Небулла. Хозяйка озер

День сальвара подходил к концу, но Мария ушла с бала раньше. Во-первых, она и без того не хотела идти: мама заставила, чтобы не упускать Гордеева из виду. Во-вторых, это представление, что он устроил на балу... Томан, багровая небулла, шхера Черной руны – как же, поверили бы ему. Ничего не доказал, только себя подставил!

Мария вернулась в гостиницу и шла по коридору к своему номеру. Она была так невозможно зла, что сводило скулы. Войдя в комнату, она прижалась спиной к двери, слабо стукнулась затылком и, задрав подбородок к потолку, шумно выдохнула. Как же она устала...

Скинула платье, зашла в ванную, встала под душ и, оперившись руками на холодную плитку, зажмурила глаза, давая воде снять усталость с тела. Вода бережно гладила кожу, ее целебное волшебство добиралось до мышц икр, расслабляла и убирала боль, засевшую в ногах после каблуков. Вода была матерью – нежной, любящей, ее теплая рука протягивалась всякий раз, когда ведьма плакала. Вода обнимала, целовала в плечи, в шею, в макушку – и становилось легче.

Правда, в этот раз легче не стало. Мария смотрела прямо перед собой и вспоминала, как громко смеялись сальвары над Славой, когда он ушёл. Кажется, среди них были наследники домов, их осадил только Максим Шахов – Мария не поняла зачем, кажется, они с Гордеевым не дружили. Но он осёк одного парня, и все разом сменили тему.

Мария была ему благодарна, потому что, если бы эти курицы в юбках со своими мальчиками не заткнулись – она бы вынесла стекла корнями и вздернула этих самодовольных сальваров под потолок. Ей было обидно за Славу, за каждое слово, что про него сказали: «чокнутый», «струсил разбираться с этим сам», «у него ложка золотая во рту, конечно, он сам в это не полезет. Что угодно придумает!»

Они не знали Славу. Они ни разу в жизни не видели, как он достает меч, отталкивает себе за спину и встречается со своей смертью лицом к лицу. Десять ему или семнадцать – он всегда отпихнет назад и поможет. Он невыносимый, выводит из себя, мрачный и скупой на любой разговор – но он смелый. Самый смелый человек на свете, и если он просил помощи, то на то были причины. За что они с ним так, его же братья?! Они прекрасно знают, что алый туман бродит по земле, что ехиды чувствуют возвращение прежней силы, что Боги без имён знали Томан, а она знала их, и может помочь возродить могущество ковена ехид, так почему бы просто не поверить Славе?

Наверное, причина ее злости крылась не в том, что сама Мария почему-то Славе верила. Но тогда в чём? Из-за чего она рядом с ним дышать спокойно не могла, вспыхивала, как торфяник в жару, злилась, огрызалась – просто бесилась!

Потому что ведьмы хоть и могли любить только сальваров, но это всё равно было очень сложно.

«Раз ты любить не умеешь, так и я не могу? Представь себе, у людей не все так просто: улыбнулся и приворожил. Так бывает, что ты не нравишься человеку, без которого жить не можешь».

Так действительно бывает. Бывает, что тебе десять, ты встречаешь мальчика, которого положено ненавидеть, но с которым надо работать. Бывает, что влипаешь с ним в передряги, ссоришься, притапливаешь в болотах, получаешь от него потом, жалуешься на него маме, а он на тебя – папе. И вы терпеть друг друга не можете, оба главные, оба всегда правы, по разные стороны баррикад, но воюете за одно и то же. И вот однажды это «одно и то же» становится неважно. Почему-то. Неожиданно. Бах! И плевать на то, что он сальвар, что он ненавидит ведьм, что тебе самой положено ненавидеть его. Он просто берёт и становится...

Очень близким человеком.

Мария выключила душ и прикрыла глаза. Какое-то время просто ровно дышала, уперевшись руками в стекло, усмиряя гнев и суматошные мысли в голове. Потом надела махровый халат и, растирая волосы полотенцем, вышла в комнату. И застыла, когда увидела, что на ее кровати кто-то сидит.

- Ты? – нахмурилась Мария, узнав своего гостя. Это был друг Кати... Тимур, кажется.

- Я, - поднял он взгляд, и Мария почувствовала, как давит на нее что-то... тёмное и тяжелое, поросшее острыми цветами черной плесени. – Здравствуйте, Мария, - обманчиво улыбнулся он.

Мария протянула руку назад и нажала на ручку двери.

- Я запер ее не только на замок, - вздохнул Тимур, продолжая наблюдать. Он щурился, его чёлка чуть прикрывала левый глаз, локтями он опирался на колени и сцепил пальцы. – Поговорим?

- Ты сальвар? – вскинула подбородок Мария и, запретив себе бояться, прошла до зеркала. – Что тебе нужно?

- Ты.

Мария повернулась. Сложила руки на груди и осмотрела его с ног до головы. Выглядел он не так, будто пришел с праздника: в простой клетчатой рубашке, ветровке, джинсах и кроссовках.

- Надо же, - хмыкнула Мария. – И зачем я тебе нужна?

- Чтобы спросить тебя, где моя сестра.

Он встал и резко подошёл. Мария не шелохнулась, подняла на него сердитый взгляд, когда он остановился рядом, посмотрела в его злые глаза и спокойно пожала плечами:

- Откуда мне знать?

- Ну откуда-то же ты знаешь, что багровый туман снова появился.

- Эта информация дошла до нас от уральского ковена.

