Глава 40. Синица
«Мама, мама, мама... - шептал детский голос в полусне. - Мамочка, мне так страшно. Мамочка, мне так холодно. Мама...»
Ксения не могла спать. Ворочалась с боку на бок, подбивала подушку, затыкала уши, но голос Маши звучал у неё в душе. Ведьма и её дочка были связаны, они чувствовали друг друга, и раньше Ксюша считала это красивыми ведьминскими легендами, но вот уже несколько недель слышала, как бьётся чьё-то маленькое сердечко, плчет кто-то у уха, как быдто ручки тянет, но никак не дотянется...
Прошло две недели, как Маша пропала. Несколько дней, как пропал Тимур. А Ксения так и не вышла ни разу из квартиры, заперлась с Алисой и, поддавшись угрозам Антона, так ничего и не попыталась сделать. Только каждый день часами смотрела в зеркало, пытаясь увидеть хоть одно предсказание.
Ведьмы-предсказательницы ничего не видели во снах, они чувствовали. Мир помогал им, иногда подсказывал, но ощущения эти были до того смутными, что ничего толкового сказать ни одна ведьма бы не смогла. Настоящие же предсказания делались так: ведьма часами всматривалась в свои глаза, именно в их отражении мир рисовал будущее. Перед зеркалом иногда приходилось сидеть по несколько часов, но Ксения уже сидела больше нескольких суток – и увидела только одно.
«Вы видели что-нибудь в последнее время?» - этот Алекс был хорошим парнем. Пытливым, умным, ещё не закостенелым в сальварских устоях. Хитрый лис, позволивший себе влюбиться в ведьму. Алиса же...
Ксения слышала, как Алиса что-то делает на кухне. Она редко засиживалась до ночи, любила соблюдать режим, в шесть утра уже выходила на пробежку, но шёл второй час ночи, а она до сих пор не легла спать. Два дня назад ездила к Тимуру, день назад отбивалась от вопросов Алекса Гордеева, убеждала, что понятия не имеет, где Тимур и как его искать. А сегодня уже разбила две чашки, забыла снять молоко с плиты, пожарила скорплупу вместо яиц и, кажется, пила шестую кружку кофе.
Сальвара любить сложно, особенно ведьме. Отрицать свои чувства невыносимо. Особенно девушке. Жизнь потрепала Алису: ещё в детстве её выкрали у семьи, обратили в ведьму ехиды и долгие годы воспитывали, как свою. Природа слушалась ехид, всё живое подчинялось, видело в них ведьм, но какая-то старая магия, самая древняя и могущественная, самая крепкая и настоящая, отреклась от них, сказав: «Я ничего у вас не отберу, но я не дам вам самого дорогого».
У ехид не рождались дети.
Ксения села на кровати и с трудом перекинула ноги вниз. Ходить она могла, но с большим трудом, у неё почти не шевелились стопы.
- Алиса!
- Да? – Алиса появилась в дверях, тут же подтолкнула к кровати коляску и помогла Ксении пересесть. – Почему вы не спите?
- Кошмары мучают.
- Потому что нельзя столько в зеркало пялиться!
- Поучи меня ещё, - осекла Ксения и вздохнула, устало заправив волосы за уши. – Мне нужно хоть что-то! Хотя бы капля информации.
- Но мир – это не информатор, Ксения. Он не говорит, когда надо, говорит – когда хочет. Вы не можете его заставить, и знаете, что предсказательство – это дар, а не способность. Вы только изведёте себя.
Ксения попросила отвезти её в ванную. Там встала и, ухватившись за поручни в душе, с трудом встала из коляски и попросила Алису закрыть дверь. Вода была чуждой ведьмам стихией. Издревле она слушалась только одну ведьму – Томан, а после её смерти никому не поклялась в верности. Как преданная собака легла на могилу своей хозяйки и стала просто существовать. Ехиды веками пытались заполучить над ней власть, они подносили озёрам жертвы, добывали старые легенды, убивали себя, отдавали озёрам детей, искали старые артефакты – но ничего так и не отговорило воду от преданности своей хозяйке. Ехиды злились, но продолжали пробовать, может, чувствовали, что скоро Природа отречется от них, оставив только чёрную магию – сильную и опасную, но пожирающую своих хозяек. Чёрная магия была дикой птицей, могла поддаться, отравить душу чувством власти и силы, это был вирус, который распространялся, отравляя господством мозг, но убивал - рано или поздно убивал всё человеческое в ведьме.
Холодный душ хотя бы немного привёл в себя. Глаза болели и чесались после медитаций, в зеркало уже не хотелось смотреть, но Ксения всё равно расчесала волосы, намазала кожу кремом, высушила голову, надела сорочку и, уложив волосы, решила тоже выпить кофе. Старое воспитание в ковене Поволжья помогало хорошо выглядеть даже при бессонных ночах. Ксения помнила, как в детстве они вставали рано утром и шли с девчонками дышать свежим воздухом на балкон, когда природа напитывала их магией, полагалось привести себя в порядок, только после этого можно было спускаться к столу на завтрак: в платье и с причёской.
Порогов в квартире Ксении не было: убрали, чтобы она могла спокойно передвигаться. Ксения выехала на кухню, и Алиса налила в кружку кипяток, куда высыпала пакетик отвратительно сладкого кофе.
- Держите.
- Спасибо.
Пить такое на ночь – не беречь не только сон, но и желудок. Сахар был настоящим ядом для кожи и нервной системы. Дофаминовый наркотик... Ксения отодвинула от себя кружку и увидела, как под сервантом валяется пять вскрытых пакетиков. Мельком глянула на Алису, она смотрела в окно, медленно попивая из кружки.
- Почему ты сама не спишь?
- Я... - Алиса отставила кружку и сцепила пальцы на столе. Долго мялась, избегая взгляда Ксении, пыталась что-то придумать. – С Гордеевым поругались.
- Я заслужила твою ложь? – строго спросила Ксения.
- Нет.
- Тогда зачем ты врёшь?
- Мы что, не можем поругаться?
- Он пресекает любые твои попытки вывести его из себя.
- Он просто шут, а не сальвар.
- Он мужчина, который находит в себе силы прощать тебе твой характер, - Ксения усмехнулась. – Если бы ты со мной так разговаривала, я бы тебя вообще прокляла.
Алиса фыркнула и возмущенно тряхнула головой. Зрачки на мгновение сузились в две чёрточки, её кошачья ипостась иногда мелькала в глазах, когда Алиса не держала себя в руках.
- Тимур мне не сказал, куда пойдёт. Я сам разберусь, взрослый какой! В выходные ехиды порезали девчонку на Ладоге, а Тим бродит по лесам один. Ещё Меркулову за собой потащил... Алекс вчера допрашивал меня. Допрашивал!
- У него не было повода?
- Он мне не верит, - возмутилась Алиса. – Не верит, что я не знаю, где Тим.
- Но ты знала, где Тим, и не сказала ему. Алекс просто умный, он понимает, что ты будешь пытаться сама найти Тима, чтобы ему помочь. И у Гордеева нет оснований тебе доверять, ты нравишься ему, но это не заслоняет ему глаза. Он вытащит тебя из любой передряги, но не обманется твоей улыбкой. Это даже... романтично.
- Да бросьте, - скривилась Алиса. – Он хотел меня убить!
- Давно. И не убил, когда была возможность, хотя сама ты столько раз пыталась прикончить его. Ты злишься, что так и не получилось?
- Я давно не ехида, отреклась, но, когда вспоминаю, как он уделывал меня несколько раз, зубы сводит от злости. Возомнил о себе...
Ксения улыбнулась. Юная любовь была очаровательна, даже если Джульетта шипела и огрызалась на своего Ромео, он всё равно вёл себя достойно. У одной половины этой заранее обречённой любви были грустные тёмные глаза, покусанные губы и растрёпанный хвост, тяжёлое прошлое и неопредеённое будущее. У другой половины была кошачья улыбка, лихой взгляд из-под рыжей чёлки и хорошее чувство юмора.
