Небулла. Хозяйка озер

Пятница выдалась дождливой. Несмотря на теплую погоду, Петрозаводск весь день заливало серым крупным дождем. Он ринулся с неба к земле сразу после уроков, и Титов, посмотрев на серое марево туч, объявил, что на дачу к нему все поедут утром. Славе было все равно, когда туда ехать. Все, что он хотел, - увидеть одну ладожскую шхеру и зайти в дом к еще одной потерпевшей семье. У прошлой девочки бабушка оказалась шильвой, вдруг тут тоже повезёт.

Ему нужны были доказательства. Хотя бы что-то, что крикнуло бы со стола совещаний сальваров всем этим зазнавшимся дуракам в лицо: «Да! Томан вернулась!» Но Слава и сам не верил в это. Томан даже для сальваров и ведьм была сказкой – воплощением чистого зла, противницей великого Заката, который дал сальварам силу света, чтобы бороться с небуллой. Инь и Янь. Закат и Томан. Две противоположности, не ужившиеся в одном мире. Их война дала начало истории войны с нечистой силой. В их бойне родилась искра, до сих пор озарявшая сердца маленьких мальчиков по всему миру и дарующая им второе имя – сальварское.

Если она и вправду вернулась, то почему не нападает? Зачем ворует детей? Мстит за убитую дочь? Тогда почему до сих не выкинула детские трупы на берег? И почему она вернулась только сейчас? Никакой круглой даты с ее смерти или заветной тысячи лет не прошло. Обычный год, даже не високосный. Нет, тут было что-то нечисто. Ведьмы вдруг сами предлагают брак, ехидам удается возродить алый туман, они угрожают ковенам, пропадают маленькие девочки и все это, конечно, очень удобно свалить на Томан. Удобно для ведьм, если они что-то задумали.

Утром субботы было тихо. Слава гнал по полупустой трассе, по бокам от нее тянулись каменные слоистые гряды, на твердых покатых боках которых стояли ели. Они смотрели на дорогу сверху, как несуразные вытянутые фонарные столбы, их полуголые ветки покачивались на слабом ветру, а стволы резали густой туман, валивший вниз с высоких боков камней. С каждым часом утра тумана становилось все меньше, и Слава был рад, что этот туман не звенит. Идея поехать в Сортавалу с мыслью, что, возможно, из озера восстала одна из самых жестоких ведьм, была плохой. Но Славе нужен был повод, чтобы его отпустила мама. Одного бы – ни за что, сразу бы почуяла что-то неладное. Другое дело на дачу к другу.

Каждый конец сентября у Титова на даче собиралась куча народу. День сальвара был не за горами и перед тем, как отправиться в центральную резиденцию сальварского братства чинно пить морс и корчить мины на званном ужине, сальвары Ладоги собирались у Титова, чтобы просто погулять в свое удовольствие. Пожарить шашлыки, потанцевать с девчонками, поиграть в приставку и в бутылочку – в общем-то, побыть людьми и ненадолго забыть о слове «сальвар», которым когда-то прокляла их судьба.

- Алло? – Слава включил громкую связь и поставил телефон на подставку. – Вань, я уже подъезжаю. Нет, Елисеева не со мной. Сказала, что ты позвал ее подруг и она поедет с ними. Скоро буду.

Туман медленно отступал от дороги. Делал он это неохотно, как будто кто-то на том конце ухватился за край бесконечной белёсой простыни и тянул на себя. Туман царапался, огрызался, неохотно убирался прочь, обламывая хрустальные лапки своих существ, но все равно вынужден был уходить. Мир просыпался от мутной дремоты. Прогонял свой кошмар с дорог, на его глаза падал первый янтарный свет восхода. И сквозь молочные толстые ленты тумана вдруг сначала стали пробиваться только сизо-желтые пятна света, а потом восход достал свой клинок и стал безжалостно резать туманное полотно.

