завтра перед Мишей извиняться? Ах, у кого это я спрашиваю, ты же сам не умеешь...
Алина смотрела на Славу. Оказывается, из-за мантии сальварского света было видно гораздо больше. По крайней мере, Алина ещё не видела, чтобы Слава так тепло на кого-то смотрел. Он бодал носом Чудовище, моргал медленно, борясь со своей головой, потому что глаза закрывать не хотел. А в них было всё написано.
Когда-то Слава был слишком маленький, чтобы на кого-то так смотреть. Потом стал слишком строг к себе. И вот теперь, когда пакостная пыль горя вдруг пропала из его глаз, когда старость – та самая, неправильная и ранняя – ушла из его взгляда, он прятал улыбку за маленьким щенком, а смотрел на Катю. Он всегда был на стороже, как будто пытается увидеть и услышать всё даже со своей спиной. Его цепкий взгляд иногда пугал даже Алину, всегда собранный и готовый к бою – в тот момент Слава был другим. Уморённый, одолеваемый сном, расслабленный и... спокойный?
- И вообще, - Катя встала с пола и выкинула бумажные салфетки, которыми вытирала пол, в мусорку, - Завтра извинишься перед Мишей.
- Вот ещё, - Слава положил Чудовище на коленки. – Сама разбирайся со своим попугаем. Я спать.
Он встал и пошатнулся, приложил руку ко лбу и тряхнул головой, прогоняя муть из глаз. Катя выразительно выгнула бровь и сложила руки на груди, пакостно усмехнувшись, мол, давай, до комнаты хотя бы дойди. Но Слава сдаваться не умел: оттолкнулся от стола, уверенно, но криво пошёл к лестнице. Его несильно шатало из стороны в сторону, и он остановился у двери, прислонившись рукой к косяку, зажмурился...
К Кате подошла Чудовище. Что-то жалобно проскулила и, закинув лапы Кате на ногу, задрала морду. Катя посмотрела на неё, потом на Славу – они молча поговорили, и Катя сдалась: выдохнула и подошла к порогу.
- Не умеешь пить – не берись, - проворчала она.
Слава развязно усмехнулся и опустил на Катю взгляд.
- Научишь?
- Нет. Отведу тебя в комнату, поставлю тебе таз и воду с аспирином, а потом пойду домой.
Она взяла его огромную руку и перекинула через своё худенькое плечико. Но Слава не дал себя увести. Снял руку, легонько сжал Катю за предплечье и развернул к себе. Мутно осмотрел, поднимая взгляд от шеи к глазам, собрался с мыслями и сказал:
- Кать, я... - запнулся и медленно моргнул. – Я сказал тебе...
- Нет.
Слава нахмурился:
- Что нет?
- Нет, я тебя не прощаю и не извиняю, - строго ответила Катя. – Легко тебе пьяным извиняться, да?
Она обиделась – это было слышно по голосу и видно по глазам: всё таким же красивым, но ужаленным. Алина почувствовала, как Слава теряется. Смотрит на Катю, держит её, но молчит. Происходило что-то нехорошее, и Алина интуитивно сжала руку Григория внизу.
- Только не говори, что ты с Мацуевым мне на зло, - прошептал Слава.
- А ты злишься? – усмехнулась Катя. – Потому что лично я запомнила, что тебе на меня абсолютно всё равно.
- Кать...
Оправдаться он не успел: хлопнула дверь, и в прихожую вошёл Алекс. Скинул ботинки и удивленно вытаращил глаза. Тут же весело улыбнулся и подошёл ближе.
- Привет, Кать. - Хитро глянул на Славу. – Ты в гости?
- Я тебе брата привела, - Катя скинула руку Славы с плеча. – Ты же у нас теперь классный руководитель, Саш. Вот, твой ученик напился в хлам и несёт всякую чушь. А вообще, научи брата пить, а то так и под машину попасть недолго.
- Принято к сведению. Ты останешься на чай? – Алекс повернулся к Кате и улыбался ей, а одной рукой придерживал Славу.
- Нет, я домой. И можно я возьму у вас какую-нибудь куртку?
Алекс снял и отдал свою.
- Завтра верну.
- Может, подвезти? Ночь уже.
- Такси вызову, спасибо.
- Какое такси, - фыркнул Алекс. – Подожди меня в машине, я сейчас.