- Я знаю, что такое любить сальвара, - тихо сказала Ксенияи накрыла руку Алисы своей.
- Да я не люблю этого идиота!
- Он хороший парень, Алиса, но никто на свете не умеет читать мысли. Ты сама должна решить, доверять ему или нет. Если ты выбрала его и готова положиться, позвони. Выйди уже из этой квартиры, хватит тратить жизнь на меня и эти четыре стены. Ты молодая и сильная, ты ведьма, о которой наверняка до сих пор со страхом шепчутся между собой ехиды.
- Вы спасли меня, я вас не брошу, - упрямо мотнула головой Алиса. – Да хватит уже меня жалеть, сама разберусь, не маленькая. Вы и Тим – всё, что у меня есть.
- Прямо всё?
Алиса вздохнула и закатила глаза. Ксения улыбнулась. Смешные такие, ещё маленькие и колючие, не подпускают никого близко к сердцу, боятся. Ксения помнила, как сама побаивалась выходить из комнаты, когда к ним в имение ковена доставили раненного сальвара. На отряд Сальвадора в лесу напали ехиды и вырезали почти весь отряд, случилось это в Поволжье, и один сальвар дотащил своего друга до имения ковена. Так Ксения впервые увидела самого Александра Пожарского – тогда ещё юного наследника дома Байкала, а с ним его раненного и почти умирающего друга – Витю.
***
Ведьмы носились вокруг раненного. Другой сальвар не находил себе места, метался беспокойно по коридору и всё бурчал себе под нос: «Это я виноват, это я виноват». Он так боялся, что у него дрожал кадык, сальвары почему-то запрещали себе плакать, поэтому слёзы так и дрожали в его глазах, не смея скатиться. Ведьмы пытались вытащить его друга с того света, но магия Природы обжигалась о полыхающий свет сальвара, жалила руки ведьмам и не подпускала никого к своему хозяину. То и дело из-под дверной щели вырывались вспышки.
- Что ты тут делаешь? – строго спросил кто-то за спиной. Ксюша повернулась и увидела Иру Меркулову – дочь Старшей ковена. – Подсматриваешь?
- Я думала, что смогу помочь.
- Ты ничем не поможешь. Иди отсюда и занимайся своими делами. Ты не целительница.
Ксюша кивнула и побежала к себе. Ей было только шестнадцать, даже предсказывать ей пока что не очень разрешали. У неё это получалось случайно: глянула в зеркало и поняла, что будет завтра. Обычно эти предсказания были маленькими: должна разбиться ваза или вот-вот родиться у грача птенцы. Но Старшая говорила, что мир готовит Ксюшу, пока что тренирует и бережёт, а как она подрастёт, станет ей показывать что-то важнее.
Первое важное она увидела сегодня днём, когда причёсывалась. Бах! Кровь, крик, свист мечей, рассекающих воздух, клубы плотного тумана и тучи хрустальных пауков, облитых чьей-то кровью. Красивый юноша, выбегающий на кровавое поле... Он нашёл среди трупов одного и взвалил себе на плечи. Ксюша видела, что сегодня ночью у них будут гости, но никому об этом не сказала – испугалась таких видений, но сейчас поняла: она достаточно подросла, чтобы видеть и такой ужас.
Ксюша пошла на чердак. Она любила сидеть там и смотреться в зеркальце у круглого окна по почам. Луна всегда била в окно, свет проливался на зеркало, отскакивал от него и освещал лицо Ксюши. Её глаза забирали этот свет, пили его и, заполняясь серебристым отблеском, отражались в зеркале такими волшебными, красивыми, как у лунной прицнессы. Здесь мир чаще всего показывал что-то Ксюше, она любила с ним болтать по ночам, потому что днём почти ни с кем не разговаривала. Девочки в ковене считали её странной.
Вдруг дверь чердака хлопнула, внутрь кто-то ворвался, ругаясь так, что Ксюша не поняла и половины слов. Голос был мужским, а сегодня в их имении гостило только двое мужчин. Один из сальваров вышел на центр чердака, зарычал и, схватившись за волосы, оперся спиной на деревянный столб, поддерживающий крышу, и сел на пол. Долго шумно дышал, скрипел зубами, а Ксюша, испуганно сжавшись у окна, наблюдала за ним.
- Это я виноват. Я виноват... Вить... Вить! – он рыкнул снова и стукнул рукой по полу. – Я же предупреждал вас... Предупреждал...
Он был таким большим, что Ксюше резко стало тесно на всём огромном чердаке. Раньше она пряталась тут, как синичка между еловых веток – не видно и не слышно. Но вдруг стало неуютно, будто забралась в медвежье дупло и теперь боялась потревожить хозяина.
Если это и вправду был Александр Пожарский, как шептались девочки, то надо было срочно бежать. Пулей вылететь отсюда и закрыться в комнате. А вдруг он сожжёт тут что-нибудь в приступе гнева, а загорится Ксюша? Она хотела бесшумно встать и выскользнуть, старшие сёстры иногда называли Ксюшу тенью – так бесшумно она могла появляться и исчезать. Но у сальваров был очень хороший слух, ведь они боролись с небуллой: малейший звон был для них сигналом об опасности. Стоило Ксюше встать, Александр тут же поднял глаза.
Они уставились друг ну друга в темноте. Он – грозно и зло, она – испуганно вытаращив глаза и прижавшись спиной к стене, одним взглядом умоляя её не убивать. Когда он встал, Ксюша чуть не упала: здоровенный, под два метра, свернул бы ей шею одной рукой. Ксюша смотрела на него, пока он подходил, и не могла сдвинуться с места. Но когда Александр остановился напротив окна, а лунный свет пролился на его лицо, Ксюша увидела голубые светлые глаза и случайно...
- Он выживет, - сказала Ксюша. – Ваш друг, он выживет.
Это было странно: видеть предсказание в чужих глазах, а не в своих. Там, в свтелых глазах другого человека вдруг забегали серебристые картинки. Так быстро и смазано, что Ксюша не всё поняла, но интуитивно шагнула ближе, присмотрелась, жадно всматриваясь в предсказание. Серебро завораживало, оно притягивало сердце Ксюши красивыми узорами, картинами вспыхиваюими в его волшебстве – так выглядел дар Ксюши. Как чистый снег, в чьих искрах рождалось будущее.
Ксюша опомнилась, когда Александр моргнул. Она стояла рядом с ним и неприлично пялилась. Мотнула головой, и извинилась, быстро подняла своё зеркало, хотела уйти, но Александр придержал её за руку.
- Кто ты?
- Ксюша, - дрожа, ответила она. Рука у него оказалась шире Ксюшиной ноги.
- Тебя Меркулова подослала?
- Нет, это мой чердак. В смысле... - Ксюша огляделась, - Мне нельзя с вами разговаривать, извините.
Ксюша попыталась вытащить свою руку, но Александр сжал только крепче. Она пискнула, он тут же отпустил. Отвернулся, засунул руки в карманы и отошёл к окну. Выдохнул, зачесал тёмные волосы назад и стиснул пальцами.
Ксюша должна была уйти. То, что у ковена есть предсказательница, хранили в секрете от сальваров. Это была большая удача для ковена, другие ведьмы платили огромные деньги за предсказания. Ксюша должна была только чуть-чуть подрасти и смогла бы принести ковену много пользы, а потому должна была уйти. Сальвары могут заставить предсказывать и им, но этим инквизиторам ни одна уважающая себя ведьма помогать не будет! И так иногда лес отговаривают им мстить. Убийцам!
Но этот парень не выглядел как убийца. Его одежда была в крови, но сам он – какой-то потерянный и слабый. Плечи широкие, но ссутулившиеся, глаза злые, но испуганные. Разве таким сильным сальварам бывает страшно? Ксюша остановилась у двери, так и не ушла. Александр снова перестал её замечать, стал что-то бурчать себе под нос, тормошить волосы ладонью, ходить туда-сюда.