Заря – сестра Заката. Женщина, которую в книгах по истории рисуют в неимоверно красивом золотом платье, украшенном янтарями. Покровительница каждого сальвара. Светом Заката можно было воевать и резать небуллу. Светом Зари можно было излечить любую рану. Ну, если дотянешь до утра...

Вдруг глаза резанула вспышка! Сразу несколько! Как будто свет скакнул по граням, отразился от невидимого стеклянного скола и врезался в глаза. Слава резко вдарил по тормозам, когда перед ним из ниоткуда возникло чудище. Он увидел его только потому, что монстра облил рыжий свет, выхватил из полотна мира его стеклянные граненные бока, горбатую спину, неестественно длинные конечности и клыкастую морду. Вспышка! Мгновение. Скрип шин. Тормоз...

Слава остановился. Тут же повернулся назад и вгляделся в дорогу. Тумана на той уже почти не осталось, но по обочинам он еще стелился. То ли показалось, то ли... не показалось.

Слава отстегнул ремень, вытащил из-под футболки деревянный амулет и, зажав тот в кулаке, вышел на дорогу. Остановился посередине и стиснул амулет сильнее, посылая янтарную магию в глаза. Зрачки вспыхнули огнем, стало светлее, а мир преобразился. Теперь весь он стал огненно-рыжим калейдоскопом с темными янтарными крапинами по углам. Магия сальвара сужала круг обзора, но за янтарной завесой магии позволяла увидеть то, что не видимо обычным глазом.

Слава чувствовал: тут кто-то есть. Он прячется наверху, за глыбой каменного пласта и смотрит на Славу свысока. Или он подкрался к его машине и наблюдает через окна, злобно скалясь и выжидая, пока Слава вернется, чтобы напасть. Или он прямо сейчас, за его спиной, дышит Славе в затылок и хочет, чтобы Слава повернулся перед тем, как вспороть ему острым стеклянным когтем глотку.

Или все-таки показалось.

Долго смотреть на мир сквозь призму янтаря было тяжело. Призма постоянно двигалась, мир складывался из рыжих осколков и распадался вновь. Скакал, кружился. Собирался в единую картинку только прямо перед глазами, а сбоку тут же рассыпался, как сломанный пазл. Слава поводил головой, осматриваясь. Ему показалось, что что-то шевелиться по ту сторону дороги, и он медленно двинулся туда, бесшумно ступая по асфальту.

Ходить так, чтобы не услышал ни один зверь, его научил папа. Несмотря на то, что небулла всегда очень громко приходит убивать: со звоном и стеклянным дребезгом, сальвары от своего праотца Заката получили умение двигаться без единого звука, как умел двигаться свет. Нужно было только опустить силу из глаз в ноги, представить, что идешь не по дороге, а по рыжим опаловым волнам – гладким и каменным, вечным. У них нет дня, они сплошные, а поэтому шаги не отдаются в них глухим стуком. Они почти бесшумны, а если не шагать, а чуть скользить – то даже небо их не услышит.

Подойдя к краю дороги, Саша дернул головой, прогоняя из глаз волшебство. Сел и увидел черное тельце какой-то кошки. Она валялась на обочине и ее брюхо было подрано.

«А кто кошек убивает попусту, у того душа черна, тот руки марает и пахнет всегда от этих рук кровью кошачьей», - вспомнил Слава слова шильвы.

Эти старухи могли видеть два мира одновременно. По крайней мере, раньше. Миры по две стороны от тумана. До сих пор ходили легенды, что две реальности отделяет туман, который мелит волшебная мельница Сампо. Она забирает его из одного мира и перемалывает в счастье в другом. Сев на ее лопасть можно попасть в мир, где остался жить и править Закат со своей сестрой Зарей.