Он буравил ее глазами очень пристально и нагло. Право, ни один сальвар, даже в запале боя не смел на нее так смотреть – как будто вот-вот убьет. Да что этот мальчик может ей сделать?

Но вдруг стало трудно дышать. Мария приложила руки к горлу и тут же почувствовала, как уколола пальцы. Глянула на руки и увидела кровь, стекающую из ран подушечек. Воздуха стало мало, горло пережал ошейник. Он все туже сжимался, перекрывая кислород. Мария рвано задышала и прикрыла глаза, пытаясь почувствовать, что за заклинание ее душит. Она призвала собственную кровь ей помочь, но та трусливо потухла, сияние магии спряталось за сердце, не добравшись до глаз, и Мария, развернувшись к зеркалу, увидела, как стискивают ее горло корявые узоры черной плесени.

Воздуха не было. Мария пыталась вздохнуть, но легким не хватало, они жадно пытались раздуться в груди, Мария дергалась, медленно сползая по зеркалу вниз. Осела на пол, пытаясь отодрать это неведомое заклинание от своей шеи, призвала силу еще раз и еще! Но ее зеленые глаза только слабо вспыхивали, а сила таяла под натиском черного заклинания.

Тимур присел перед ней, и она увидела мыски его кроссовок. Подняла глаза и встретилась с его взглядом. Она никогда не обращала внимание на цвет его глаз, но разве они были такие черные? Кто он? Сальварам недоступна черная магия ехид!

Он смотрел на нее удивительно безразлично, как будто перед ним билась на берегу рыба, а не Мария. Ни злости, ни сожаления, ни торжества. Словно ему было все равно: убьет он кого-то или нет.

- Кхм.. Кхм... - давилась последним воздухом Мария.

- Что мне нужно? – угадал Тимур. – Я уже сказал.

Молить о пощаде – ниже достоинства ведьмы. Но быть убитой каким-то пацаном – тоже чести не добавит! Что делать Мария придумать не могла, она задыхалась от неведомого ей заклинания, из головы медленно выветривались последние мысли, там разгорался черный умертвляющий сознание пожар. Перед глазами помутнело, нехватка воздуха сожгла в груди все, что было. Сознание поплыло...

Тук-тук-тук.

Мария резко вдохнула, когда хватка ее ошейника ослабла. Закашлялась и тут же вскинула взгляд на дверь.

- Мария, все в порядке? Вы так быстро ушли.

Пришел друг Гордеева, кажется, его звали Лёша. Мария хотела крикнуть, но почувствовала, что теперь острые лепестки черных рун давят на связки, мешая говорить. Тимур недовольно глянул на дверь и прошептал:

- Скажи ему, что устала и всё нормально.

- Лучше придуши меня, - хрипло ответила Мария и снова взвыла от боли, впившейся в горло.

Мир затрясся перед глазами, стало больно до слёз, в горле будто закопошились черви. И Мария услышала, как говорит кто-то вместо нее:

- Все в порядке. Я устала, немного хочу отдохнуть.

Её голосом. В непонимании, она снова посмотрела на дверь, откуда ответили:

- Хорошо. Слава уехал, Александр попросил меня вам передать, что самолёт завтра в шесть, я за вами зайду.

- Спасибо.

Послышались шаги. Лёша ушел, и в комнате снова воцарилась тишина. Боли больше не было, как и собственного голоса. Мария по-прежнему чувствовала ошейник на шее. Она встала, покачиваясь, плотнее запахнула халат и, дрожащей от усталости рукой, отвела волосы от лица. Тело еле слушалось, будто сломалось что-то, что подчиняло его исключительно Марии. Теперь оно откликалось на еще чьи-то команды, а потому движения стали рваными, как у куклы. Ошейник на шее давил не только на горло, но и на сознание – впивался черными шипами и ворошил что-то, больно задевая нервы. Мария почувствовала, как скатывается по щеке слеза, но даже смахнуть ее не нашла сил.

- Я не знаю, - повторила она и слабо покачала головой.

Тимур подошел к ней вплотную и, засунув руки в карманы, осмотрел с головы до ног. Задержал взгляд на ее голых ступнях, задумался о чем-то, и Мария тут же попыталась прикрыть халатом свою голую коленку.

- Увы, я тебе не верю. Но разберемся с этим потом. Мне надо сбежать отсюда, и ты мне поможешь.

- Убей меня сразу.

Он поднял взгляд, и Мария покачала головой, глядя прямо в его черные глаза. Послушник ехид... Наверняка это очередная диверсия, ведь Мария теперь – невеста сальвара. Если он ее похитит, то сможет шантажировать не только ковен, но и сальварский дом. Подставить так маму и Славу? Лучше умереть достойно.

- Я ведь и вправду могу тебя убить, - Тимур только прищурился, а ошейник на горле туже затянулся. – Задушить или зарезать. А лучше сжечь. Так ведь вы поступаете с предателями, да?

Мария нахмурилась. Она слышала в его словах злость и обиду, но на что?

- Да кто ты такой? Ехиды еще смеют мстить нам за что-то? Эти дряни, отдавшие свои сердца богам тьмы, крови и пепла? Ну и в чем я провинилась перед ними? Не продала душу их богам? Они не дождутся этого от меня, сколько бы ни похищали и ни склоняли – я лучше умру, чем пущу эту чёрную заразу в свое сердце.

Тимур дослушал ее и кивнул.

- Отрадно слышать, что ты не собираешься служить черной магии, - он криво усмехнулся. – Мне нужно прикрытие, а не твоя душа. Тем более... - он шагнул ближе, прижимая Марию поясницей к столику за спиной. Чувствовал власть, наверняка упивался ею, должно быть, это очень повышает самооценку – зажать девушку и нависнуть над ней горой, - не думаю, что твоя душа чего-то стоит.