Катя согласно кивнула и вышла, а Чудовище, возмущенно затявкав, побежала за ней следом и успела проскочить в открытую дверь. Алекс остался со Славой наедине, повернулся нему, едва держась от смеха, осмотрел. Слава закатил глаза, отпихивая руку.
- Я сам...
- Сам-сам, - кивнул Алекс. – Ну, с почином тебя, мелкий.
- Чего? – Слава нахмурился и прикрыл глаза ладонью. – Вот не до тебя сейчас.
- Пошли, трезвенник, - фыркнул Алекс, закидывая руку Славы на плечо. – Завтра расскажешь.
- Не буду я тебе ничего...
- Давай, - Алекс подпихнул Славу к лестнице. – Возмущаться будешь, когда сможешь слова в предложения складывать.
- Да пошёл ты.
- Иду-иду.
Алекс громко смеялся и откровенно издевался. Довёл Славу до комнаты, принёс ему таблетки и воду, а потом тихо закрыл дверь, чтобы не хлопала. Осмотрелся, выходя в прихожую, и заметил на столе заварочный чайник и две кружки. Нахмурился, зашёл и, приподняв одну кружку, внимательно осмотрел.
Алина прикусила щёку: вот сыщик, ни дать ни взять! Алекс провёл большим пальцем по бортику кружки – на нём не было губной помады, а ведь у Кати наверняка были накрашены хотя бы блеском губы. Алекс посмотрел на вторую кружку, но не успел ничего заметить, как вернулась Катя. Вошла на кухню и, сердито хмурясь, протянула Алексу Чудовище.
- Забери её, она мне всё платье обслюнявила.
Алекс отставил кружку и повернулся. Мягко улыбнулся Кате, забирая щенка, а Чудовище недовольно заворочалась, требуя немедленно отдать её обратно. Начала тявкать и вырываться. Нахмурившись, Алекс опустил глаза на Чудовище и, поглаживая её по холке, сказал:
- Нравишься ты ей.
- Ещё бы! Я её мы... - Катя осеклась и быстро глянула на Чудовище. – Когда Славу привела, накормила.
- М, - Алекс прищурился и кивнул. – Ладно, поехали, отвезу тебя домой.
- Саш, правда, я сама...
- Нет, Белоснежка. Скрась хоть чем-то мой денёк.
Алекс поставил Чудовище и, обхватив Катю за плечи, развернул и шепнул на ухо:
- А ещё расскажи мне, что случилось. Надо же над ним завтра будет поиздеваться.
- О, с превеликим удовольствием, - коварно улыбнулась ему Катя. – Обещай, что всласть постебёшь его.
- Обещаю!
Они рассмеялись и оба вышли из дома. Скоро от ворот отъехала машина Алекса, Чудовище беспокойно заметалась у порога. Прыгала, тявкала, требовала, чтобы за ней вернулись и взяли с собой. А когда поняла, что никто не вернётся, придумала себе новый долг: охранять хозяина. Побежала к лестнице, закинула лапы на первую ступеньку и подпрыгнула, загребая задними лапами. Подняться на ступеньку у неё получилось только с третьего раза. Чудовище мотнула мордой и посмотрела на вторую ступеньку – вся подобралась, приготовилась, припала на передние лапы...
Алина вздохнула и пошла к ней. Взяла Чудовище на руки и донесла до второго этажа, запустив в комнату к Славе. Алекс помог ему раздеться и расправил постель. Когда полоса света от открытой двери легла Славе на лицо, он недовольно поморщился и повернулся на другой бок. Лёг на живот, подмяв под голову подушку, а чудовище, каким-то чудом допрыгнув до кровати, потопталась на одеяле и легла у ног Славы. Наконец-то успокоилась: положила морду на лапы и закрыла глаза.
Алина улыбнулась, глядя на эту маленькую бестолочь. Прикрыла дверь и пошла вниз.
- Всё в порядке? – Григорий сдержал смешок и отвернулся к окну, но Алина увидела.
- Да... - Алина налила себе заварки и поставила чайник.
- Будете ругать?
Ругать? Наверное, стоило бы. Алексу влетало, когда он пьяный возвращался домой. Слава по-детски смешно пытался его прикрыть: не давал Алине с Серёжей заходить к Алексу в комнату, придумывал сто причин, почему Алекса посреди ночи тошнит. Алина злилась тогда на них обоих, а сейчас...
