Глава 20. Мама
Сальвары озера Таймыр называли свой визит дружеским, но Алина бы назвала его инспекционным. Иногда ее посещало такое ощущение, что сальвары приезжают только затем, чтобы навтыкать палок в колеса. Толку от этих «дружеских визитов» не было, только одни проблемы.
Алина ждала гостей в парадном зале. Антон настаивал на том, чтобы она вместе с ним вышла на улицу, но где это видано, чтобы женщина встречала гостей за порогом? Хозяйка ждет в доме, будь она хоть главой сальварского дома, хоть хозяйкой самой захудалой избы. Алина читала. Раньше она любила тонуть в книгах, особенно сильно – в приключенческих. Дюма, Твен, Жюль Верн, Стивенсон – она глотала их за день или два, иногда даже прогуливая школу. Но у Славы в том же возрасте были другие предпочтения – он читал что-то исключительно философское, мрачное, с тяжело раскапываемым смыслом, перегруженное заумными фразами и толстыми абзацами. И Алина, чтобы иметь возможность хоть о чем-то с ним поговорить, перечитывала Гёте, искренне не понимая, как это может нравиться в семнадцать лет.
- И слишком стар, чтоб знать одни забавы. И слишком юн, чтоб вовсе не желать... - тихо повторила Алина и, подняв брови, покачала головой. Хорошо бы, Слава любил такое не потому, что находил в этом себя.
Старость была разной. Одна – дряхлая, с морщинами и поседевшими волосами. Старость в пожелтевших зубах и хрупких костях, в трости и галошах вместо кроссовок. Но была другая старость – пыльная, незаметная, она оседала в юных красивых глазах, впитывала их яркий цвет и оставляла пепельную дымку. Старость от горя, от несправедливости и слишком раннего взросления.
Алина помнила, как впервые Серёжа привел домой Алекса. Вроде маленького мальчика, но с такими злыми глазами, что воздух в комнате леденел. Они справились. Серёжа каждый день рассказывал ему сказки, Алина каждое утро готовила что-то новое, не подпуская к кухне помощниц, они каждый вечер вместе во что-то играли, и постепенно добрый ветер перемен выдул пыль из глаз Алекса. Они стали ясными.
Но то, что случилось со славой после смерти Серёжи, не было похоже на то, что было с Алексом. Он не плакал, никого не прогонял, не отказывался от еды и не запирался в комнате – он молча принял это и следующим днем пошел в школу. И потом не плакал, не кричал, не спрашивал. Всё живое, что было в нем, всё то мальчишеское, дурашливое, бойкое, задорное – вдруг перестало быть. Доброе утро, мам. Спокойной ночи, мам. Люблю тебя, мам. У меня всё в порядке, мам. От этих жалких, убогих, сухих фраз Алине просто хотелось выть, ведь раньше было не так, раньше было: «Мам, а сегодня Лёша и я...» и история на полтора часа о том, как чуть не попались, пока воровали вишню. «Мам, а мы с Алексом...» ходили в парк аттракционов, и Алекс сам не полез на американские горки, а Слава, герой такой, конечно, гордился тем, что смелее старшего брата. «Мам, а вот вчера мы с папой...» и хитрые переглядки за столом...
Двери распахнулись и Алина нехотя вынырнула из приятных воспоминаний. Первым внутрь вошел Антон. Глянул на Алину, она ему кивнула, велев пропускать гостей. Отложила книгу и напоследок мазнула по ней взглядом.
- Добрый день, Алина Игоревна.
В зал вошли сальвары озера Таймыр в количестве пяти штук. Все рослые, с одинаковыми унылыми лицами. Вместе с ними пришел Андрей Вара – сын главы дома Таймыра. Он оглядывал паркет и лакированные древесные стены придирчивее всех. Алина тоже мельком осмотрела зал и широко улыбнулась гостям: добро пожаловать в обитель хорошего вкуса. Основная резиденция дома Ладоги находилась в Сортавале. Здесь был построен огромный замок, с витражами, деревянными балюстрадами и роскошными янтарными люстрами в темных дубовых залах, где их свет отражался от блестящего паркета.