- Что?.. – выдохнула Мария. – Да как ты...

- Смею? Давай без ведьминского пафоса. Все очень просто: на мне сальварский блок, не могу использовать световой переход. Мне надо добраться до Петрозаводска, за мной будет погоня, поэтому мне нужен заложник. – Он протянул руку, Мария отстранилась, но Тимур закатил глаза и все равно дотронулся до ее шеи. – Это называется Вуо – ошейник. Поводок у меня. Дернешься – удавлю, поняла?

- Я же сказала, - терпеливо повторила Мария. – Убей меня сразу.

- Непременно, - пообещал ей Тимур, зло полыхнув темнотой в глазах. – Но пока что ты мне нужна живая. Твоя сила под моим контролем. И твое тело тоже. Я управляю твоим голосом и каждым движением, поэтому не дури. Одевайся, у тебя пять минут, а то опоздаем в аэропорт.

Он резко отошел к окну и отвернулся. Сложил руки на груди и стал смотреть на озеро вдалеке. Мария огляделась и, прикрыв глаза, попыталась почувствовать собственную силу. В душе ничего не отозвалось, а глаза... Она повернулась к зеркалу и резко выдохнула, когда поняла, что черные цветы добрались и туда, теперь ее светлая радужка была окантована черным колючим ободом чужого заклятья.

Но как? Это невозможно! Да нет таких сильных ехид, чтобы могли усмирить силу Меркуловых!

- Осталось три, - тихо поторопил Тимур. – Мне тебе помочь?

Звучало с угрозой. И пусть Тимур не поворачивался, Мария почувствовала, как тянуться против ее воли руки к ремню халата.

- Я сама, - зло выдохнула она и дернула руками.

Тимур хмыкнул, продолжая смотреть в окно. Ему наверняка доставляло удовольствие так... развлекаться: великая ведьма не может дать отпор. Вот они мужчины – упиваются властью над бессильными, и зачем вообще их после такого любить? Видит лес, Мать Природа уберегла своих дочерей, запретив им любовь к мужчине.

Мария одевалась и думала, что ей делать. Даже смерть – не выход, он контролирует каждый ее жест! Природа не отзывалась на зов, этот лес был чужой, он Марию не знал. Слушался, но сейчас не слышал. Оставалось одно: добраться до родной чащи, которая помогла бы и без приказа. Вот там Мария вздернет его на корнях, растянет под кронами сосен и переломает ребра.

- Я готова, - тихо отозвалась она.

Тимур повернулся и подошёл.

-Паспорт.

Мария вытащила из шкафчика и протянула ему паспорт. Тимур посмотрел и хмыкнул.

- Что смешного?

- Что у вас есть отчество, но нет отцов.

- У тебя есть сила, но нет чести.

- Увы, - Тимур пожал плечами и убрал паспорт себе в карман. – Я не Робин Гуд, но могу быть сносным пленителем, если ты не доставишь мне проблем. Сейчас ты спустишься вниз на первый этаж и зайдешь в женский туалет. Когда я потяну тебя, ты выйдешь. Буду ждать тебя в коридоре, уходим через выход для персонала.

- Потянешь меня? – Мария вздернула бровь. – Слушай, а у Кати тоже есть такой ошейник? То-то она за тобой так бегает.

Взгляд Тимура еще больше почернел, стал такой невыносимо тяжелый, что Мария почувствовала, как горло сжимает уже что-то помимо ошейника.

- Иди давай, - только сказал ей Тимур. Пихнул к двери, а сам пошел к кровати.

Мария вышла в коридор и попыталась пойти в другую сторону, но почувствовала, как не дает ей и шагу сделать чужая власть в ее собственном теле. Сердито выдохнув, она расправила плечи и пошла к лестнице.

Тимур, наверное, не чувствовал, что она улыбалась. Потому что, как бы он не контролировал ее магию и тело, сознание пока что оставалось ясным. И Мария очень ясно поняла: его слабое место – Катя.

***

Катя шагнула в туман в парке, а оказалась в лесу. Очевидно, где-то рядом с озером, может, на большой шхере, потому что камня тут было больше, чем почвы. Каменные настилы нахлёстывались один на другой, деревья тут росли маленькие и кривые, тянущиеся к воде, которой было не видно. Ягель и мох укрывали корявые валуны и корни, сплетающиеся прямо на камнях. Катя вспомнила, что они могут быть живыми, и отшагнула.

- Так... И что ты хотел сказать? – она пыталась сделать вид, что ей не страшно, но сердце так грохотало в груди, что Варат точно слышал.

И вообще, кажется, он не умел говорить. Но Катя понимала его без слов, потому что, когда Варат помотал головой, Катя тут же перевела: я тебе не скажу, где девочки.

Понуро вздохнув, Катя огляделась и пнула камень под ногами. На каблуках по неровной поверхности шхер ходить было не очень удобно, но Варат тут же очутился за спиной и придержал Катю за руку, когда каблук чуть подкосился. Варат дунул, и от него вниз спустился маленький клубочек пара, обмотал сапожек и тут же вместо него на ноге появилась шелковая серебристая туфелька.

Катя удивленно моргнула и приподняла брючину, чтобы посмотреть на другую ногу. На той была точно такая же туфелька.

- Значит, ты умеешь колдовать, - кивнула Катя. – Приму к сведению, а от меня что тебе нужно?