- Ну буду, - покачала она головой и прикусила щёку, отворачиваясь от пристального взгляда Григория.
Сейчас она не злилась, а радовалась. В груди заворошилось смятение. Встало, вскипело и потянуло уголки губ в стороны. Этого чувства в груди стало вдруг так много, что просто необходимо было с кем-то поделиться.
- Он напился, - хмыкнула Алина, не веря ни себе, ни тому, что видела. – Великий Закат, напился!
Григорий неуверенно хмыкнул и встал, чтобы подлить кипятка в кружку.
- Меня бы мама убила.
- Вы не понимаете, Григорий, - Алина подняла на него глаза. – Сначала он притащил домой ободранного щенка. Сегодня он напился на вечеринке. Его домой привела одноклассница, с которой он поругался! Вы знаете, когда он последний раз с кем-то ругался?
Григорий ничего не понимал, но улыбался, наблюдая за Алиной. Она не могла ему это объяснить: что такое быть мамой и видеть, как твой сын вытачивает из себя камень. Как он поджигает своё детство спичкой долга, как он засыпает чёрными углями свои чувства, как он отстранённо смотрит на разыгрывающееся пламя – спокойно, без интереса, даже лениво. Хотч это пламя – его жизнь. Она прогорит, а он только поворошит палкой пепелище.
Алина иногда слышала в школе от других матерей или на собраниях сальваров от подруг: «Вот у всех дети, как дети, а мой...» Прогуливает школу, играет в компьютер, ходит ночами по крышам, бегает к девчонке, хулиганит в школе, грубит учителям. А мой! А мой неуклюжий, а мой не понимает математику, а мой завалил контрольную, а мой подрался, а мой...
Когда-то Алина сочувственно им кивала, а потом перестала. Глянула как будто со стороны и подумала: разве это плохо? Слава когда-то хулиганил в школе, учительница младших классов убеждала Алину и Серёжу, что их сын вырастет разбойником, возглавит банду и едва ли не сядет. Алина злилась, Серёжа смелся. Тогда Алине казалось, что это плохо: разбивать окна из рогатки, играть в телефон с друзьями вместо уроков. А когда этого не стало, Алина поняла: нет, это было хорошо.
Алина смотрела на кафель кухни, сначала видела узор кладки, но взгляд мутнел, кухня улетала, а перед глазами встала другая картинка. Седьмой класс, щебет мамочек в кабинете, пустой школьный коридор. Алина сидела за партой и знала, что кто-то в другом конце аудитории шепчет кому-то другому, почему Алина в этот раз без мужа. Классная руководительница рассказывала, на что собирают деньги, потом перешла хулиганами. Родители возмущались, оправдывали детей, но скоро стихли. Стали расходиться, и Алина и подошла к классной руководительнице.
«А мой?» - Алина до сих пор помнила, с какой жалкой надеждой это прозвучало. Учительница даже растерялась.
«А что ваш? Ваш молодец».
- Молодец, - горько хмыкнула Алина и моргнула, прогоняя слёзы из глаз. – Дурачина, прости Великий Закат, он даже пить не умеет. Завтра в школу не пущу его. Пусть дома сидит.
«Не хулиганит?»
«Нет, Алина Игоревна, я вообще хотела отметить, что он изменился. Посмотрите, за триместр все пятёрки. А я всегда говорила, что он сообразительный мальчик».
Алина прикусила губу и резко встала. Подошла, оперлась руками на кухонную тумбу и подавила в себе слёзы. Не время и не место, но пакостная память издевалась над её головой. Ты не спала и очень устала, так можно я тебя добью?
«Алина Игоревна, я хотела выразить вам свои соболезнования. Я понимаю, вы переживаете за Славу. Да, он немного замкнулся в себе, но дайте ему время: это пройдёт»
Алина молча зажмурила глаза и до боли закусила губу. Ничего не прошло. С каждым днём всё становилось только хуже. «Как дела? – Нормально», «Как в школе? – Нормально». Надо было его вытаскивать, но так тяжело было самой, что Алина не смогла ничего сделать, а потом, когда хоть немного пришла, то поняла: уже поздно. Это он теперь её поддерживает, он успокаивает, он рассказывает, что просили передать с родительского собрания. Взял и вырос меньше чем за месяц, стал «правильным» сыном: больше не грубил учителям, не бил стёкла, не дрался и не играл в компьютер даже с Алексом.