- Здравствуйте, - сдержанно кивнула Алина Андрею. – Спасибо вам и вашему дому, Андрей, за то, что оказываете нам помощь.
- Алина Игоревна, для нас это также важно. Пропажи маленьких девочек начались аж летом.
Вара улыбнулся, но вышло как-то по-змеиному: «Признай, ты облажалась». Маленький засранец, думает, что учить какую-то женщину премудростям сальварской жизни – его долг, оказывает услугу. Увы, мир бьется довольно быстро, когда маленькому гадёнышу встречается настоящая кобра.
- Да, - еще шире улыбнулась Алина. – Еще летом и как мы рады, что ваш дом приехал аж... - она выждала паузу, - через три месяца.
- Мы не можем сбрасывать все пропажи детей на нечисть, - возразил Вара.
- Конечно, нет, - постаралась серьезно кивнуть Алина, но пренебрежение в ее голосе было не скрыть. – Только после шестой.
У Вары полыхнули медовым светом глаза, напряглись желваки и точно скрипнули зубы, но Алина не услышала, потому как закряхтела тяжелая дверь и в зал вошел...
Александр Пожарский.
Сальвары озера Таймыр вежливо ему кивнули и вытянулись, разом замолчали, Вара перестал прожигать Алину взглядом. Когда Пожарские входили в помещение, становилось тяжело дышать. У них была своя фамильная аристократичная бледность, тяжесть во взгляде, гордая выправка и железо в голосе, безупречная, но совсем не сальварская внешность.
Александр осмотрел таймырских коллег, руки он держал сцепленными сзади и, не размыкая их, повернулся к Алине. Антону вежливо кивнул, перевел взгляд на Алину – сухой и колючий взгляд главы первого сальварского дома. Строгий, формальный, но вдруг...
- Безумно рад вас видеть, Алина Игоревна, - шагнул он ближе и, ловко подхватив ее ладонь, склонился и поцеловал в кончики пальцев.
Алина дернула ладонь назад, но он не отпустил, задерживая губы чуть дольше положенного. Вот ушлый интриган!
Алина подозрительно прищурилась.
«Что ты тут делаешь?» - молча спросила она, но в ответ получила только сухую улыбку. Пожарские – сухари. Что отец, что сын – умирать на их глазах будешь, не добьёшься даже слезинки.
- Валерий Вара не смог посетить вас, - объяснил Александр. – Вместо него от дома Байкала приехал я. Наши таймырские коллеги приехали поделиться с вами опытом и всячески помочь. Я – в том числе.
- Очень ценю ваше желание нам помогать, - улыбнулась Алина. – И надолго вы... с дружеским визитом?
- Я только на день. Готовимся к празднованию дня сальвара, вот коллеги задержатся на подольше.
Алина понятливо кивнула и предложила «таймырским коллегам» располагаться, попросив Антона их проводить. Когда все ушли, Алина подождала, пока закроются массивные двери и после их глухого толчка, спустила с губ улыбку, грозно нахмурилась и посмотрела на Александра, как смотрела на него в детстве после того, как он дергал ее за косы или глупо шутил.
- Что за цирк, зачем ты здесь?
Александр смотрел на дверь. Долго, не отворачиваясь. Сальвары могли скрывать себя от глаз людей, заставляя свет не отражаться от поверхности их тела, но сильные сальвары могли чувствовать чужое присутствие, их свет слушался больше и выдавал других. И вот дверь хлопнула второй раз. Только тогда Александр повернулся, осмотрел Алину, мельком пробежавшись от пят до головы, и, довольно чему-то улыбнувшись, отошел к окну.
- Где твой пасынок?
- Мой старший сын?
- Алекс Гилмор.
- Его зовут Александр Гордеев.
- М, - хмыкнул Александр. – Назвала сына в мою честь?
Он глянул на нее в пол-оборота и скривил уголок губ. Утренний косой свет упал в высокое окно, обломался об острые углы его фигуры и пролил черные чернила тени на половину его лица. Алина едва сдержалась от очередной колкости. С ним было бесполезно спорить – все равно найдёт, чем заткнуть. Фразой, ухмылкой, да хоть одним взглядом. От такого мрачного типа и без того ноги подкашиваются.