Она повернулась и посмотрела на него уже смелее, даже набралась наглости вопросительно вскинуть бровь. Может, смерть Филиппа Ивановича окончательно подкосила ее, но стало все равно: на демонов, заклятья и страхи – просто все равно. Она придирчиво осмотрела Варата, он так же внимательно – ее. А потом вдруг развел руки в стороны, и туман понесся к его запястьям, на ходу скручиваясь в жгуты. Белое марево вокруг ожило, но ничего плохого не сделало, только закружилось вокруг, и вдруг Катя услышала тихий звон.

Но странный. Не тот, что она слышала обычно из окна, беспорядочный и изводящий уши, сейчас он был похож на музыку. Оркестр маленьких колокольчиков, каждый из тысячи звенел так, чтобы получалась мелодия – тихая, нежная и красивая. Звон перелился в воздухе, донесся до Катиных ушей и, кажется, пощекотал шею. Катя усмехнулась и осмотрелась, а Варат снова протянул ей руку.

«Не бойся меня», - прочитала Катя в его прозрачных глазах и, взвесив все за и против, вложила руку снова.

Колокольчики будто обрадовались – зазвенели громче. К ним прибавилось мелодичного свистящего шума, в какой-то момент появился лязг стекла, но вступил резко, когда Варат потянул Катю к себе. В тумане спрятался оркестр: кто-то играл на духовых и бил в тарелки. Где-то там стояла тысяча людей и каждый держал в руках маленький фарфоровый колокольчик, по которому мил тонкой палочкой. И пока Катя вертела головой, пытаясь понять, откуда идет звук, Варат закружил ее в танце.

Это был вальс, и Катя не то чтобы умела его танцевать. Школьный они должны были начать репетировать уже в октябре, потому что их завуч очень боялась, что новый классный руководитель забудет про это, и они не отрепетируют вальс к выпускному. Но вдруг Катя почувствовала, что ноги двигаются сами: так, как надо, по квадрату или по какой там фигуре танцуют вальс. Шаг назад, шаг влево, шаг вперед, шаг вправо.

- Туфли, - ахнула Катя и улыбнулась Варату. – Это невероятно.

Судя по тому, как ласково он посмотрел на нее сверху, ему было очень приятно делать для нее что-то невероятное.

- Просто обещай, что ты меня не убьешь, - попросила Катя. – И мы потанцуем.

Варата это обидело. Он снова недовольно глянул на Катин рукав, под которым прятался браслет Славы, отвернулся и бесшумно вздохнул, кивая. Катю это рассмешило: оказывается, демоны дуются так же, как земные парни. Она шагнула ему навстречу сама и положила руку на плечо, он тут же приобнял ее за талию – аккуратно, как будто боялся испугать.

Какое-то время они стояли на месте и смотрели друг другу в глаза. Катя выглядывала, как перекатывается в них туман и чувствовала, как улыбается. Надо же, увидел бы кто Варата на улице, подумал бы, что просто бледный человек, но глаза – они выдавали его с потрохами.

Музыка снова зазвучала громче, и Варат несмело шагнул вперед, Катя отступила назад. Шаг, шаг. Он притянул ее чуть ближе и закрутил в танце смелее. Туман закрыл мир за своей пеленой. Оттуда доносились только звуки. Шаг поворот, Шаг, поворот. Катя не чувствовала бугристой земли под ногами, ей казалось, что они танцуют в воздухе – мир вокруг был серым и холодным, как вечер на озере, но у него была своя загадочная и волшебная красота.

Варат повернулся и, чуть приподняв Катю за талию, прокружил над землей. За подолом ее пальто потянулась тонкая паутинка, Катя как будто задела ее случайно, но, когда Варат ее снова поставил на ноги, на Кате не было уже ни пальто, ни брюк с рубашкой – только невесомое платье. Она опустила голову и оглядела себя.

Платье было соткано из серебристого кружева, расшитого хрупкими хрустальными бусинами. Легкое и свободное, спускавшееся с плеч. На руках появились браслеты, на голове – венец, что обхватил лоб, от него к ушам спустились две подвески из крупных прозрачных камней. Катя потрогала их и помотала головой, хохотнув:

- Подарки?

Варат кивнул, а Катя сняла венец, который давил ей на виски, а после слёз и так могла разболеться голова. Как только Катя отдала Варату венец, он отшвырнул его в туман и снова подхватил Катю, закружив.

Катя уговаривала себя, что это чудо ненадолго. Кто знает, может, прямо после этого чудесного танца ее убьют, может именно так и происходят загадочные убийства демонами девственниц. Но какая была разница? Она уже здесь, уже одно, снова наедине со своими страхами и проклятьем. Выплывать опять придется самой, если на этот раз вообще получится, а пока что она в красивом платье, ужасно удобных туфлях и с украшениями в волосах кружится с неимоверно прекрасным демоном в вальсе под тихую музыку.

Катя смеялась, когда Варат ее поднимал и крутил над землей. Он смотрел исключительно ей в глаза, как будто пытался что-то понять, но Катя только мягко ему улыбалась. Шаг, поворот. Шаг, поворот. Мелодия колокольчиков, тихий перезвон украшении и хрусталя наряда. Туман и запах холодной озерной воды – карельские озера, вечер, холод и чудеса.

- Всё, - попросила Катя. – Больше не могу.

Варат тут же остановился и приказал своим музыкантам замолчать. Музыка стихла, и Катя благодарно кивнула. Осмотрела туман вокруг и зябко поежилась. Варат тут же снял свою куртку и накрыл ее плечи.