- Ты знал, что так будет? - Ксюша вздрогнула, когда он повернулся, но выдержала его взгляд и продолжила: - Ты пришёл не с ними. Ты хотел их спасти? У тебя нет формы, ты в джинсах и в свитере. Ты не боевой сальвар?
- Я стажируюсь с сыске, - неохотно ответил он. – Какое тебе дело?
- Тут нет твоей вины, но она сейчас тебя съест.
- Ты, кажется, куда-то спешила.
- Ведьмы сейчас свяжутся с твоим отцом, придумай ответы на вопросы, которые он будет тебе задавать. Он спросит, почему ты не сказал старшим о том, о чём догадался. Почему ты рискуешь своей жизнью, хотя не имеешь на это право. Почему ты не доложил о случившемся сразу, как добрался до ковена, и... - Ксюша зажмурила глаза и замотала головой. Нет-нет-нет, так чётко и ясно она ещё ничего не видела, а тут вдруг четко поняла: скоро приедет Павел Пожарский и будет спрашивать именно это.
- Ты ведь предсказательница, так?
- Нет, я...
- Расслабься, папе не скажу, - Александр подошёл, и Ксюша снова почувствовала, как уменьшается в размерах рядом с ним. Он выглядел грозно, но взгляд его оставался устало-обречённым. – Ты правда это видишь?
- Что?
- Что он выживет? – с надеждой спросил он.
Странно это: меняться на глазах. Только что перед Ксюшей стоял высший сильный сальвар, но вдруг превратился в потерянного испуганного мальчишку. И ему сразу стало как будто меньше лет, словно он ровесник Ксюше. Он аккуратно взял её за руку снизу и некрепко сжал. Рука у него оказалась большая, сухая и тёплая. Ксюша сглотнула и приказала себе стоять на месте, хотя очень захотелось убежать: до неё ещё никогда не дотрагивались мужчины.
- Да, он выживет. Женится, у него будет двое детей, он спасёт тебе жизнь. Как ты его спас сейчас, и вы... - Ксюша неопределённо пожала плечами, потому что серебристая пыль видения начала выветриваться, - Вы будете настоящими друзьями до самой смерти.
Александр усмехнулся и отпустил её руку, улыбнулся широко, даже тихо рассмеялся – счастливо и по-настоящему. От такого звука у любой девочке расцвело бы сердце – так смеялся только далёкий гром и старый дуб: скрипя и грохоча. Ксюша улыбнулась и тихо ушла. Спустилась к себе на этаж, но перед тем, как зайти в комнату, глянула в коридор. Где-то там должен был лежать раненный. Ведьмы уже закончили обряд исцеления, теперь всё зависело от него.
Позорное для молодой ведьмы любопытство коварно прокралось в душу. Ксюша даже книги из библиотеки без разрешения не брала, но вдруг так захотелось хоть одним глазком глянуть на ещё одного парня. Ведь Ксюше скажут не выходить из комнаты, когда приедут сальвары, а потом они уйдут, а Ксюша так за всю жизнь и не увидит хотя бы ещё одного из них! В книгах их рисовали по-другому: бородатыми и грозными богами света, но Александр ей показался каким-то очень уж обычным для целого бога. А вот другой...
Ксюша бесшумно скользнула в комнату и на цыпочках прокралась мимо дежурной ведьмы, которую оставили следить за больным. Из небольшой гостиной вело три двери в комнаты, во всем имении так жили девочки: у каждой было по комнате, а на троих – небольшая гостиная с диванчиком и столиком для чаепития. Агата была уже старой, засыпала на ходу и храпела, а сейчас заснула прямо с книгой и с включенной лампой. Ксюша прошла мимо и зашла в одну из комнат.
Больной лежал на кровати, которая, кажется, была ему мала. Он был прикрыт одеялом, но живот оставили открытым, там краснели бинты. Весь он был в мелких ссадинах и порезах от острых лап пауков, свет ему выключили, но штору не задёрнули, и единственная Ксюшина подруга – луна, словно обрадовавшись этой авантюре, заботливо подсветила лицо раненного сальвара, глянув на него вместе с Ксюшей.
Никогда ещё Ксюша не видела таких красивых людей. Вроде обычный парень, такой, как их описывали другие ведьмы, но правильный. С благородным лицом, как у принца, широкой грудью и крепкой шеей. Его волосы разметались по подушке, он лежал ровно, как солдат, чуть задрав красивый подбородок. Ксюша улыбнулась и подошла поближе. Переглянулась с луной и прикусила губу, чтобы не засмеяться: луне он тоже понравился.
Ксюша протянула руку и убрала прядь тёмных волос у него со лба. Её руку резко схватили. Сердце ушло в пятки, Ксюша испуганно посмотрела на сальвара и встретилась с ним взглядом. Он мутно её осмотрел и отпустил руку, а глаз не отвёл. Криво улыбнулся, чуть кашлянул и прохрипел:
- Какое красивое видение... Прости, привычка.
Ксюша растёрла запястье и прижала руку к груди. Ну всё, теперь ей точно влетит от Старшей.
- Не уходи, - сальвар придержал её за юбку рукой и даже чуть поднялся. Но скривился от боли и снова рухнул на кровать, рвано выдохнув сквозь сцепленные зубы. – Я не хотел тебя пугать.
У Ксюши был выбор: закончить своё приключение сейчас или рискнуть и остаться. Волнение в груди одновременно тянуло назад к кровати сальвара, и прочь из его комнаты.
- Эй, красавица, я не хочу умирать один.
- Ты не умрёшь, - Ксюша шагнула к кровати обратно. – И ты не один. Твой друг здесь.
- Саша? – сальвар нахмурился. – Идиот, опять полез. Снова от отца получит.
- Говорят, он умный.
- Говорят те, кто его побаивается, - хмыкнул сальвар.
Когда он улыбался, у него на щеках появлялись ямочки. Грудь дёргалась, жилы на шее чуть напрягались, они резали свет и отбрасывали ровные тени. Образ его был мрачным, но глаза – такие добрые и тёплые, что Ксюша вообще его не боялась. Он улыбался и любовался ею, а она не стеснялась – смотрела на него в ответ.
- Как тебя зовут?
Плохой вопрос. Ксюша всю жизнь пряталась и уже жалела, что с перепугу ляпнула своё имя Александру. Вдруг он забыл? Ну не помнит же каждую случайно встретившуюся ведьму.
- Ладно, не говори. Не мог не спросить у такой красавицы.
- Я ведьма. Ты в имении ковена Поволжья.
- И что это меняет? – он повертел головой, осматриваясь. – Ты не знакомишься с голыми парнями?
Он усмехнулся, Ксюша тихо рассмеялась и присела рядом с ним на кровать.
- Вы нас ненавидите.
- Лично у меня к тебе претензий нет. Я Витя. Можешь воды подать, пожалуйста?
Ксюша налила из графина воды и, бережно придерживая голову сальвара, дала ему напиться. Он жадно выпил стакан, потом второй, шумно выдохнул и откинулся на подушки, прикрыв глаза. Странный он был, весь его отряд погиб, а он тут... флиртует.
- Ты единственный, кто выжил...
- Нет.
- Что нет?
- Нет, я не буду с тобой об этом говорить. – Он снова глянул на неё и тепло улыбнулся. – Завтра, принцесса. Всё это я должен узнать завтра, а сегодня жизнь меня помиловала. Девочкам не надо об этом думать, лучше поцелуй меня.
Ксюша спрыгнула с его кровати, а он тихо засмеялся.
- Мне нельзя с тобой оставаться и не говори никому, пожалуйста, что я приходила. Меня могут отхлыстать плетьми, потому что Старшая строго приказала к тебе никого не впускать. Старушка Агата задремала, ей тоже влетит.
- Как я могу подвести тебя и старушку Агату! - фыркнул он. – Не расскажу, только если поцелуешь.
- Это нечестно.