- Я понимаю вас, Алина Игоревна.
- Да что вы понимаете, - Алина задрала голову, заставляя слёзы закатиться обратно. Григория она не видела, но поворачиваться не хотела. Глава дома не может быть слабой, не может позволить себе реветь при таком важном госте. Не может! Не должна! Да и что случилось-то – ерунда какая-то, а выворачивает наизнанку.
- Понимаю, что меньше всего на свете вы бы хотели, чтобы ваш сын был сальваром. Вот бы он родился обычным шалопаем и самой большой его проблемой была обиженная одноклассница, правда?
Алина повернулась. Слезам она запрещала выкатываться из глаз, но в горле сводило от горечи, а Григорий смотрел спокойно и даже сочувственно. Без насмешки и без злобы.
- Вот бы у него было нормальное детство, а не забитое тренировками и лекциями о нечистой силе. Вот бы его не заставляли жениться, не выставляли посмешищем за правильные и смелые слова. Вот бы он не пережил то, что пришлось.
Григорий встал и подошёл.
- Я знаю, - с трудом выдавила Алина и рвано вздохнула, но не отвернулась, - знаю, что горе у всех своё, у кого-то, может быть, в сто раз хуже...
Сил говорить не осталось. Слова встали в горле и перекрыли кислород, Алина закрыла ладонью рот и снова захотела отвернуться, но вдруг Григорий мягко придержал её за плечо. Не полез обнимать и утешать, но повернул к себе и, глянув сверху, на секунду задумался перед тем, как сказать:
- Может быть. Но это ваше горе и не нужно его стыдиться. Я думаю... - он вздохнул и кивнул сам себе, - для матери нет ничего страшнее, чем несчастный сын. Вы, конечно, лучше не плачьте и не жалуйтесь никому из нас на то, что вам больно смотреть, как Слава старается быть взрослым раньше времени. Но сами себе не врите.
Григорий усмехнулся и опустил свои добрые серые глаза на Алину. Она хотела оттолкнуть его руку, передёрнуть плечами, поднять голову и, промокнув скупые слёзы, попросить его уйти. Но молчала.
- Больше, чем уверен, что вы никогда и никому не рассказывали, как вам самой было плохо. И это наш прокол. Сальвары должны защищать девочек, а мы все посмотрели на вас, как на мужчину, и запретили вам просто... - он пожал плечами, извиняясь.
- Быть слабой, - поторопила она его.
Они все только и ждали, когда же она даст слабину, когда уже сдастся и перестанет огрызаться на их протянутые руки. Алину звали замуж, предлагали помощь и протекцию перед домом Байкала. Марина Викторовна Пожарская, пусть и не знала об этом, но точно догадалась: Алину хотели сделать своей. И всем почему-то казалось, что это получится легко: она ведь в беде, ей ведь нужна помощь.
- Запретили вам помнить это, - Григорий мотнул головой. – Заставили вас делать вид, словно ничего не было, заставили корить себя, что вся наша сальварская мишура волнует вас меньше, чем сын. А вы всё равно, - Григорий усмехнулся, - перегрызли бы нам глотки, если бы мы женили его, не спросив.
Алина смотрела на него и искала подвох. Чего он хочет? Втереться в доверие? Пожалеть? О да, он попал точно в яблочко: Алине никому не жаловалась. Говорить? А с кем ей было говорить? Мама с папой с ней очень давно не общались, да и вообще, кажется, не хотели знать. Антон сразу стал думать, что делать и как удержать на плаву дом Ладоги. Плакаться было некому – все заперлись по своим комнатам, нахмурили брови и занялись своими делами. Поддержка? Бросьте, сальвары ведь воины, им не нужна поддержка. Дочь сальвара – дочь воина, она способна выстоять в любые невзгоды. Жалеть? Да кому она могла сказать, что её очень надо пожалеть, ведь все говорили: ты сама должна справиться!
Но Алина не справилась. Она плакала и не хотела жить. Глотала успокоительное пачками, пряталась от мальчишек и ревела в ванной. Душа её кричала: «Помоги мне!», но Алина только сильнее выкручивала кран душа: «Замолчи и терпи». Было много дел, было много проблем, было больно смотреть на Славу, и как же было больно самой – молча перемалывать ядовитый плющ в сердце.