- Где мы? – Катя отвернулась от его пронизывающего взгляда. – На шхере или в лесу?..

Варат подошел сзади, и Катя задержала дыхание, когда его холодные руки, легли ей на талию. Он не дергал на себя, не притягивал и не целовал без спроса – в общем-то, вел себя приличнее многих парней, хотя мог сделать с Катей что угодно, и об этом бы никто не узнал. Варат положил одну ладонь ей на бок, а другую вывел вперед и словно отодвинул туманную штору. Сначала повел рукой влево, прогоняя туман, потом вправо. Дымка разъехалась, блеклый свет скользнул вниз и отразился от... воды.

Катя тут же дернулась назад, когда поняла, что они стоял прямо на воде. Они утонут! Она в своем платье точно не выплывет!

Но Варат придержал ее за талию и вторую руку положил на плечо, успокаивающе сжав. Катя бегло глянула на него и снова посмотрела на озеро. Ладно, они стоят. Он ее не топит, даже держит. Варат обвел рукой все, что открывалось глазам, и Катя снова как-то поняла: «Посмотри».

И посмотрела.

Когда-то она уже видела озеро ночью. И после этого к нему не подходила, но сейчас вдруг вспомнила, как восхитилась тогда его красотой. Была ночь, свет лился от луны, косым серпом врезавшейся в черное небо. Он пронизывал воздух холодным серебром и мягко опускал его на водную гладь. Та не шевелилась. Ни мелких волн, ни ряби – хрустальное плато, залитое сиянием месяца и убегающее в горизонт. Берега не было видно. Весь мир – серебристая тарелка и небо над головой. Волшебный зал замка в сизых небесах. Словно, если дойдешь до горизонта, увидишь только водопад, срывающийся в бездну. Мир там, под ногами, так далеко, что его отсюда никто не увидит.

Катя тихо выдохнула и посмотрела вниз. В зеркале под ногами она отражалась в прекрасном платье и украшениях. Лунный свет, отражаясь от хрустальных бусин ее наряда, сиял ярче, отчего по воде расползалось пятно жемчужного света. Катя испугалась, не увидев в отражении Варата, но как только повернулась – сразу встретилась с ним глазами.

Нахмурилась: он не отражался. Стало жутко, но восторг со страхом окончательно отключили мозги. Катя еще раз посмотрела на застывший мир, окутанный туманом и серебром ночи, вдохнула прохладный воздух и слабо улыбнулась. Несмотря на то, что она до жути боялась темноты, страшно не было. Варат сжимал ее ладонь и талию, и Катя знала, что обманывается, но на секунду разрешила себе подумать: она в безопасности. Пусть на несколько минут, пусть потом она разочаруются в этом очень сильно, но сейчас, когда в душе не осталось и капли сил, чтобы бороться со всей несправедливостью света, она прикрыла глаза и прикусила щёку, запретив себе думать, что осталась одна.

Варат ее не трогал. Его куртка грела Катины плечи, вся она была какой-то живой, перетекающей туманными клубами, сплетающейся и рассыпающейся вновь. Кружево платья было невесомое, Катя пару раз сжала его руками, чтобы убедиться, что стоит не голая. Туман вёл себя тихо, а сердце разбушевалось от красоты мира и его жар стал покалывать щеки. Этот восторг терпеть долго было просто невозможно.

Катя отвернулась от озера и посмотрела на вышивку серебристого жилета Варата. Он приобнял ее за плечи, и Катя несмело подняла глаза. Отстраниться не было ни сил, ни желания. Катя засмотрелась на его красивое правильное лицо, волосы цвета стали, посмотрела в глаза и пропала. Что-то звякнуло в груди, в голове погасла последняя лампочка благоразумия, тепло куртки и холод ночного озера схлестнулись контрастами в груди, и Катя прикрыла глаза, когда Варат опустил голову, чтобы ее поцеловать.

Катя хотела этого поцелуя. Не было веселья и азарта, не было этой давно удушающей жажды – почувствовать себя способной на любовь. Катя хотела его по каким-то другим причинам. В ее груди родилось что-то трепетное, маленькое и приятное. Что-то замерзшее от постоянных «нельзя, ты же ведьма», но почему-то еще не убитое. Это что-то трогательно и осторожно потянулось к Варату, чуть приоткрылось, слабо улыбнулось и уже как будто почувствовало его губы, как...

Вдруг руку сильно обожгло. Катя вздрогнула и не успела открыть глаза, как кто-то резко дернул за плечо назад. Она упала, с плеч слетела накидка и разбилась, как стеклянная, платье опало туманной дымкой. Катя тряхнула головой, нащупала под пальцами землю и подняла взгляд. Увидев Гордеева, она сначала не поверила глазам, но он так грубо поднял ее с земли, что сомнений не осталось: это был он.

- Что ты творишь? – она отпихнула его руку и быстро огляделась. – Где мы? Только что...

Катя осмотрелась и поняла, что стоит на том же месте в парке, из которого ушла с Варатом в туман. Неужели она просто уснула под деревом? Всё это ей приснилось?

- Прости, не хотел отрывать, - сказал Гордеев и сунул Кате перчатки. – От обращения в рабство.

Паволока, в которой с таким удовольствием купалось сознание, вдруг спала. Мир стал очень... реальным. Из того сказочного, залитого серебристым отсветом тумана, он вдруг превратился в черный, расстрелянный уличными фонарями парк. Воздух тут был не такой вкусный, рядом с урнами валялся мусор, деревья – городские, не такие величественные и строгие, как в чаще. Катя огляделась и посмотрела на Гордеева.