- Сальвары – хитрые сволочи, - делано возмутился он и тут же хитро подмигнул. – Но что с нас взять, такие родились. Можно в щёчку. Говорят, поцелуй ведьмы исцеляет от любых ран.
- Никто так не говорит.
- Значит, я так придумал.
- Тебе надо дотянуть до зари, она вылечит тебя.
- Что ты такая пугливая, как синичка, - он оглядел Ксюшу с ног до головы. – Тебе сколько лет-то?
- Вовремя ты поинтересовался. Шестнадцать. А тебе?
- Двадцать.
- И ты уже воюешь с небуллой?
- Талантливым родился, рано взяли в отряд.
- Неужели твоим родным тебя не жалко?
- Мой отец погиб, сражаясь с небуллой, а мать не смогла без него. Так что единственный мой родной человек сегодня вытащил меня из мясорубки.
- Твой друг, - поняла Ксюша. – Он волнуется.
- Н-да, смотрите, чтобы у вас ничего тут случайно не загорелось.
Ксюша присела на кровать и прикусила губу. Глянула на луну, будто хотела посоветоваться: стоит ли дальше разговаривать или сбежать. Но подружка-луна была азартной девицей: подмигивала Ксюше и велела продолжать: «А когда ещё такое будет!»
- Что там на счёт поцелуя? – протянул он и, скрипя, попытался сесть. – Я готов.
Ксюша отвернулась, но чувствовала, как пристально он разглядывает её лицо. Ничего нового, все ведьмы красивы. Но не со всеми сальварами получается так легко общаться: без страха и ненависти, которую воспитывали в ведьмах с рождения, рассказывая на уроках, как долго и жестоко сальвары воевали с ковенами. Ксюша посмотрела на Витю и подумала: разве человек с таким добрым взглядом способен убить? Не небуллу, не ехиду – а кого-то похожего на него, например, Ксюшу?
- Ты точно никому об этом не расскажешь?
- Синица, я могила! – он приложил руку к груди. – Будут пытать – я не выдам, что целовался с ведьмой, будучи при смерти.
- Ты шутишь, а я серьёзно.
- Сальварскую память невозможно просмотреть, так что из меня даже силой не вытянут воспоминания о тебе, хотя... - он ещё раз оглядел её и сказал, - я хотел бы это запомнить.
Стало страшно, Ксюша бегала глазами от стены к окну, где к очередному безумству её подстёгивала луна. В конце концов, она победила, и Ксюша подсела к сальвару ближе. Попросила его закрыть глаза и решила, что быстро чмокнет его в щёку и тогда уже точно убежит к себе. Будет молиться Матери Природе до самого утра, чтобы всё это осталось в секрете. Сгорая от страха и трепетного волнения, Ксюша потянулась к щеке сальвара, но губы только мазнули по его коже, он резко повернулся и поцеловал Ксюшу по-настоящему.
Она не отпрянула и не убежала. Удивленно распахнула глаза и посмотрела на сальвара, он глянул на неё, и в его глазах ничего не отражалось: ни серебра, ни предсказаний – простые такие красивые зелёные глаза. Эх, вот бы увидеть, что с ним будет дальше, но коварный мир не собирался вскрывать все карты даже Ксюше. Сама решай, целоваться с ним дальше или нет.
- Выйдешь за меня?
Ксюша дернулась, но сальвар придержал её за плечо.
- Я не верю в любовь с первого взгляда, - попыталась браво хмыкнуть Ксюша.
- Тогда я больше никогда не отведу от тебя взгляд? Он будет первый и последний
В груди что-то жалобно ёкнуло и разбилось. Ведьмам с детства говорили, что любовь – чувтсво придуманное, но у Ксюши очень непридуманно заколотилось сердце. Она даже отстраниться не попробовала – так и смотрела в его ореховые добрые глаза. Правильно, что жизнь его помиловала, люди с такими глазами должны долго жить.
- Я же ведьма.
- Когда устанешь себе это повторять, дай мне знать, - он вложил ей в руку янтарный камушек и сжал кулак.
Когда тёплый янтарь коснулся кожи, Ксюша опомнилась. Что она делает?! Целуется с незнакомым сальваром – какой позор. Ксюша вскочила и выбежала за дверь, пока он не придумал, как снова её удержать. Шмыгнула в коридор и добежала до своей комнаты за минуту. Закрыла дверь, прислонилась спиной и попыталась отдышаться. Янтарь решила выкинуть, ведь быть очередной девчонкой этого сальвара не хотелось. Кто она для него? Развлечение, иначе быть не может, они ведь друг друга не знают. Надо избавиться от улик, пока не узнала Старшая.
Прошла ночь, а Ксюша так и не выбросила янтарь.
***
Луна опять здоровалась с Ксенией за коном. За много лет они стали близки и иногда улыбались друг другу при встрече, как лучшие подруги. А потом Ксения задергивала штору, чтобы никто не увидел, где они с Алисой прячутся теперь.
- Только не предавай его, - сказала Ксения Алисе и тяжело вздохнула, тоже посмотрев в чёрное окно. – Простить можно всё, но не предательство. Оно омрачает даже прошлое.
Алиса понятливо кивнула. Её кофе уже остыл, она хотела заварить себе новый, но в дверь кто-то позвонил.
- Я посмотрю.
Алиса вышла в коридор, Ксения выехала за ней следом, но не успела Алиса подойти к двери, как по той расползлись чёрные цветы. Мгновение – и она осыпалась осколками чёрных лепестков. На пороге никого не было, за дверью оставалась пустая лестничная клетка, только насвистывал кто-то, пока поднимался по лестнице. Шаг за шагом, всё ближе к их этажу. Лёгкий свист, быстрый шаг, плесень на двери...
- Привет, девочки.
Голос – весть из прошлого, до боли знакомый, даже родной.
«Прости, привычка...»
Ксения увидела Витю и крепче сжала рукояти кресла. Знала, что живой, но за столько лет стал как будто мертвым для нее. Витя улыбнулся Ксюше, словно был рад видеть. Перешагнул порог и направился к ней, но...
- Убирайся отсюда.
- Алиса, - нахмурился Витя, словно только что её заметил. – Я почти вырастил тебя, зачем ты дерзишь?
- Сальвары уже едут сюда.
- Да? – Витя обернулся на дверь, засовывая руки в карманы брюк. – Наверное, сам Гордеев приедет. А, он же мёртв, какая досада. Тогда его сынок? Какой из двух: который пытался убить тебя или которому ещё не перешла фамильная сила? Кого из них мне стоит больше бояться?
- Что тебе нужно? – Ксюша проехала вперёд. – Зачем ты пришёл?
Витя медленно оторвал взгляд от Алисы и опустил на Ксюшу. Осмотрел её с ног до головы – да, любил так делать. Но раньше в его взгляде была нежность, такая искренняя любовь, без восторга и жадности – с немым обожанием и теплом. Сейчас осталась только власть и похоть.
- Моя жена жива. Имею право встретиться.
Алиса сглупила. Она думала, раз оказалась у Вити за спиной, то заимела преимущество. Но Витя видел больше и слышал лучше: он успел отразить её удар. Схватил руку Алисы, врезал ей в живот и швырнул от себя.
- Бегите! – крикнула Алиса и обратилась в кошку.
Кинулась на Витю, но он хлопнул в ладоши и перед его лицом расцвёл чёрный хрустящий цветок. Разодрал острыми лепестками Алисе шкуру, она зашипела и отлетела назад. Снова превратилась в человека, схватила стул и кинула в Витю. Он отмахнулся от него налету, увернулся от ударов Алисы, схватил её за руку, заломал и швырнул к стене.
Ксения прикрыла глаза, пытаясь докричаться до леса, но она очень долго не общалась с ним: боялась выдать через него себя Меркуловым. За несколько лет почти разучилась с ним общаться, и сейчас он её не слышал. Ну! Давай же!