- Всё будет хорошо – вдруг сказал Григорий. Алина очнулась, отряхнулась от своих мыслей и внимательно на него посмотрела.
- Что?
- Я сказал, что всё будет хорошо, - повторил Григорий и подвинул Алине чашку с чаем. – Вы мне верите?
- Нет, - Алина усмехнулась сквозь слёзы и взяла чашку, прислоняясь к тумбе спиной.
- Почему?
- Потому что помимо моего горя есть ещё много проблем, и вы о них знаете.
- Это ерунда, - отмахнулся Григорий.
- Странно, что предъявление обвинения в обмане от дома Байкала кажется вам ерундой.
Григорий задумался, почесал подбородок и, прикинув что-то в голове, сказал:
– Дом Байкала заставит вас объяснится, время на ответ – тридцать дней. Пока помощница Ксении Ворон в больнице, к ней пускают вашего сына. Пусть он убедит эту девушку, чтобы передала Ксении, что в деле замешан Виктор Ворон. Так как он был приближенным к дому Байкала, Ксения испугалась, что ей не поверят и обратилась за помощью в другой дом в надежде уберечь себя и сына. Вы знали, что Ворон остался жив, никому не доверяли, поэтому прятали её. Сделайте документы, обыграйте как защиту свидетелей – вы ведь знаете, в случае возбуждения дела против одного из сальваров братства, разрешается не уведомлять дом, из которого предатель. То есть дом Байкала в случае, если вам поверят, что дело и вправду было в Вороне. Тогда претензий к вам формально никаких быть не может. Хотя Павел Пожарский понимает, что прятали вы Ксению от него, а не от бывшего мужа. Но что вам до этого старого тирана?
Алина даже плакать расхотела. Удивлённо осмотрела на Григория и благодарно кивнула.
- Что касается Томан, то не волнуйтесь – поймают. Александр добрался до ведьм, он большой специалист в области ехид. Выманить голодную ведьму очень легко. Главное - придумать, как не допустить жертв при бойне с госпожой небуллы. Но сейчас она слаба и не представляет такой опасности, как раньше. Думаю, обойдёмся небольшой заварушкой.
Улыбка снова сама поползла на губы.
- Сына вашего мы убить не дадим. Предателя найдём. Антон Плетнёв выйдет из комы, я узнавал, прогнозы пока что непонятные, но он жив – это ли не хорошая новость?
- Остановитесь, - попросила Алина.
- А ещё у меня для вас подарок, - Григорий достал из кармана брюк какую-то карточку, протянул Алине.
Это оказалась фотография красивого особняка, внизу был написан телефон и подпись «Обращайся, друг».
- Три восклицательных знака, - оценила Алина. – Это же с кем вы так дружите?
- С реставраторами старинных поместий, - улыбнулся Григорий. – Как-то заправлялся поздно ночью, на стоянке завязалась драка. Я помог одному мужчине, мы удрали, а потом прятались от этих бандюг в ближайшей деревне два дня, пока я не дозвонился до своих. Ну, всё по классике: бандиты-браконьеры, нежеланный свидетель и продажная местная полиция.
- Вы пересмотрели «НТВ», - хмыкнула Алина и вернула визитку.
- Он должен мне, и это бесплатно, - Григорий приподнял руки. – В противном случае, Алина Игоревна, в следующий раз мне придётся ночевать у вас дома, а не в резиденции.
- Есть гостиницы.
- Скоро я стану большой шишкой и не рискну ночевать в гостиницах.
- Так вот когда станете...
Он перехватил её руку и задержал. Посмотрел в глаза, не двигался, но как будто стал чуть ближе.
- Когда стану, хочу уже посмотреть на ваш новый потолок.
- Григорий, у нас, конечно, есть проблемы с финансами, но я не могу принять такой подарок.
- Увы, Алина Игоревна, дарованному коню в зубы не смотрят.
- Это очень дорого.
- А я богатый, - Григорий развёл руками. – Тем более слышал, что Александр тоже собирается вам помочь восстановить поместье. Если вы примете помощь от него, мне придётся вызвать его на дуэль.
- Он убьёт вас, - вздохнула Алина и тепло ему улыбнулась.
- Нет смерти достойнее для рыцаря, чем погибнуть за даму сердца.