Красивые сказки, но кошка дохлая наяву. Собаки? Или огромный хрустальный монстр? Если он такой здоровый, как Славе показалось, что почему тут до сих пор нет сальварского отряда? Неужели до сих пор никого не грохнул? Огромные хрустальные твари очень опасны, они невидимы, но невероятно сильны, могут охапками таскать людей к озёрам и топить, или швырять в туманные пропасти, где на жертв толпами с хищным писком будут накидываться их младшие хрустальные братья пауки.

А еще несмотря на их огромный размер, таких монстров почти неслышно. Они ходят на тонких когтях и те лишь слабо трещат под напором огромного веса – и то, когда упираются в асфальт. А на земле иглы их лап впиваются в почву. Если рядом внезапно появилась дырка в земле – вы обречены.

Слава рассматривал дохлую кошку, когда почувствовал, что ему кто-то дышит в спину. Могильный холод ласково погладил по шее и обвился вокруг нее, туго стягивая предчувствием скорой смерти. Обнял, закрылся под одежду, потянул в свои объятия покойника, приказывая повернуться назад немедленно и встретиться со своей смертью лицом к лицу перед тем, как проиграть окончательно.

Но Слава проигрывать так быстро не умел. Сидел и упрямо смотрел на вересковое поле, простиравшееся перед ним, сам же незаметно проводил ладонью над землей. Янтарный свет рисовал лезвие под его подошвами. Пожар магии Слава старательно тушил, чтобы чудище не заметило. Дышал ровно и спокойно, думая: почему он не нападает? Он же прямо сзади, ближе метра, стоит и дышит в затылок. Его туманное дыхание, насквозь пропитанное студёным хрусталем, уже сжало в тиски сердце, и от страха любой бы другой умер на месте. Может, монстру просто интересно, когда сдастся Слава?

Один. Слава накрыл лезвие рукой. Два. Сжал и приготовился к резкому развороту. Три!

Повернулся, сразу вскакивая и наотмашь разрубая чудище позади себя. Огонь впился в руки, резанул глаза, запищал, крикнул, лязгнул... но разрубил только воздух. Огненный росчерк света мелькнул перед лицом Славы, хвостом убегая за лезвием вниз, но ни осколков, ни старого хрипа мертвого чудища Слава не услышал. Осмотрел каменные выступы, среди деревьев наверху тоже ничего не мельтешило. Туман отполз еще дальше, теперь это был просто лес на пригорках, а поле стало просто полем. И кошка... ее могли подрать собаки или медвежата.

Вдруг из-за поворота выехала машина. Петляя и еле-еле встроившись в линию, она доехала до Славы, а он, заведя руку за спину, спрятал оружие. Оно сверкнуло за его спиной и исчезло.

- Эй, это Гордеев? – крикнул кто-то из машины, и оттуда тут же высунулась голова Лики Семёновой. – Слав, привет!

Он кивнул, подходя ближе. За рулём сидела Лика, рядом с ней – Диана, а сзади еще девчонок пять. Громче всех почему-то смеялась Елисеева, просто-таки заливалась хохотом от какой-то шутки, а ее подружки подбрасывали дров в огонь: шутили дальше.

- Привет, девчонки.

Услышав его голос, Катя шумно вздохнула и, открыв глаза, встретилась с ним взглядом.

- О, гёрлз, посмотрите, это же мой парень! – громко сказала она и снова начала смеяться. Ее подружки тоже засмеялись, а вот Слава... ничего не понял. А что в этом смешного?

Лика похихикала в ладошку, и Слава в первую очередь взглядом потребовал объяснений от нее. Она была старше их на два года, переспали как-то на очередной вечеринке, так что могла бы и помочь, а то Слава ни разу в жизни не чувствовал себя дураком столько раз, сколько за последнюю неделю общения с Елисеевой.

- Да, Слав, - кивнула Лика. – Катя нам рассказала, что ты помог уговорить Титова, чтобы он позвал всех девчонок. Спасибо.