Витя перехватил руку Алисы у своего лица, больно сжал, ставя на колени, врезал коленом по лицу и, когда Алиса потеряла сознание, брезгливо отшвырнул её в сторону. Даже руки отряхнул. Размял шею и повернулся.
«Что тебе нужно?» - спросила бы Ксения, но отнялся язык. Резко отъехала назад и поехала в комнату. Там у кровати был тревожный медальон, который Антон говорил сжать в случае опасности. По последним новостям Антон Плетнёв в больнице, но Алекс - он должен что-то придумать! Ксения заехала в комнату, резко открыла ящик тумбочки у кровати, в темноте попыталась найти медальон, но тумбочка вдруг осыпалась чёрной трухой, в руках осталась только ручка ящика.
Ксения слышала, как глухо ударился камушек янтаря об пол, но потерялся под грудой чёрных цветов, которые поляной расцвели на ковре вместо тумбы. Распустили кривые лепестки розы, с противным хрустом из их стеблей полезли шипы. Запахло смертью.
Витя стоял у дверей, прислонившись плечом к косяку двери, цыкнул языком и закатил глаза.
- Любимая, не виделись столько лет, а ты снова пытаешься убежать?
Он щёлкнул пальцами, и чёрная магия толкнула коляску Ксении к нему ближе. Витя схватил кресло за ручки, останавливая, нагнулся, заслоняя собой дверной проём, его взгляд впился в глаза и потемнел.
- Скучала, синичка?
Провел пальцами по её щеке и завел волосы за уши. Смотрел жадно и остро, будто хотел укусить, гладил кожу на щеке, спустился к ключицам, отвёл лямку сорочки в сторону и скинул её с плеча.
- Что тебе нужно?
- Ты мне нужна и только ты, - прошептал он и наклонился ниже, целуя в шею.
Лес за окном не отвечал: это было бесполезно. Говорят, Меркуловы заговорили его не слушаться ехид, а ведь Ксения однажды сглупила так, что сослужила этим тварям службу. Дар предсказательницы не мог помочь в войне с сильным волшебником, Алиса лежала без сознания, а до телефона нужно было ехать на кухню.
- Хватит. Витя, хватит!
Он отстранился, но только за тем, чтобы встать и поставить на ноги Ксению. Так она была уязвимее, почти не могла двигаться, и Витя легко развернул её, прислоняя спиной к шкафу. Прижал телом, завёл руки над головой и бегло оглядел лицо.
- Разве мёртвые могут быть так красивы?
Ксения дёрнулась, он усмехнулся, сильнее придавливая к дверце шкафа.
- Когда мне сказали, что ты мертва, я места себе не находил. Ехиды и рядом с тобой не стояли, Ксюша. Вся моя жизнь принадлежит тебе и только тебе. Ты – моя самая страшная напасть, а не чёрная магия. Я столько лет искал способ тебя воскресить, я столько людей убил, только бы вернуть тебя...
Он шептал и зарывался носом в её волосы. Прерывался на поцелуи и снова что-то говорил. Шарил руками по телу, сжимал грудь, задирал сорочку, гладил бёдра, кусал кожу и бодал носом её щёку, но крепко держал руки у Ксении над головой. Она не пыталась вырваться: знала, что это бесполезно. Молилась Матери Природе, чтобы Алиса хотя бы осталась жива.
Вдруг Витя вздрогнул. Зашипел, зажмурив глаза, дёрнул головой и выругался – громко и в сердцах, он часто так делал, когда обжигал руку о сковородку или что-то ронял себе на ногу, за это получал по губам, чтобы Тимур плохому не научился. Витя отшагнул, схватившись за глаза. Мотнул головой, непонятливо осмотрелся, а когда увидел Ксению – удивился.
- Ксюша? - Хмуро осмотрел её, глянул на коляску позади, на кровать и окно. - Что происходит, где мы?
Ксения прищурилась, силясь разглядеть в темноте его глаза.
- Великий Закат, - схватился он за голову. – Саша... Ему угрожает опасность! Где он?!
Он потерянно оглядел свои руки, зло оттянул галстук, сорвал его и кинул на пол.
- Ехиды замышляют против него! Конечно, он ведь такая заноза в их заднице! Надо его уберечь, его убьют! Где у тебя телефон, что... что это? – Витя хмуро глянул на чёрные цветы и перевёл взгляд на Ксюшу. – Алиса опять? Сто раз ей говорил, что нельзя, если хочет перестать быть ехидой. Где эта мелочь, я ей сейчас так вставлю! Ну что ты стоишь, Ксюша, дай мне телефон.
Этого не может быть...
Ксения упала, а он тут же подлетел. Сел на корточки, схватил её за локти и попытался поднять, но Ксения придержала Витю за руки. Придвинула его к себе, ей нужно было увидеть его глаза! Проклятая темнота! Дай увидеть эту зелень, дай узнать родного человека, дай...
- Что с тобой? – он смешно нахмурил брови и бегло осмотрел Ксюшу. – Ты как-то... изменилась.
Такого не бывает. Морок? Проклятье? Заговор? Он же поклялся в верности ехидам, он стал их послушником, он почти убил Сашу. Сам! Он! Своего лучшего друга, почти брата! Он не мог взять и очнуться, потому что ехиды не заколдовывали своих послушников – они их убеждали: будь с нами, ты станешь великим. Помоги нам, мы поможем тебе.
Но это было так глупо: поверить, будто Витя мог на это купиться. Ксения знала своего мужа: самого доблестного и честного человека в мире, бравого война, а не продажного предателя. Как она могла поверить? Как она могла бросить его, даже не попытавшись узнать, что случилось. Испугалась за Тимура, захотела спрятать, а потом... Погони, ноги, роды...
- Витя? – руки дрожали, голос тоже. А он смотрел так страшно: настороженно, испуганно, ничего не понимая.
- Тихо, Ксюш. Всё нормально, это я. Что случилось?
Ксюша хныкнула и прикусила губу, замотав головой. Теперь жадно на него смотрела она: на морщины, на волосы, на подбородок и шею. Это невозможно. Невозможно!
- Не слушай их, они тебя используют. Отрекись, это больно, но я знаю, как это сделать: их метку можно снять. Она называется меткой безымянного бога, ехиды ставят её послушникам после клятвы. Они обманули тебя, Витя, но я сняла её с Алисы и с тебя смогу. Только не ходи к ним больше, нельзя, слышишь?
Он накрыл её руки, которыми Ксения трясла его за воротник. Успокаивающе погладил по ладоням и нахмурился сильнее.
- Сколько... - моргнул и крепче сжал ладони Ксюши, - сколько времени прошло?
Ксения скривилась, когда слёзы скатились по щекам, но Витя смотрел и ждал ответа.
- Семь лет, - сипло сказала она. – Мы на Ладоге.
Он умел держать себя в руках. Отвёл взгляд вздохнул и резко встал, помогая Ксюше подняться.
- Ладно, - беспокойно растёр шею ладонью, отводя к двери, и кивнул сам себе. – Разберёмся, ничего. А сейчас... Надо идти к Гордееву, Серёга поможет, хоть и поиздевается...
- Гордеева убили.
- Что? – Витя резко повернулся. – Серёжу? Как так, у него же...
«Сын», - пропало слово в тишине. Витя сжал кулаки, страх рос в его взгляде с каждым новым вопросом.
- Тимур? - требовательно спросил он. Быстро шагнул, схватил Ксению за плечи и потряс. – Где Тимур! Ксюша, что с ним, где он?!
- Я не знаю.
Слёзы лились, не переставая, хотя ситуация требовала собраться. Возьми себя в руки, это шанс его спасти! Витя рассеяно оглядел пол, зло глянул на чёрные цветы в углу и начал думать.
- Тогда надо Саше... Саше позвонить, он придумает... Он же умный, он придумает, он умный...
- Нельзя Саше звонить.
- Что за глупость, дай мне телефон!
- Витя, послушай меня!
- Дай. Мне. Телефон! – рыкнул он.