- Брось, Алин, - глухо сказал Александр, подходя к Алине со спины.
Она смотрела в стену напротив, твердо реши игнорировать все его провокации. А когда его пальцы коснулись локтя, а дыхание щекотнуло затылок, Алина попыталась развернуться, но Александр придержал ее за плечи.
- Т-щ-щ... - зашипел он и усмехнулся. Хрипло и издевательски. Прямо в шею.
- Зачем ты приехал? – повторила Алина. – Хочешь выгодно женить и второго моего сына? Твоему отцу нужен мир с ковеном Урала? Или решили подружиться с ехидами? Может...
- Я дал твоему сыну время до восемнадцатилетия.
- Ах, спасибо! – Алина все-таки развернулась и, зло заглянув в глаза Александру, покачала головой. – Твоему отцу нужен наш дом. Старшая ковена Поволжья наверняка что-то обещала Павлу за моего сына. Что?
- Власть, - просто и тихо ответил Александр.
Он всегда вот так негромко разговаривал, но и всегда его было хорошо слышно. Мир переставал шуметь, внимая его словам, содрогаясь перед его взглядом, Алина и сама почувствовала, что хочет отвернуться. Раньше она засматривалась в его ореховые колючие глаза, теперь смотреть туда было страшно.
- Какую? – продолжила Алина. – Лес не будет трогать сальваров Селигера? Да, ковен Поволжья на диво щедр.
- Слышу злой сарказм. Твоим дивным голосом – звучит смешно.
Александр прислонился к подоконнику, сложив руки на груди.
- А чего ты не смеешься? Ах да, разучился.
- Был повод.
- Брось, Саш, неужели ты до сих пор обижаешься?
- Что ты сбежала с нашей свадьбы к Гордееву? – он вздернул тёмную бровь, на его лице не осталось ни намека на улыбку. Взгляд потемнел, стал острым и злым. Александр не шевелился, но от него вдруг как будто боязливо убрался свет зари. Алина к таким фокусам привыкла и не отреагировала, хотя всё-таки почувствовала укол вины.
Глупость! Столько лет прошло! Александр, поняв, что одержал победу, когда Алина отвела взгляд, соизволил тихо рассмеяться. Ну вот, опять, развёл своим хмурым взглядом, вытряс всё старое, забытое, вместе с совестью, а потом веселился.
- Конечно, нет, Алин, - снисходительно покачал головой он и, задумчиво осматривая Алину, протянул: - Я бы мечтал, чтобы самой большой моей проблемой была сбежавшая ты.
- Увы, не тот пост.
- И возраст.
- Мог бы жениться.
- Много раз думал.
- И чего? Оставишь дом Байкала без наследника?
- Готовлю себе ученика. Макс – толковый парень, потянет и дом Байкала, и главенство над всем сальварским братством.
- Ты, как всегда, всё просчитал, - фыркнула Алина. – Дети не нужны, с ними много мороки – лучше возьму только обучить. Силу крови можно передать с разрешения сальварского круга, а кто будет против, если твой отец глава? Нет детей – нет проблем.
- Но ведь это правда, - сухо отозвался он и подождал, пока Алина к нему повернётся, а потом пожал плечами: - Нет детей – нет проблем.
- Вот я не понимаю, Саш, почему до сих не нашлось какой-нибудь дурехи, которая мечтала бы от тебя залететь, только чтобы ты ее не бросил. Прокалывала бы презервативы, опаивала тебя. Уверена, таких сотни. Кто их отваживает, твоя мама? Ах, Марина Константиновна, почёт ей и уважение. Хотя, помнится, она хотела понянчить внуков.
- Она хотела, чтобы матерью ее внуков была ты.
- Э-го-ист, - по слогам сказала Алина, как часто делали они в детстве, ссорясь.
Саша только мрачно улыбнулся и Алина прочитала по его губам: «Ис-те-рич-ка». Несмотря на губительную духоту взгляда Саши, Алина чувствовала себя с ним спокойно. Больному мужскому самолюбию не объяснишь, что «друг» — это тоже очень важно. Оскорбленной мужской чести не докажешь, что побег со свадьбы – это не предательство, это единственный выход. Когда ты дочь знатного сальвара, когда вся твоя жизнь сводилась к тому, чтобы родить наследника дому Байкала, когда буквально с пеленок слышала, как важно стать женой и матерью ребенка, имя которому даст сам Закат, - тогда вся жизнь превращается в одно сплошное ожидание свадьбы и брачной ночи.