Слава чуть сдвинул брови. Но чего злиться на Лику, ведь с заднего сиденья, коварно улыбаясь, как самая настоящая ведьма, и не сдерживая злое торжество в глазах, на Славу смотрела Елисеева. Она пожала плечами, мол, прости, так вышло. А потом подалась вперед и, обняв рукой водительское сиденье, чуть пододвинулась к окну.

- Слав, реально, ты такой пупсик. Ну кто виноват, что у Титова такие правила: звать только девушек друзей и их подруг? Мы с девчонками тебе очень благодарны, что ты мне подыграл.

Она надсмехалась над ним, и он не верил своим глазам и ушам. Она использовала его? Этим жалостливым молящим о помощи взглядом, красными глазами и дрожащими руками она просто пустила пыль ему в глаза? Просто взяла и раздавила все упорные старания заставить всю школу поверить, что она ему нравится. Вот так. Одной сплетней в машине она разбила всю его легенду.

Он готов был ее придушить, но в ответ только слабо улыбнулся.

- Обращайся, Катюш.

Ее это зацепило, но она тоже только шире растянула губы. Подмигнула и громко, будто дразнясь, сказала.

- Как скажешь, за-а-ая!

Девочки снова взорвались хохотом, и все это было так ловко сведено в шутку...

- Ждём тебя там! – сказала Лика и уехала, а Слава проводил ее машину взглядом и ненадолго задержался на дороге.

Снова осмотрел покатые каменные склоны, поле и кошку. Прислушался к тишине, но больше ничего не услышал. Ему в затылок слабо дул утренний ветерок, который он спутал с морозным дыханием чудища, а вдалеке так же янтарный свет зари отражала крыша машины Лики. С последними новостями и не такое померещится... А если даже и не померещится, этот монстр не может быть таким идиотом, чтобы сунуться к сальварам на вечеринку.

Слава приехал одним из последних. Парни уже сгоняли за углем и мясом, большинство девчонок уже тоже подъехало, Слава остановил машину у гаража Вани, но не нашел машину Лики, наверное, девчонки решили оставить ее на стоянке посёлка. Ваня подошел и пожал руку.

- Здарова, - кивнул Слава.

- Привет, Гордеич.

- О! Гордеич! – громко хохотнул кто-то у калитки.

Слава увидел ребят. Молодых сальваров в доме Ладоги было не так много. Многих набирали легионерами, то есть из других домов, а многие временно учились в других странах, как Алекс, или в университете сальварского братства. Так что вольных от службы сальваров в доме Ладоги осталось штук парней двадцать, кто еще не стал полноценным сальваром, но имел право отмечать день Заката.

- Здарова, начальство! – громко поздоровался Петя и хлопнул Славе по рукам.

Слава поздоровался со всеми, когда к дому подошла Лика с подружками. Парни заинтересованно за ними пронаблюдали, а Ваня махнул рукой и сказал проходить в дом, там ждали остальные.

- Вау! – вякнул Рома, тоже подходя к Славе. – В полку прибыло. Откуда такие пташки?

- Чур та темненькая моя, - забил Сёма.

- А чего это твоя? – возмутился Петя. – Мне тоже брюнетки нравятся.

- Не грызитесь, парни, - хмыкнул Ваня и глянул на Славу. – Это, оказывается, - выделил он так, словно это его обижало, - девчонка Гордеева. Так что только ее подружки-блондинки в вашем распоряжении.

Так забавно получилось, что подруги у Елисеевой и вправду все были светленькие, теперь еще и Меркулова добавилась в Катину светловолосую свиту. Парни поджали губы, провожая Елисееву взглядом. Она, намеренно издеваясь, у калитки остановилась и, хитро улыбнувшись всеми и сразу, сложила алые губы трубочкой и послала Славе воздушный поцелуй. Все это не просто было спектаклем, но и выглядело, как самый настоящий развод! Она даже не пыталась делать это хоть чуть-чуть по-настоящему. Если Меркулова узнает...