Ксения упрямо замотала головой. Стоять она могла только на одном месте, и то опираясь рукой на шкаф. Витя был зол, потому что ничего не понимал: почему нельзя звонить Пожарскому, почему Ксения не знает, где их сын, почему Гордеев мёртв, ведь это один из сильнейших сальваров... был.
- Витя, нельзя. Ты пытался убить Сашу, ты был под... не знаю, проклятьем. Пожарские не простят тебе этого.
- Что за бред! – отмахнулся он.
- Ты пытался убить его!
- Я не мог! – крикнул Витя так громко, что сам вздрогнул.
Запнулся, сцепил зубы и выдохнул, медленно поворачиваясь к Ксении. Посмотрел ей в глаза, словно переспрашивая. А что она могла? Кивнула ему. Витя мотнул головой, не желая в это верить, ужас медленно добирался до его головы.
– Я... Я не мог. Саша...
Ксюша без сил прислонилась к шкафу за спиной. Витя потерянно мялся в центре комнаты, качал головой, искал словам Ксении объяснения, а потом сдался: подошёл и, погладив её по плечам, успокаивающе зашептал:
- Ладно, мы с Сашей сами разберёмся, успокойся, синичка. Сейчас надо спасти Тимура, где он?
- Витя, я не знаю.
- Не плачь, - он заботливо утер слёзы с её щек и поцеловал. – Тихо, синичка, подумай тогда, где он может быть.
- Вить, тебе надо спрятаться. Тимуру пока что ничего не угрожает, он сбежал от Пожарских, а вот ты...
- Я не убил его? – с надеждой спросил Витя. – Сашу.
Ксения видела больную надежду в его глазах. Витю трясло от одной мысли, что он мог это сделать, он стал весь какой-то растрёпанный, хотя входил в квартиру лощеным франтом. И Ксения уже собралась его обрадовать хотя бы одной новостью как от двери раздалось:
- Нет, не убил. Чуть промахнулся, сердце выше.
Ксюша повернула голову и вздрогнула: у двери стоял Саша. Деловито заломив руки за спину, он осмотрел комнату и тоже наткнулся взглядом на цветы в углу. Зло усмехнулся, и стало понятно, что пришёл он не помочь. Конечно, он ведь думал...
- Ну что? – прищурился Саша, глядя на Витю. – Не получается, да? Не говорит?
Ксения думала, как дать Вите уйти. Она-то справится, а вот Витю ждёт расплата, которой он не заслужил. Саша злой, он не простит, его не переубедишь. И как он только всегда приходит так невовремя, как он вообще узнал, что Витя будет здесь, хотя не появлялся семь лет.
- Она уже думает, как дать тебе сбежать, - хмыкнул Саша, и Ксения тут же зло глянула на него. – Как была влюбленной дурой, так и осталась.
У Ксении на языке вертелись злые слова вместе с оправданиями, она думала, с чего лучше начать. Отпихнула Витю, чуть оперлась на его плечо и загородила собой. Саша молча приподнял бровь, а потом усмехнулся, мол, что за нелепость, затем медленно шагнул ближе.
- Послушай, Саша, ты не понимаешь...
- Да куда уж мне.
- Он был заколдован.
- А ты много знаешь таких проклятий, Ксюш? – Саша прищурился и издевательски хмыкнул. – Назовёшь хотя бы одно, я уйду.
Ксения хотела уже сказать, что границы чёрной магии почти неизведанные, как вдруг поняла: почему Витя сам стоит и молчит? Отвернулась от Саши и увидела, каким злыми надменным взглядом смотрит на него Витя, снова превратившись в... кого?
- Хороший план, Вить, - оценил Саша. – Тебе бы она рассказала, но и вправду не знает, где Тимур. Даже я не знаю.
- Да ладно, - глухо хмыкнул Витя, - Великий сыщик братства не знает, где прячется какой-то мальчишка. Мой сын – первый, кто тебя обставил?
- Талантливый парень.
- Такие гены.
- Очевидно, твои, - Саша улыбнулся. – Жена у тебя не отличается аналитическим складом ума.
Он опустил на неё взгляд – спокойный и холодный, но у Ксении от него сковало холодом грудь. В его глазах был написан приговор: «Уймись и открой глаза. Он снова тебя обманул».
- Нет, - выдохнула она, замотав головой. Саша строго на неё посмотрел, но пусть у себя дома глазами полыхает. – Нет!
- Знаю, обидно, - без сочувствия сказал Саша. – Увы, ты за ним замужем.
- Ох, Пожарский, - вздохнул Витя. Растрепал волосы ладонью на затылке и тихо рассмеялся. – Любишь ты всё портить.
- Твои планы всегда были с изъяном.
- Куда мне до тебя.
Это говорил не он, а то злое, что в него вселили. Это снова стал не он, а тот предатель, который оставил семью и друга. Это был не Витя. Не он исподтишка сотворил чёрное заклинание и пустил на стену рядом, не по его команде оно тихо скользнуло по стену и забежало Саше за спину. Это был не он...
- Саш, сзади! – крикнула Ксения, и Саша успел увернуться от летящей ему в спину острой корявой стрелы.
Янтарный свет полыхнул в его глазах. Он выхватил из воздуха меч и рассёк чёрную сетку плесени вместе с обоями. Витя усмехнулся и резко дёрнул к себе Ксению, обхватив ладонью шею.
- Только шаг Пожарский, я сверну ей шею.
- Она не нажила наследства, тебе достанутся только платья.
- Дома пошутишь. Шаг назад!
- Мне плевать на твою жену. Мне нужен ты. Убей её, если хочешь, и наконец-то подерёмся.
Витя рассмеялся у Ксении над ухом, от этого звука мурашками пробрало всё тело.
- Да кого ты обманываешь, Пожарский. Не ты ли носом землю рыл, когда её похищали? Не с тобой мы за неё дрались? Помнишь, во дворе резиденции, разбили друг другу носы, чуть не сломали руки. Ты завидуешь мне, всю жизнь завидовал, но смирись уже: она моя! И выбрала она меня!
Сашу не трогали его слова, и Ксюша не хотела смотреть на него, умоляя спасти: это нечестно – заставить Сашу сдаться, когда сама виновата. Поверить в такую сладкую ложь очень хотело её сердце, но Витя просто обманул. Нет его больше, и никакой «поцелуй красавицы» его не спасёт. Он не проклят и не зачарован, он просто предатель. И пусть уже убьёт её наконец, потому что обмануться так второй раз оказалось невыносимо. Перестать жить захотелось с той же силой, что и семь лет назад.
Но всё-таки они пересеклись с Сашей взглядами. Посмотрели друг на друга, и Ксения молча приняла его правду: «Дура. Как была, так и осталась». Он всегда считал её недалёкой.
- Я считаю до трёх! – предупредил Витя. – Любви всей твоей жизни больше не станет.
- Я нашёл себе другую любовь всей жизни. Но по старой памяти, так и быть, спасу предыдущую.
Саша взмахнул запястьем, и Витя сильнее сжал шею Ксении. Сломал бы, но не успел: горячая смола брызнула ему на руку. Он зашипел и отпустил Ксюшу, а Александр тут же подлетел и пихнул Витю ногой к балкону. Он вылетел, разбивая стекло, но тут же вскочил, и они начали драться. Янтарный меч резал всё, что угодно. Без шума и лязга – словно нож опускался в масло. Рассёк стену, задел окно, полыхал и свистел, а Витя уворачивался. Выпрыгнул с балкона, в его руках появилось два тонких клинка, чьи рукояти оплелись вокруг его запястий, став продолжением рук. Удар – свист над Сашиной головой. Удар – чуть не задел живот. Удар, распорол брючину, потекла кровь. Удар!
Ксения отползла к коридору, надо было вызвать на помощь.
- Бесишься, Пожарский? – усмехнулся Витя и сдул чёлку со лба. – За что ты хочешь убить меня: за предательство или за неё?