Если бы Александр хоть раз любил, понял бы Алину. Он не обижался, как можно, это же было выше его раздутого до небес достоинства. Он припоминал только когда она сама об этом вспоминала и то, чтобы позлить, задев совесть. Была ли совесть у него самого? Наверное, где-то очень глубоко. Он ценил только порядок, дисциплину, беспрекословное повиновение, власть и красивых женщин, которые пачками валились к его ногам, стоило только кинуть равнодушный взгляд в их сторону. Холодный манящий своими льдами айсберг, запертый в собственном море одиночества.
Сначала предала невеста.
Потом лучший друг вогнал в спину нож.
Он был молод, красив, но дико стар. Та самая опасная пыльная старость въелась в его глаза, прожгла дотла ореховые зрачки, засыпала, спрятала, убила. Иногда Алине казалось, что Саша не верит даже собственному отцу. Никому и никогда. Ни за что. Один навсегда, в мире, где из-за его силы и статуса единственным шансом выжить и сохранить пост - остаться одному. Без любви, друзей и... даже без семьи.
- Когда-то мы дружили, Саш, - тихо сказала Алина, подходя ближе. Прислонилась к подоконнику рядом и подняла взгляд на потолок. – Помоги Славе. Я сделаю для тебя всё.
Саша склонил голову в бок, разглядывая гобелен на стене.
- Если твой сын женится на Меркуловой, то ковен Поволжья сможет уболтать карельские леса не трогать сальваров вашего дома. Каждому сальварскому отряду можно будет приписать по ведьме для лесных вылазок. Они умеют общаться с чащами, чувствуют ехид и небуллу, их присутствие без огромной траты денег на оплату их услуг сохранит сотню жизней. Дом Ладоги еще на некоторое время останется единственным домом, на который по семейным понятиям будут работать ведьмы. Сальвары станут просить у него помощи и платить. Очень много платить. А значит и прислушиваться в надежде платить меньше. Твоего сына ни во что не ставят, хотя я вижу в нём потенциал намного больший, чем в том же Варе, этот слизняк не протянет и дня без отца. Твой же – держится. Войдя в круг высших сальваров с женой-ведьмой, а еще лучше, чтобы беременной, он получит уважение, вытянет ваш дом из той дыры, в который его загнала ты, и наконец-то обретет слово за сальварским столом, - Саша повернулся и твердо сказал. – Я помогаю твоему сыну.
- У тебя просто нет детей, - упрямо смотря ему в глаза, сказала Алина. – Ты черствый, помешанный на власти сухарь.
- А ты думаешь о своем бедном сыночке больше, чем о шести пропавших девочках в твоих, - выделил он, - землях. Этим ты отличаешься от сальвара. Думаешь не о мире, а о своей семье.
Алина покачала головой, вздыхая. Да, она не была героиней. Той самой сальварской дочкой, которая должна была со скупой слезой отпускать своего отца, а потом мужа, а потом и сына на ратные подвиги, молча махая вслед платочком. Она постоянно что-то пыталась придумать, чтобы не уходил на такие вылазки Саша, а потом – чтобы не уходил Серёжа. До сих пор запрещала Антону посылать Славу на опасные занятия, Алексу, скрипя сердцем, разрешила, но только после двадцати. Да, она не была сальваром, она была мамой.
Долго переглядываться с Сашей было невозможно. Алина отвернулась, когда у нее зазвонил телефон.
- Да, Алекс? Ты где, сынок?
Александр глухо хмыкнул, но Алина только сердито от него отмахнулась.
- Мам, я в больнице, - нехотя признался Алекс и тут же затараторил. – Но не волнуйся, я жив и здоров. Слава тоже. Собственно, приехал я к нему. Представляешь, мелкий немного разбил голову, пока отдыхал с друзьями в Сортавале. Гулял по лесу. Он сейчас в больнице, свет зари залечил его, из реанимации уже скоро переведут...