- Ты вообще откуда?

Гордеев выглядел... Не очень. Один рукав его рубашки был оторван, сам он весь – в какой-то грязи и еловых иголках. Мокрый, злой, он натужно дышал, с его лба катился пот, а на руке горели рыжим огнем несколько камушков на браслетах. Катя проморгала глаза, но янтари так и продолжили полыхать.

- Я откуда? – переспросил Слава, утирая нос рукавом. – А я из озера, потому что тебя, дуру, ходил спасать. Елисеева, что непонятного я сказал в прошлый раз?

- А что понятного ты сказал? – Катя посмотрела на него и хмыкнула, когда его бровь приподнялась. Ах, он не понял! – Пришел, сказал какую-то чепуху и исчез. Не смей меня отчитывать, я не просила себя спасать.

- Ты целовалась с демоном, - как будто для справки сказал Слава и выразительно посмотрел на Катю. – Один его поцелуй забирает всю человеческую волю. Один поцелуй – и ты сделаешь всё, что он прикажет.

- Если бы ты остался вчера, я бы и для тебя всё сделала, - в сердцах выпалила Катя, смотря в его полыхающие глаза. Тут же одумалась, но было поздно: Слава услышал и непонимающе нахмурился.

Теперь было не страшно, даже не так непривычно, как будто Катя так быстро смогла принять, что у людей могут светиться глаза, демоны могут водить на свидания. Ее жизнь не стала от этого новой – просто продолжилась, прибавив сумасшествия в сюжет. И все это так резко навалилось на Катю: Гордеев, Варат, хрустальная ночь, озера, музыка, смерть Филиппа Ивановича – что объяснять это всё кому-то показалось бессмысленным.

Сегодня – она либо сошла с ума окончательно, либо вляпалась во всё это по полной.

- Пока, Слав, - устало сказала Катя, поднимая сумку с земли. – Спасибо, что помог.

Развернулась и пошла домой. Идти ночью одной по парку было плохой идеей, но Катя даже не смотрела по сторонам. После холодного свежего воздуха в теле появилась усталость, и стала она просто невыносимой – быстрее бы домой и спать. А может, слезы вытащили последние силы, может это туман так на нее повлиял, может...

- Не лезь в это! – вдруг догнал ее Гордеев.

Надо же, хоть за одной девчонкой в мире он... пробежался. Катю эта мысль развеселила, и она усмехнулась, обходя Гордеева. Но он схватил ее за руку – достал уже!

- Ну что? – вздохнула она, поворачиваясь. – Не лезь в это. Это опасно, ты ничего не понимаешь и не знаешь. Я всё это слышала, Слав, - она пожала плечами. – Ты ничего мне не рассказываешь, поэтому я буду во всём разбираться сама. Поверь, у меня талант докапываться до истины, и не переживай, я никому про тебя не расскажу.

- Конечно. Потому что ты ничего про меня не знаешь.

- Ну вот, - улыбнулась она. – Просто оставь меня, и ты не будешь ни в чем виноват.

Слава нахмурился. Он смотрел на нее прямо и не отпускал, а она ждала, когда же все просто оставят ее в покое. Там, на озере, может, ее и заколдовывали, но было в разы спокойнее, чем здесь – стоять и мериться с Гордеевым хмурыми взглядами.

- Ты понимаешь, что он мог тебя убить? – осторожно уточнил Слава. – И сделать это как угодно. Очень больно или долго... - Слава прищурился. – Твоя тоннту рассказала тебе, кто он такой?

- Рассказала, - пожала плечами Катя. – Всю ночь не умолкала. Сто и один случай жестокого убийства, приношения в жертву и прочее, прочее...

- Тебе не страшно?

- Страшно.

- Тогда зачем ты это делаешь?

Слава не понимал. Он прекратил злиться, хотя до сих пор стоял весь мокрый, с его одежды на плитку дорожки парка налилась небольшая лужица, подсвечиваемая фонарём. Кате было интересно, как он это всё провернул, почему весь мокрый, как вытащил ее из леса, но спрашивать было бесполезно. Катя отвела взгляд назад, потерянно огляделась, словно до сих пор не верила, что она снова в Петрозаводске, а не посреди озера, потом поджала губы и решила: скажет ему просто так, прекрасно зная, что он ничего хорошего не сделает ей в ответ.

- Филипп Иванович умер.

- Я знаю.

- И мог бы хоть притвориться, что тебе жаль, - резко подняла взгляд Катя. – Если сестру Тимура украла ведьма, я её найду. И не потому, что мне хочется написать об этом репортаж, Гордеев. Не потому, что мне наконец-то хочется понять, что со мной не так. А просто потому, что она моя семья. Маша маленькая, - Катя помотала головой, - Она сейчас сидит где-то одна и плачет, вокруг нее водят хороводы ведьмы, ей очень страшно. А мы с тобой, такие взрослые, стоим и ругаемся вместо того, чтобы попробовать ее найти. Нам тоже страшно, только... - Катя прикусила губу, задумавшись, хмыкнула и посмотрела Славе в глаза. – Ей шесть, а нам семнадцать. И права бояться у нас, - выделила она, - сейчас нет. Потому что ей никто кроме нас не поможет. Знаешь почему? - Катя шагнула ближе и шепнула: - Да потому что в это даже никто не поверит.