Удар, блок. Развалилась на две половины кровать, дверца шкафа разлетелась в щепки, когда Витя в неё влетел. Быстро встал и увернулся от удара, врезал Саше локтем по челюсти и чуть не вонзил клинок в живот. Блок, свист меча, Саша отшвырнул ногой кресло, и едва увернулся от магии Вити. Чёрное заклятье пролетело мимо, разъело стену вместе с косяком двери.
- Я не буду тебя убивать, Ворон, - Саша поудобнее перехватил меч и прокрутил его в руке. – Ты нужен мне живым.
Ксюша пыталась найти медальон. Цветы больно кусали её за руки, но она не обращала внимания и продолжала искать. Где-то должно быть. Он точно упал сюда!
- Ты думаешь я предатель. Но ты предал меня первый! Когда влюбился в мою девушку!
Витя ударил ногой в живот. Саша отлетел к стене, а в плоское лезвие его меча воткнулся острый чёрный нож, другой Витя воткнул в предплечье. Саша сцепил зубы и взвыл, а Витя прокрутил в его руке лезвие, бешено улыбаясь.
- Вот и вся дружба, Саша – прошептал, глядя ему в глаза, упиваясь чужой болью. – Одна девчонка, и нет никаких Пожара и Вороны. Кто-то должен был проиграть, а ты ведь умеешь: ты отдал невесту Гордееву, ты отдал Ксюшу мне, у тебя никого нет, ты даже собственного отца терпеть не можешь. Да зачем мне тебя убивать, ты и так мёртвый.
- Давно? – скрипнул Саша сквозь боль. – Давно ты решил стать философом? За всю жизнь ни одной книжки до конца не дочитал.
Витя рассмеялся по-больному, ненормально, как будто сходил с ума. Ксюша знала, что он сделает дальше: вытащит один нож и пырнёт Сашу в живот. Так однажды было, когда они оба освобождали её из плена ехид. Витя дрался очень быстро и ловко, той ехиде-стражнице он тоже задрал руки, а потом проткнул брюхо янтарным ножом – так быстро, что она лаже вскрикнуть не успела.
- А ты драться так и не научился, - Витя безумно улыбнулся. – Прощай, Пожарский. Теперь не со спины, а по-честному...
Это произошло внезапно: звон разбитого окна и хруст тянущихся веток. Вите не составило труда отбиться, но Сашу он упустил. Быстро опомнился, но было поздно: Саша приставил янтарное лезвие к его горлу, припечатал к стене и врезал коленом по животу. Витя согнулся и закашлялся, Саша разогнул его силой, а Витя на него даже не посмотрел – только на Ксюшу..
- Ты меня предала, синица. Ну ничего, я найду, как тебя наказать, - подмигнул ей, а потом прикрыл глаза и вдруг...
Исчез.
Саша настороженно осмотрелся. Быстро вышел из комнаты, проверил ванную и кухню, коридор, но вернулся и погасил лезвие, тихо сказав:
- Ушёл.
Ксения посмотрела на разбитое окно, сквозь которое до сих пор тянулись ветки дуба, что рос под окном. Испугалась так сильно, что лес услышал её крик о помощи: дёрнулся навстречу резко и залез в комнату метра на три.
Саша принёс из соседней комнаты Алису и посадил на каталку и проверил пульс.
- Твой муженёк никудышно ломает шеи. Живая.
Саша ногой откинул подальше упавшие чёрные ножи, подошёл к Ксюше, поднял её на ноги и посадил на чудом уцелевшее кресло.
- Слушай меня внимательно: теперь Тимур работает на меня, взамен я обещал вас защитить. Сейчас отвезём твою девчонку в больницу и позвоним Гордеевой, пусть её сынок покараулит ведьму. С этого дня ты работаешь на мой дом: официально, больше без пряток. Я увезу тебя на Байкал, там поселим в...
- Возьми аптечку.
Саша опустил взгляд на Ксюшу.
- Ты слушаешь меня?
- У тебя кровь из руки хлещет, возьми аптечку, – тихо сказала она и слабо кивнула на полуразбитый шкаф. – Потом покомандуешь.
- Дура, - шепнул Саша, но за аптечкой всё-таки сходил. Схватил ящик, вытряс на одну воловину разрубленной кровати, бинты скатились на пол.
- Подойди ко мне, я помогу.
Саша недовольно поджал челюсть и, полыхнув глазами, сдержал новое ругательство при себе. Поднял бинты, подошёл и отдал Ксюше. Сам рывком разодрал на себе рубашку и спустил с плеча чтобы Ксюша могла перебинтовать рану. Он что-то говорил про то, как теперь будет, но Ксения его не слушала: у неё перед глазами стояло лицо Вити – доброе и родное, в ушах дрожал его голос, а душу корябали его испуганные и непонимающие глаза. Это было так реально, что хотелось кричать. Она поверила. Правда, поверила, хотя все её знания о мире ехид и ведьм в принципе кричали в тот момент: «Так не бывает!»
Нет заклятий, способных подчинить человеческую волю. Предатель есть предатель, даже если ты его любишь. Была любовь, а больше не будет. Никто не застрахован, кто тебе сказал, что мальчик, который спасал тебя от ехид и небуллы, на руках выносил их кострищ инквизиторов никогда тебя не предаст?!
- Даже не смей.
- Что?
- Не смей реветь, только этого мне не хватало.
- Какой же ты чёрствый, Пожарский, - усмехнулась сквозь слёзы Ксения.
- А ты наивная.
– Да ты хоть кому-то в этом мире веришь?
- Твоему сыну решил поверить.
Ксения повернулась. Саша смотрел на неё так же, как и двадцать лет назад, когда она шарахалась от него, пугаясь. Витя был открытым и весёлым. Саша был мрачным и молчаливым. Когда Ксюша его пугалась, прижимаясь к Вите, Саша закатывал глаза и молча уходил. И Ксения всегда чувствовала себя рядом с ним недалёкой запуганной дурочкой.
- Ты знаешь, где он?
- Нет, сказал же.
- Я думала, ты соврал.
- Соврал Витя тебе, а я просчитываю свой следующий шаг и делаю так, чтобы обстоятельства не заставляли меня лгать. Ты не можешь ходить?
Он глянул на коляску, где без сознания лежала Алиса.
- Не могу, я...
- Потом расскажешь.
Снял пальто, накинул ей на плечи и вынес на руках на улицу. Там стояла его машина, он брелком её открыл, посадил Ксению на первое сиденье и вернулся за Алисой. Сел в машину и куда-то их повёз. Сквозь вату в ушах и мутную дымку в голове вяло пробивались мысли: надо вещи собрать, надо спросить, куда он их везёт, надо...
- Алло, Алина? Да знаю, что ты спишь, а я люблю звонить симпатичным вдовам по ночам.
- Пожарский, я хоть не ведьма, но прокляну тебя когда-нибудь, - услышала Ксения голос Алины Гордеевой в трубке.
- Я жду твоего приёмыша в больнице. Отвезу туда помощницу Ксюши. И если хочешь, чтобы твоему дому обман старшего дома обошёлся с минимальными последствиями, то Алекс Гилмор будет в больнице через пятнадцать минут. Приятных снов, Алин.
Он бросил трубку и мельком глянул на Ксению, не прямо, а через зеркало вида. Поднял взгляд и тут же снова опустил на дорогу. Ксения отвернулась к окну, устало вздохнула и подтянула к носу воротник его пальто. Сил у неё не осталось даже ровно сидеть, не то что разговаривать. Тем более с Сашей.
***
В кабинете летом было душно. Голова у Саши и без того кипела, так ещё и кондиционер сломался, а за окном стояла духота хлеще, чем в парилке. Сидя за столом над худой папкой нового дела, он рассматривал фотографию молодой ведьмы и думал, думал... Это у него получалось лучше всего. Отец, когда Саша пошёл служить в сыск, велел спуску ему не давать, поэтом загружали Сашу по полной. Его версии поначалу никому не нравились, но после того случая с засадой, устроенной ехидами в чаще близ Поволжья, начальство стало прислушиваться: погибло несколько сальваров, Саше едва удалось успеть убедить коллег, что это был всего лишь отвлекающий маневр. За нападением на сальварский патруль удобно было скрыть другое преступление – приношение в жертву озеру младенцев.