У Алины задрожал перед глазами мир. Она хлопнула глазами, открыла рот, чтобы что-то спросить, но слова застряли в горле. По лесу? Один? По чаще с этими рвущими заживо корнями и кровожадными деревьями? С этими давящими кости камнями и...
Александр наблюдал за тем, как меняется ее лицо. Выхватил трубку и сурово спросил.
- Где вы?
- Александр? – переспросил Алекс. – А вы...
- Мне повторить?
Алекс помедлил, но потом сказал номер больницы.
- Поехали, - коротко сказал Александр и вышел из зала. Алина пусто проводила его широкую спину до двери, и только когда он обернулся, очнулась – молча пошла за ним.
Вместе они вышли из дома. Антон уже знал о случившемся, Алекс наверняка перестраховался, услышав голос Пожарского, но одного его взгляда хватило, чтобы Антон отошел в сторону и дал машине уехать. Всю дорогу Алина просила гнать быстрее, до хруста сжимала телефон в руках, а когда увидела табличку отделения реанимации, почувствовала, как что-то гадкое, вытравливающее душу и сознание, подбирается к ее груди.
- Что произошло? – она повернулась к Алексу. – Отвечай!
Алекс стоял у стены, засунув руки в карманы черных джинс и виновато смотря в пол. Бросил взгляд на дверь и пожал плечами:
- Я не знаю, почему он пошёл в лес. Вся его одежда в иголках и земле с листьями. Санитары сказали, что дальнобойщики нашли его на дороге без сознания. Хорошо, что дежурил Семён Михайлович, он знал мой телефон.
Семён Михайлович был одним из штатных сальварских хирургов и часто оставался в ночь в силу особенностей профессии сальвара воевать по ночам. Семён Михайлович вышел из-за тяжелых выбеленных дверей, смотрел он сосредоточенно в пол, но увидел Алину и направился к ней.
- Алина Игоревна...
- Что с ним? Это серьезно?
- Нет, - улыбнулся Семён Михайлович. – Заря вытравила заразу и почти сшила рану. Хотел его побрить для профилактики, но наследник все-таки, еще припомнит потом, - Семён Михайлович рассмеялся, но, увидев обеспокоенный взгляд Алины, закашлялся и доложил по существу: - Те дальнобойщики уехали, а я как-то и не расспросил их, но санитарам сказали, что нашли на дороге. И это странно, Алина Игоревна.
- Странно что?
Семён Михайлович огляделся и, шагнув чуть ближе, тихо объяснил.
- На дороге по утру много тумана. А даже если он не тронул, побоявшись зари, то почему не тронул лес? Мой вам совет, Алина Игоревна, обставьте всё как глупый поступок взбесившегося от нежеланной свадьбы пацана, иначе необычайным везением вашего сына обязательно заинтересуются. Я видел Александра Пожарского в машине снаружи?
Алина устало кивнула.
- И он приехал внезапно и случайно, не так ли?
Алина подняла недоумевающий взгляд, на что Семён Михайлович только улыбнулся.
- Я давно живу и давно работаю на дом Ладоги. С домом Байкала у них всегда была война, а поскольку в открытую мы можем выступать только единым сальварским фронтом, то война была скрытой. Поверьте, Пожарские ничего не делают просто так. И не приезжают... просто так.
Алина покосилась в окно, где остался Александр. Старый врач мог много знать о войне домов и давней вражде Гордеевых и Пожарских, но он никогда не был частью этих семей, а вот Алина хлебнула от них сполна. Мог ли Пожарский приехать, чтобы вынюхать что-то? Конечно, мог. Почему он не зашел в больницу, чтобы все услышать? Спрятался в свете, пошел опрашивать санитаров, искать дальнобойщиков? Нет, он остался в машине, потому что Алина попросила.
- И да, Алина Игоревна, - Семён Михайлович уже уходил, как вернулся. – Вячеслав приходил в себя и звал какую-то девушку. Говорил, что ее надо где-то запереть и непременно спасти.
- Так и сказал? – хмыкнул Алекс.