Катя вытащила свою руку, попыталась улыбнуться Славе, но вышло все равно тоскливо. Наверное, он понимал то же, что и Катя. Понимал, что даже если Машку удастся найти, она вернется не в тот мир, из которого пропадала. В этом старом новом мире не будет Филиппа Ивановича, возможно, не будет Тимура, ведь ему семнадцать, и опеку дать не возьмут. В этом новом мире будет много горя и страха, который Маша, если и забудет, то не скоро. Будет кричать о ведьмах, но воспитатели в детдоме только будут качать головами и водить к психологу. И никто. Не поверит.

Катя чувствовала, что Гордеев смотрит ей в спину, но уходить красиво у нее не было сил. Она еле переставляла ноги в каблуках и, задрав голову к небу, шла с закрытыми глазами и дышала ночным воздухом.

- Кать....

Услышала. И медленно повернулась.

Гордеев стоял мокрый, но, видимо, величие из него не выбила бы даже ледяная вода. Прямая спина, руки в карманах, мрачность в позе и во взгляде. Он не подходил ближе, как будто хотел осмотреть Катю издалека. Пробежался взглядом от макушки до пят, потом глянул себе за спину и, вздохнув, растер шею ладонью. Подошел. Остановился, глянув сверху вниз. Посмотрел в глаза и какое-то время, видимо, собирался с мыслями, потому что молчал.

- Обещай, что ты будешь слушаться меня беспрекословно. Скажу спрыгнуть с крыши – ты не будешь спрашивать зачем.

- Нет.

Гордеев нахмурился, а Катя довольно усмехнулась:

- Что, редко слышишь это слово?

- Я предлагаю тебе помощь.

- Я тебе нужна настолько же, насколько ты мне.

Катя не была уверена в своих словах, но помнила, что рассказала ей Тоннту: Варат убивал людей, но стоило попросить Кате, и он был готов помочь спасти Славу.

- Либо сотрудничество, либо завтра я задам все свои вопросы Варату.

- Какая ты смелая девочка, - узко улыбнулся Слава, прищурив глаза. – Вчера еще дрожала от слова «демон», а сегодня готова с ним поболтать.

- Журналист должен быть готов к вызовам судьбы.

- Знаешь, почему об этом мало пишут?

- Считают глупостью?

- Мало кто выживает после таких вызовов.

- Рискну, - не уступала Катя. Она смотрела на него прямо и твердо: нет, она не отвернётся, она его дожмёт. Катя протянула руку и улыбнулась, по-деловому задрав подбородок, чтобы не казаться себе мышью по сравнению с ним. – Сделка? Я тебе, а ты мне.

Слава опустил глаза на ее ладонь, кажется, нашел в этом что-то смешное. Снова зачем-то огляделся, но вдруг его глаза потемнели. Он глянул на свой браслет, что так и висел у Кати на руке, поднял на нее взгляд и нахмурился.

- Ты не сняла.

- Я ждала тебя, - честно ответила Катя. – Дождалась?

Слава какое-то время смотрел ей в глаза, но потом задумчиво кивнул и вдруг сжал ее ладошку.

- Дождалась.

Катя не поверила и на всякий случай опустила взгляд, мысленно зафиксировав себе невозможное: она уломала Гордеева? Взяла и уговорила его ей помочь? Нет, с этим типом нельзя было расслабляться ни на секунду. Сейчас пожмет руку, а завтра полыхнет глазами и будет шантажировать, держа Тоннту за шкирку.

- С чего начнем? – осторожно поинтересовалась Катя, боясь спугнуть своё везение.

Вместе со Славой они пошли по тропинке к выходу из парка, около него была автобусная остановка.

- На Ладоге есть шхера Чёрной руны, - задумчиво протянул Гордеев, будто размышлял, стоит ли говорить об этом Кате. – По легенде именно она придавливает Томан ко дну.

- Чёрной руны? – Катя передернула плечами. – Звучит жутко.

- Ощущается так же. Там буквально пахнет чёрной магией.

Катя прикусывала язык, чтобы не задавать глупых вопросов. Но страх, надолго затихший после слёз и танцев над водой, вдруг снова стал проклёвываться и совать свой нос в душу. Катя постаралась спросить как можно безразличнее:

- И как она пахнет?

Гордеев недобро хмыкнул, в глазах его блеснуло что-то нехорошее. Он повернулся, глянул на Катю и, с улыбкой дьявола, с которым Катя уже подписала договор, просто сказал:

- Кровью.

- Ну вот опять, - вздохнула Катя. – Только рубашку отстирала от твоей...

Слава хохотнул, и Катя отвернулась, чтобы он не увидел, что она тоже улыбается. Надо вести себя уверенно. Хотя только сейчас медленно до мозга стала добираться мысль: ты шагнула в туманную пучину к стеклянному демону. О чем ты думала? И это платье – куда оно делось? А было ли вообще? Может, все это время ты лежала в лесу, а над тобой колдовали. Господи...

- Как ты это сделал? – Катя опустила взгляд на свой браслет.

- Нет.

- Что нет?

- Нет, я не буду тебе объяснять, что и как я делаю. Мы вместе разберёмся с тем, что происходит, закончим школу и забудем об этом, - строго отсёк Слава. Но всё-таки быстро глянул на Катю и быстро сказал: - Так будет лучше. Поверь.

Катя пожала плечами и кивнула.

- Я верю тебе, Гордеев. Увы, твоя власть надо мной безгранична и без поцелуя.

Гордеев приподнял бровь и спросил, поворачиваясь:

- Почему?