Детей удалось спасти. Сашу повысили, Ворона, то есть Витю, наградили. Они вместе сбежали тогда от ведьм до прибытия сальваров, нашли детей и увели из-под носа ехид. От папы, конечно, влетело за самодеятельность, но зато дети целы. Только Витя снова попал в реанимацию, с его ранением он зря тогда потащился за Сашей. Рана разошлась, а он молчал, идиот. Пока тащил детей, крови потерял даже больше, чем когда его пытались убить.
- Тук-тук, товарищ сыщик, я зайду?
Саша усмехнулся и отложил фото, откидываясь на спинку стула. Витя зашёл и присвистнул.
- Ого, дали кабинет.
- А толку? Всё равно проходной двор.
- Ну ты ещё скажи, что не рад меня видеть.
Саша покачал головой, вздыхая, а Витя рассмеялся и сел на стул. Конечно, Саша рад был его видеть. Витю только вчера выписали из лазарета, сказали минимум на несколько месяцев воздержаться от тренировок и патрулей. А лежать спокойно на одном месте Витя не умел – ему надо было махать мечом, драться. Саше вообще иногда казалось, что адреналин давно заменил Вите кровь. Только бы чудо заставило его задуматься о собственной жизни чуть дольше, чем на секунду.
- Опять работаешь? Может, выпьем вечером?
- Не могу, извини.
- Как не можешь? У тебя друг, считай, с того света вернулся.
- Я его и вернул.
- За что безмерно благодарен. - Витя приложил руку к сердцу и кивнул.
- Дело у меня. Ведьмы с Поволжья попросили помочь, мол, мы вам помогли, теперь вы нам помогите.
- А чего Гордеева не попросили? Они же ближе.
- Да, но Гордеев им ничем не обязан, а вот тебе они жизнь спасли. Мы им теперь вроде как должны.
- Кодекс чести, - хмыкнул Витя. – Ну а что у них там случилось?
- Ведьму похитили. Предположительно ехиды, но следов чёрной магии нет. Вчера мотался в имение ковена Поволжья, следов вообще никаких. Девчонка просто исчезла. Особое распоряжение верховного сальвара – чтобы я нашёл в ближайшие сроки. Дал два дня, а я даже начать с чего не знаю.
Витя цыкнул, недовольно помотав головой. Кажется, то, что они сегодня не выпьют за его здоровье, волновало его гораздо больше какой-то пропавшей ведьмы.
- Может, погулять пошла. Ехид в их чаще недавно всех поймали, детей спасли, эти твари туда так скоро не сунуться. Небулла? Демоны убили бы давно, а лес ведьм привел бы к трупу. Другая тварь? Тоже труп бы был. Да и вообще, раз ведьмы сами дом Байкала решили попросить, то... - Витя глянул на Сашу, - чего там, сама Меркулова-младшая что ли пропала?
Саша покачал головой. Конечно, повод, чтобы просить сальваров даже об ответном одолжении, должен был быть весомым. Простую ведьму бы так не искали, а тут сирота, уровень силы слабый, особыми талантами не отличается – просто найдите её, пожалуйста. Саша, когда опрашивал ведьм, внимательно вглядывался им в лица. Врали они превосходно, но не учли одного: Саша знал ту девчонку, которую ему приказали искать. И повод был действительно весомым: пропала предсказательница.
На столе лежала фотография девчонки, которую он встретил на чердаке. Запуганная птичка, наверняка всю жизнь держали в запертой комнате и запрещали слишком много разговаривать. Предсказание – очень редкий дар, если вообще не сказка. На такой ведьме можно много заработать: другим ковенам тоже интересно узнать будущее, к тому же не исключено, что ведьмы могли поставлять такие услуги и людям.
- Девчонка необычная, но ведьмы мне про её необычности не говорят.
- Вот дуры, мы же им помогаем.
- Я, - поправил Саша, – я им помогаю, а ты не лезь. Вообще домой иди и отлежись.
- Я уже належался, - отмахнулся Витя. – Слушай, может, помочь чем? Меня еще долго в патруль не возьмут, дай с тобой по делам побегаю, а то скучно.
- Угомонись, пернатый.
- А вороны вредные птицы. Буду приходить и каркать тебе каждый день, пока не загоришься.
Саша закатил глаза, Витя рассмеялся. Эти прозвища приклеились к ним с детства. Саша стал называть Витю не по фамилии, а простой вороной, ну а Витя в ответ не придумал ничего лучше, чем называть Сашу пожаром.
Было не до шуток: Саша даже не знал, с чего начать, а помочь девочке хотелось. Вроде бы и не сделала ничего такого, а всё-таки Саша мог сойти с ума, если бы не встретил её на чердаке. Вытаращила на него свои огромные глазищи, сказала, что Витя не умрёт – и как-то... легче стало, появились силы ждать. Что она предсказательница, Саша понял сразу, а предсказательницы не врут.
- Покажи хоть ведьму, может, я её знаю.
Вряд ли Витя её знал: таких полезных ведьмочек держат в тайне от всего света. Да и информацией делиться с посторонними было нельзя. Витя, если бы это услышал, лопнул бы от злости: какой же он посторонний! Саша подумал и, недовольно поджав губы, всё-таки захлопнул папку и отдал её Вите посмотреть: кому-кому, а ему доверять можно. Не только дело, но и собственную жизнь. Интересно, когда именно Витя спасёт Сашу? Пока что только Саша вытаскивает его из передряг, а что может случиться с простым работником сыска? Может, предсказательница напутала. Или вообще никакая не предсказательница, потому что, судя по тому, с какой скоростью Витя забывает своих девчонок, детей у него вообще никогда не будет. Чего уже и говорить о двоих.
Саша отошёл к окну и посмотрел во двор. Думал, думал, перебирал варианты в голове и решил начать вот с чего: если она предсказательница, то похитили наверняка из-за способностей. Тогда надо ехать к Меркуловым и спрашивать, кто мог знать про эти способности. Но упрямые ведьмы будут делать круглые глаза и мотать головой, мол, ничего не знаем ни про какой дар. А ведь девочку могут пытать. Но этим лживым тварям даже своих не жалко.
- Чего молчишь? – повернулся Саша. – Съездим с тобой туда. Надо лес осмотреть, вдруг найдём улики.
Витя держал в руках фотографию. Щурился, всматривался, как вдруг начал улыбаться. Глянул себе на запястье, где висел янтарный оберег, и перевёл взгляд на Сашу.
- Как её зовут?
- Ксения Синицына.
Витя усмехнулся и снова посмотрел на фотографию.
- Угадал...
- Чего ты угадал?
Витя встал, проверил, закрыта ли дверь, и подошёл к Саше. Схватил фотографию ведьмы и, плотно закрыв окно, сел на подоконник. Облизал губы, бегло осмотрелся и подмигнул Саше:
- Я знаю, где она.
- Что? – Саша возмущенно поднял бровь и тоже быстро глянул на дверь. – Ты в своём уме? Убийство ведьмы без санкции братства – от десяти лет! С лишением права колдовать, Вить!
- Нет-нет, - Витя мотал головой и улыбался. – Мы будем её спасать, а не убивать.
- Откуда ты знаешь, где она?
- Мы, пернатые, чувствуем друг друга на расстоянии.
Саша нахмурился, он вообще ничего не понимал. А Витя убрал фотографию в карман джинсов, соскочил с подоконника и, хлопнув Сашу по плечу, направился на выход.
- Надо же... и вправду синица.
Вышел и даже дверь не закрыл.
- Дурачина, прости Великий Закат, - процедил сквозь зубы Саша и, схватив удостоверение и сальварский амулет, пошёл за Витей.