Вдруг на Катю кто-то налетел. Она была так занята тем, что втаптывала взглядом Славу в землю, невинно хлопая глазами, что не заметила, как кто-то выходил. В нее врезался Лёша Рязанов, поймал, чтобы она не упала, и улыбнулся. А улыбался он так, что слепли даже кроты, самый ярый дамский угодник из дома Ладоги, бабник, каких свет не видовал, конечно, он не мог пропустит Елисееву.

- Мадам, - протянул он и быстро ее оглядел. Могло показаться, что беспокоился, но на самом деле быстро оценил, стоит ли это того. – Меня зовут Лёша.

- Пф, - фыркнул Рома. – Как всегда...

- Ну всё... Теперь либо мордобой, либо он не отлипнет от твоей весь вечер, - выдохнул Сёма.

- Ну, об Елисееву много кто рога пообломал, - как-то злорадно добавил Ваня.

Слава наблюдал за Елисеевой. Она впилась в лицо Лёши взглядом, глаза у нее были подведены черными стрелками, отчего выглядели раскосыми и хищными. Леше она очаровательно улыбнулась, поправив волосы, и смущенно отвела взгляд. А Слава, видя все это со стороны, вдруг понял: это трюк – тот самый трюк, который Елисеева, вероятно, проделывает со всеми теми несчастными, которые потом таскаются за ней по кабинетам, вымаливая хотя бы поцелуй. Ну вроде Мацуева, хотя этого отморозка не жалко.

Лёшу, в принципе, тоже жалко не было. Должна же была его угомонить хотя бы одна девчонка в этой жизни. Слава, конечно, за Елисееву не болел, но вмешиваться не стал, хотя по взглядам парней понял, что они этого ждали. И что ему сделать? Подойти, пихнуть ее себе за спину и врезать ему? Детский сад.

Катя улыбалась так, что меркло солнце. Серьезно, так широко и ослепительно улыбались разве что в рекламе зубной пасты, где у тёток с белыми зубами обязательно были красные губы. Лёша пытался познакомиться, а Елисеева его чем-то изводила, потом загадочно стрельнула глазами в сторону Славы и, пожав голыми плечами и приковав всё внимание Лёши только к ним, выпрямила спину и зашла во двор.

- Челюсть с пола подними! – хохоча, крикнул ему Рома.

Лёша смотрел ей вслед и качал головой. Потом переключился на парней и неспеша подошел.

- Знаешь, Гордеев, я не буду с тобой здороваться, - помотал он головой. – Нет, вы видали? Вот такие у этих двоих одноклассницы, а они их не зовут на наши тусовки! Да я вырву себе язык, чтобы не сболтнуть ни одного сальварского слова, только бы вы почаще их звали.

- Уже сболтнул, - хмуро заметил Ваня. – Угомонись, Ромео. Я вообще не знал, что они все приедут. Когда Елисеева спросила, можно ли взять подругу, я думал, что одну!

Ваня глянул на Славу, как будто тот был должен отвечать за то, что Елисеева вместо одной притащила пять подруг. Такова была природа сальваров: ими могли стать только мужчины, а поэтому девушек им приходилось выбирать обычных. Это могли быть дочери других сальваров, но тех на всех, конечно, не хватало. И к отношениям с девушкой-человеком каждый сальвар подходил ответственно, потому что рано или поздно ей пришлось бы рассказать правду, соответственно выбрать нужно было такую, что не сбежит после откровенности. Но на вечеринку Титова приезжали не только посвященные в тайны сальваров девушки, но и обычные. Подруги подруг и так далее, так что Титов переживет пять лишних девчонок в доме. Тем более некоторые парни тоже не были сальварами и попадали на дачу к Титову так же, как друзья друзей.

- Все они прекрасны! – взмахнул руками Лёша. – Но вот эта – моя.