- Потому что я поверю во все, что ты скажешь, - пожала плечами Катя и задумчиво пнула острым мыском сапога камушек на дорожке. Подняла взгляд и строго посмотрела на Гордеева. – Ты для меня тоже демон. Между ним и тобой, выбираю тебя и прошу помочь мне во всём разобраться. Но больше я останавливать тебя не буду. Хочешь уйти – уходи. Я найду у кого спросить всё, что мне нужно.

Слава задумчиво улыбнулся и кивнул на Катино пальто.

- Ты для него так принарядилась? Зря, надумаешь болтать с Варатом – лучше вообще не одевайся.

- Потому что все парни думают о сексе? - припомнила Катя.

Слава тихо рассмеялся, отворачиваясь к остановке, до которой они уже дошли. Они вместе сидели на остановке, и Слава почему-то не уходил, хотя Катя боялась, что он сорвется с места, как в прошлый раз, передумает, и ей придется снова что-то делать самой... одной.

- Это с Сортавале? – осторожно уточнила Катя.

- Там у меня есть катер, - пожал плечами Слава. – Сядем на пристани. Минут двадцать в сторону Валаама, а потом налево. Доедем до шхеры, ты посидишь в катере, а я буду погружаться. Баллоны и костюм и возьмем там.

- То есть она просто реально лежит на дне? – удивилась Катя.

- Она лежит за заклятьем. Если оно не сорвано, значит, она там. Ты мне нужна для подстраховки.

- Вызвать МЧС, если что?

- Нет, - Слава покачал головой и повернулся к Кате. Свет одинокого фонаря облил его профиль, резко очертив выступы лица. Его волосы блестели от воды, Гордеев был мокрым и мрачным... немного похожим на злодея. – Варат не трогает тебя, а его слушается туман. Не знаю, зачем ты ему нужна, но если он и вправду не убил меня тогда в лесу только из-за тебя... - Слава покачал головой, задумчиво оглядывая Катю. – Не снимай браслет, Кать. Если он вдруг передумает и захочет тебя убить, это единственное, через что я смогу тебя вытащить.

Катя вздохнула и понятливо кивнула, отворачиваясь. Не только потому, что в полыхающие глаза Славы смотреть ей было слегка страшно: они искрили, а в темноте это было видно еще лучше, но и потому, что почувствовала, как то что-то, коварно прокравшееся маленьким котенком в грудь, снова начинает ворошиться, теплом надежды задевая губы – Катя улыбалась и отворачивалась.

- И еще кое-что.

- Ну вот опять, - вздохнула Катя. – Что снова?

- Моя мама очень за меня волнуется. Она не знает про меня... - Слава вздохнул. – Короче, если ты подыграешь мне, что мы встречаемся, на всякого рода подобные опасные мероприятия меня будут отпускать гораздо легче.

- То есть на пьянки-гулянки тебя отпускают спокойно, а покататься по озеру – только с любимой девушкой? - Катя усмехнулась и снисходительно глянула на славу. – Ладно. Помогу тебе отпроситься у мамы. Кажется, я нравилась тете Алине раньше.

Слава нахмурился и оторвал взгляд от асфальта, посмотрел на Катю.

- Что? После наших танцев в четвертом классе, она сказал мне, что я очень красиво танцую. И вообще, ты помнишь, когда мы репетировали для старшеклассников прощальную линейку, она просила поставить тебя со мной в пару. Забыл? А еще когда мальчики в началке дарили девочкам на восьмое марта подарки, ты всегда дарил мне. Наверняка тебе мама покупала те красивые цветочки и девчачьи блески для губ. Это тоже не помнишь?

Слава покачал головой.

- Ого, и ты с такой дырявой памятью собрался воевать с ведьмами и демонами? – Катя хмыкнула, качая головой. – Да я тебе не просто нужна, а необходима.

- Я умею колдовать, а ты?

- А у меня в голове – диктофон, в глазах – видеокамера, и вообще вечером я на компе могу воспроизвести все, что видела и слышала, да еще и красиво это описать. К тому же, я умею налаживать контакт с людьми и, как оказалось, с нелюдьми тоже.

Слава вдруг рассмеялся. В тишине ночи это было так громко и неожиданно, что Катя вздрогнула: ничего себе, он умеет. Слава покачал головой, возведя глаза к небу и выдохнул:

- Ты должна относиться к этому серьезно.

- Если я хотя бы к половине своей жизни относилась серьезно, сошла бы с ума лет в десять.

- Так что случилось? Ты должна мне подробно рассказать...

- Нет, - Катя глянула на подходящий автобус. Он разрезал огнями фонарей подкрадывающуюся темноту, и полетел к остановке. – Ты не рассказываешь мне, что и как ты делаешь, как колдуешь, ничего не объясняешь. Мы разбираемся в этом, заканчиваем школу и забываем. Так будет лучше, помнишь?

Катя встала и подошла к краю тротуара. Глянула на Гордеева через плечо и снова поймала его хмурый взгляд.

- И ты прав. Так будет лучше.

Она махнула ему рукой и, как только автобус открыл двери, зашла в салон.

- Я буду в десять! – успел крикнуть ей Слава.

Катя кивнула ему, глядя в окно. Когда автобус отъехал, она несколько минут молча смотрела на спинку кресла перед собой. Переваривала, вдруг стало тяжело дышать, пальто навалилось на плечи, стало жарко. Катя скинула пальто, расстегнула верхние пуговицы рубашки, помахала руками себе на шею и лицо. Потом глянула в окно, но в черном стекле увидела только свое отражение - довольное и растрепанное. В строгой рубашке с вольно расстегнутым воротом. С потекшим макияжем, но со счастливой улыбкой.

Она улыбалась, потому что получилось. И все-таки - не зря наряжалась.