- Так всё, - Алина взмахнула руками и убрала визитку в карман халата. – Я позвоню Алексу, чтобы устроил вас в гостиницу.
- Я разберусь. – Григорий достал телефон и позвонил своему водителю. – Алло, давай назад, я выхожу.
Учтиво кивнул Алине и допил холодный чай. Направился к выходу, но, решив, что ещё не всё сказал, остановился у двери.
- А ведь ваше Чудо едва меня не съела.
- Мы воспитываем её, - заверила Алина.
- Да, но ту девушку она впустила сразу. Знаете... - Григорий закрыл дверь и вернулся. Достал из кармана пиджака файл с протоколом сальварского собрания и, посмотрев на него, протянул Алине. – Спросите у сына ещё раз. Ну, когда проспится разумеется.
- Это ни к чему. Если он что-то решил...
- Алина Игоревна, - Григорий покачал головой, - Ваш сын часто обещает разбить кому-то... телефон и череп?
Алина подняла глаза на Григория, он озорно улыбнулся:
- А ведь он может.
Положил бумажку на тумбу в прихожей и вышел. Алина закрыла дверь. Вздохнула, устало прикрыв глаза и достала из халата визитку, потом прошла на кухню и записала всё, что сказал Григорий: действительно умно было обставить дело так, будто Серёжа с Алиной изначально знали, что Ворон жив и может втереться в доверие дому Байкала снова, чтобы обмануть братство. Тогда скрывать Ксению получилось бы на законных основаниях. Оставалось подделать документы и подпись Серёжи.
- Алло, Андрей? – Алина услышал сонный голос Рязанова и подождала, пока он выйдет из спальни.
- Да, Алин?
- Я знаю, что мы будем делать с Ворон.
- М... - сонно промычал Андрей. – Хорошо, давай завтра встретимся. У тебя всё нормально? Лёша сегодня со Славой за машиной ездили. Лёша какой-то странный вернулся, как там твой?
- А мой... - Алина посмотрела назад, где виднелся край лестницы. Усмехнулась и налила себе ещё чаю – Да в порядке. Завтра расскажу.
- Ну давай.
Алина положила трубку и покрутила её в руке. Откинулась на спинку стула и, потянувшись, решила, что можно идти спать. Пока мыла посуду, вернулся Алекс.
- Мамуль, привет. Это тебе?
- Ах! – Алина увидела огромный букет цветов и поцеловала Алекса в щёку. – Алекс... А что за праздник?
- Это я у тебя хотел спросить, - Алекс осмотрел букет в своей руке и положил его на стол. – Нашёл у порога. Там записка, кстати.
Алекс хитро щурился. Алина видела, что он устал и сначала его накормила, и напоила чаем, старательно переводя тему с букета каждый раз, когда Алекс пытался спросить про записку. Поцеловала на ночь, пригладила его рыжие вихры и, отправив спать, воровато глянула на лестницу, проверяя, зашёл ли Алекс в комнату. Он захлопнул дверь, и Алина вернулась на кухню.
Взяла в руки и осмотрела красивые белые тюльпаны с ветками спелой облепихи – где только достал... Алина поднесла цветы к носу и понюхала: пахли они просто восхитительно. Цветочной свежестью, весной, лучше всяких духов. К краю тонкой бумажки обёртки было прикреплено записка. Алина сняла её и развернула:
«Пароль: «Недурно сказано». Завтра в 19:00, 61.791090, 34.384831»
Алина усмехнулась: кто в приглашении пишет координаты вместо адреса? Но шпионскую игру приняла – забила координаты в телефон и увидела, что это набережная. Точка стояла где-то у Дерева желаний. Алина покачала головой, закатывая глаза, и снова глянула на себя в зеркало. Передёрнула плечами, выпрямила спину и чуть приподняла подбородок: вроде, на шее не так уж много морщин. Конечно, уже не девочка, но ещё не старуха.
Поднявшись в спальню, Алина зашла к Славе. Чудовище заскулила, сонно подняв морду, Слава недовольно заворочался.
- Чудо, спи давай...
Лёг на спину, широко раскинув руки и стянув одеяло с груди. Чудовище, смешно переваливаясь через его ноги, подползла ближе и забралась под край одеяла, а носом подлезла под Славину руку. Так и заснули. Вдвоём.