- Ну, это я вам перевёл с более грубого. Катя, кажется, он искал ее, когда проснулся. Требовал его выпустить или найти ее самим, мы вкололи ему успокоительное.
- Где он? - спросила Алина.
Семён Михайлович засомневался, но и Алина была не простой посетительницей, а главой дома, на который Семён Михайлович работал. Он открыл дверь палаты, сам спиной вытолкал Алекса обратно в коридор и закрыл дверь, оставив Алину со Славой наедине.
Говорят, сальварский свет может сжечь сердце, если оно недостаточно сильное, чтобы принять его силу – поэтому так опасно передавать ее не своему наследнику. Иногда Алине казалось, что ее сердце давно сгорело от чего-то гораздо менее красивого, чем янтарный сальварский свет, но всякий раз, когда его прошивало болью и страхом, Алина понимала: она еще живая, и тем не менее хотелось плакать.
Больница была старой, без новомодного стекла повсюду, с обычными окрашенными белой краской дверьми и окнами только во двор. Слава лежал на койке один посреди палаты, его голова откинулась в бок, часть вьющихся волос прикрыла лоб и виски. Даже во сне он хмурился. Алина присела на его постель и взяла запястье в свою руку. Горячее. Вокруг глаз вздулись вены от колдовства, его лоб горел, сердце суматошно билось. Для сальвара это было простым перенапряжением, когда света в душе становилось больше, чем мог удержать.
Алина отвела ворот его больничной рубахи и посмотрела на амулет из можжевельника с сияющим янтарем внутри. Пусть он обжигал, но он лечил. Слава вдруг дёрнулся, крепче сжав руку Алины, мотнул головой в другую сторону и снова замер, а у Алины подскочило к горлу сердце и бухнуло обратно в грудь, вдребезги разбив самообладание. Алина сцепила зубы, разглядывая побледневшее лицо Славы, поправила ему волосы, ласково погладив кончиками пальцев взмокший лоб, поцеловала в щеку и ткнулась носом – он ненавидел, когда она так делала, и, как ни ужасно, подпускал ее так близко только когда был без сознания.
Когда Алина выходила из палаты, чувствовала себя старой кошкой, растерявшей своих котят. Они ходили где-то далеко, гордо задрав хвосты и ощетиниваясь, когда она хотела их умыть. Алина теряла их, отпускала, их гладкие шерстки скользили между ее пальцев и пропадали. Она не была рядом с ними, она не была сальваром, все, что она могла – это наругаться после, но не помочь им.
- Мам, я ему вставлю, - с жаром пообещал Алекс. – Он у меня так получит!
Алекс резко сел на корточки перед Алиной, когда она опустилась на лавку. Накрыл ее руки широкими ладонями и заглянул в глаза.
- Хочешь кофе? Мам? Ну, хочешь, я телефон у него отберу! На месяц! Положим в банку с крупой – пусть ищет. Он же не отлипает от своих электронных книжек, пусть пострадает!
Алина устало хмыкнула, и Алекс тут же подхватил ее улыбку, расплылся сам, засиял, уцепился за ее слабый полумертвый смешок и раздул его до воздушного шара своим задорным веснушчатым лицом. Алина потрепала его по волосам и выпрямила спину.
- Кто такая Катя? – деловито спросила она.
- Одноклассница.
- Елисеева?
- Ты ее знаешь? – удивился Алекс.
- Конечно, я хожу на родительские собрания, - кивнула Алина. – Я и твоих всех одноклассниц знала. А что у него с ней? Очень хорошая девочка, я знаю ее бабушек.
- Мне не докладывал, - пожал плечами Алекс. – Мам, хочешь я побуду с этим байкальским снобом и таймырскими недругами? – он подмигнул и покосился в сторону входных дверей.
Ну нет, родного сына она на растерзание Пожарскому не отдаст. И в то же время хотелось остаться со Славой. Хотя бы раз за эти четыре года просто побыть мамой. Посидеть у койки сына, пока не очнется, погладить его по ладони, отругать, когда придет в себя. Но просто мама Алина закончилась четыре года назад, когда он стала главой сальварского дома. Теперь «дружеский визит» был важнее проломанной головы сына. Коллега с Байкала из друга превратился в шпиона. И вместо того, чтобы горбить спину над больничной койкой, полагалось выпрямить плечи, вздернуть подбородок и выйти к Пожарскому, заверяя, что Слава по собственной глупости попал в какую-то передрягу. Но всё хорошо, ему просто надо выспаться.