Рома с Сёмой рассмеялись одновременно. Титов фыркнул, закатил глаза и пошел во двор, прихватив Рому с Сёмой. Лёша проводил всех взглядом и озадаченно почесал затылок:

- Объяснишь?

- Катя со мной. - Объяснил.

Лёша прикрыл глаза и печально вздохнул. Нехотя протянул руку Славе, пожал и тоскливо прошептал:

- Где ты таких находишь в нашей дыре? В университете и то не ни одной не нашёл!

В этом году Лёша уже закончил второй курс Ладожского университета сальваров. Студенты коротко его называли ЛИС, что было символично, ведь символом университеты был рыжий лис – символ хитрости и мудрости, которая позволила Закату одолеть Томан.

Но Лёша, помимо того, что уже был боевым сальваром и пару раз в год уезжал на Байкал проходить спецподготовку для боевых заданий, еще и вырос в Сортавале. И мог кое-что подсказать, Слава хотел спросить у него, как найти одну определенную шхеру.

Но об этом потом. Сначала Слава покажет этой занозе Елисеевой, что будет, если играть с ним не по правилам. Они договорились: слух взамен на приглашение к Титову. Какого черта она всё так вывернула? Думает легко соскочить – не получится.

- Понравилась?

- Ничё так, - задумчиво протянул Лёша. – Но та блондиночка больше по мне. Я ее даже помню. Лика, кажется?

- Ты неисправим, - вздохнул Слава.

Лёша довольно улыбнулся и кивнул: да, я неисправим. Они хлопнули друг друга по плечам и Лёша, притянув его поближе, повёл во двор, по пути расспрашивая про настроение. Праздник начинался.

Слава искренне не понимал, почему за день у него еще несколько ребят спросили про Катю. Перед вечером празднования девчонки готовили салаты и накрывали на стол, а парни жарили мясо во дворе и уже отмечали, открывая все новые и новые бутылки. Играла музыка, Елисеева прыгала прямо на кухне под свои любимые песни, хватала за руки девчонок и орала во все горло: «А я и дальше буду! Выбирать свое чудо!»

Сёма глупо улыбался, смотря на неё, потом хитро глянул на Славу и, приподняв руки в примирительном жесте, отошёл от окон. Слава только отвернулся и отпил из стакана. Что-то его всё злило вокруг. Не получалось ни расслабиться, ни сосредоточиться. А ведь он приехал не только праздновать – нужно еще завтра под общую суматоху съездить в дом, где пропала девочка.

- Па-а-арни! – из дома вышла Люся и помахала рукой с крыльца. – Ну долго вы там еще?

Ее парень, Артём, показал решетку, с которой стекал на траву сок. Мясо шкворчало, больно жалили его бока раскаленные прутья, разбрызгивая вкусный запах. Скоро все сели за стол. Приготовил Артём очень вкусно, и Слава, пребывая в мыслях о том, как бы лучше сказать родителям пропавшей девочки, зачем он пришел, сам не заметил, как съел три куска. И все три ему заботливо подложила Катя, а когда клала четвертый, немного с опаской покосилась на Славу и уточнила:

- Всё нормально?

Слава наколол кусок на вилку и откусил, глядя Кате в глаза. Она немного трухнула, передернула голыми плечами, с которых спустила драпировку черного атласного топа с длинными рукавами. Одета она была на удивление скромно. Джинсы с заклёпками и обтягивающая кофта. Из голого – только ключицы. Это точно Елисеева?

- А у тебя? – тихо спросил Слава. – Всё, - выделил он, - нормально?

- А, - Катя хмыкнула. – Так ты злишься, что я раскрыла наш маленький спектакль. Увы, мне надо было помириться с Дианой. Когда объясняла, какого черта ты ни с того ни с сего начал ко мне клеиться, мне не пришло на ум ничего лучше, чем сказать про твое благородство и как ты согласился мне подыграть, чтобы меня позвали на вечеринку. А следовательно, и Диану. Спасибо тебе, Гордеев, - она сжала его плечо, - ты воссоединил нам мир. Теперь мы снова подружки, - Елисеева наклонилась ближе к его уху и шепнула, - а ты - снова облажался.