- Я хочу, чтобы ты узнал всё, - приказала Алина Алексу. – Я хочу знать, что взбрело ему в голову ночью высунуться из дома.
- Будет сделано, ма, - Алекс шутливо отдал честь и снова глянул в сторону дверей.
Как раз внутрь зашел Пожарский. Оглядел небольшой холл, нашел взглядом Алину, убедившись, что всё в порядке, снова вышел. Только остались перешептываться ему вслед медсестры.
- Бр-р-р, - передернул плечами Алекс. – Как вы раньше дружили... У меня аж волосы дыбом встали. Дурная энергетика, знаешь, мам, с такими надо общаться только на свежем воздухе. Энергетический вампир, я тебе говорю!
- Я должна ехать обратно, - Алина встала и быстро поцеловала Алекса в щёку. – Держи меня в курсе. Как придёт в себя – отвези его домой. В резиденции вам делать нечего.
- Мам, а ты? – возмутился Алекс.
- А я справлюсь сама, - с нажимом сказала она и, потрепав Алекса по плечу, которое уже доходило ей до носа, вышла на улицу.
Села в машину к Александру, сдержанно кивнула на его немой вопрос и постаралась как можно спокойней сказать, что ничего страшного не случилось. Хотя у самой до сих пор билось в ребра сердце. Александр внимательно ее слушал, ведя машину. Задал пару вопросов и объяснил свой интерес.
- Если это покушение на наследника...
- На него не напали. Он упал и просто потерял сознание, глупые детские игры.
- Не хочу делать комплимент сыну Гордеева, но Слава – не глупый парень, - Александр повернулся к Алине и притормозил на обочине. Долго изводил ее пристальным взглядом, пока он первая не отвернулась. Уставилась на траву и увидела, как лицо Александра отражается в стекле.
- Ты напугана, - констатировал он. – Что случилось?
Алина прикрыла глаза, как же ее злил его приказной тон. Но сила женщин была в хитрости, самой бы Алине не поверили, а вот Пожарскому...
Алина повернулась и дала слезе одиноко скатиться по щеке. Александр проводил ее взглядом и снова вернулся к глазам Алины.
- Я не знаю, - помотала головой она.
- Успокойся.
Алина фыркнула.
- Это просто не твой ребёнок, - зло бросила она.
- Он живой.
- Да! – зло рявкнула она. – Да, живой, и слава Закату! Один, в лесу, о чём он думал?! Ну я... Я ему устрою! – обещала она, рвя бумажный носовой платок на маленькие кусочки. Взбесилась, кинула его себе под ноги и откинулась на спинку, глубоко задышав. – Помоги мне, Саш. Таймыра мне только не хватало с его расследованиями.
Александр посмотрел на дорогу и побарабанил пальцами по рулю, над чем-то размышляя. Он долго молчал, и Алина решила подлить масла в огонь. Порой и слабость играет на руку. Она прикрыла глаза и с горечью усмехнулась.
- Тебе меня не понять. Был бы у тебя ребёнок...
- Только пусть он обижается на тебя, - вдруг перебил ее Александр. Алина недоуменно на него покосилась. – Пусть твой сын обидится на тебя, когда у меня получится убедить сальваров Таймыра, что он просто откуда-то свалился пьяный, пока гулял с друзьями.
Александр прямо посмотрел на Алину и чуть дернул бровями, будто поторапливая ее согласиться.
- А ты сможешь? – недоверчиво прищурилась Алина.
- Берешь меня на слабо? – усмехнулся он, снова выруливая на дорогу. – Твоего тоже взяли. Итак, его легенда...
Алина спрятала самодовольную улыбку за волосами. Да, самой у нее мало что получалось делать, но вот дать задание Алексу, уговорить помочь Пожарского, приказать что-нибудь Антону – да. Пока что она потянет эту лямку, а скоро передаст правление Славе.
Если к тому моменту не сожжет весь дом Ладоги к чертям.