От испепеляющего сальварского взгляду Елисееву спасла хлопнувшая дверь. Слава отвлекся. Внутрь вошла девушка, скинула капюшон ветровки и обвела всех мрачным взглядом, а Лёша тут же встал и, распростерев руки, подошёл к ней.

- Сестричка, привет!

- Привет, - хмуро ответила она, отстраняясь.

- О, Ань, привет! – помахала рукой Люся.

Парни по очереди с ней поздоровались, кто-то уступил место, кто-то предложил мясо, а девчонки... притихли. Их было штук пятнадцать и все как одна отвернулись, когда увидели шрам на лице Ани. Он исполосовал левую часть ее лица, некрасиво скомкал кожу, проложив две бугристые колеи.

Уродство было так же притягательно, как неземная красота. И к тому, и к тому тянулся взгляд, это замечали, на это смотрели, пялились! Девочки разом замолчали, не зная, как быть. Слава видел, как Ане некомфортно, и вообще не понимал, зачем она пришла. После того случая, когда ее похитили ехиды, она вообще не тусовалась с друзьями брата, то есть сальварами. И Слава мог ее понять. Этот шрам на ее некогда очень красивом лице сделал из принцессы любого бала Анечки Рязановой, ту гостью, после прихода которой некоторое время за столом все сидят молча.

- Она привезла гитару? – вдруг спросила Елисеева, откидываясь на спинку стула.

Засунула руки в карманы, улыбнулась своей раздражающей широченной улыбкой и, бесстыдно пялясь Ане на лицо, спросила еще:

- Ты умеешь играть? Серьезно?

Аня молча приподняла бровь.

- Странно было бы, если б взяла гитару, не умея играть, - сурово ответила она Елисеевой, как полной дурочке.

- Ну всё, - тут же хмыкнула Лика. – Ты у Елисеевой в плену.

- Началось, - шутливо простонала Диана, прикрывая лицо руками.

- Я отменяю караоке! - хлопнула Катя по столу рукой, встала и подошла к Ане.

Та напряглась. Мельком глянула на Лёшу, но тот только отсел подальше, подпуская Катю ближе к столу. Катя встала напротив Ани, вся такая до блеска красивая, с идеальной ровной кожей, красивым макияжем, в открытой кофте. Она стояла рядом с Аней и складывалось ощущения, будто одну спустили с небес, а другую – едва выпустили из преисподней.

- Меня зовут Катя, - Елисеева протянула руку.

- Мгм, - без удовольствия кивнула Аня. – Аня.

- Круто! – Катя села рядом. – Надеюсь, ты разбавишь наш тухлый вечер. Реально, Титов, я думала, у тебя веселее.

Ваня закатил глаза, а Катя хохотнула и снова вернулась к Ане.

- Классный мэйк, но Хэллоуин же вроде в ноябре.

Она что, была совсем идиоткой? Слава глянул на Лёшу: почему он ничего не делает. Это его сестру сейчас обидят. Да Слава сам сейчас схватит Елисееву за ее кудрявую шевелюру и вытащит на улицу, если она не заткнется. Не ей издеваться над сальварской жизнью, не ей судить о...

- Это не мэйк, - ровно ответила Аня.

- Ого, - Катя улыбнулась еще шире. – Значит, настоящие шрамы? У меня был парень, который кичился своим малюсеньким шрамиков под глазом, как следом от его самого бравого подвига. Знаешь какого? Дворовую кошку от своей таксы оттащил. А ты, я так понимаю, по-настоящему боевая девчонка, да? Слышали, девчат, - Катя глянула на всех и снова повернулась к Ане, хитро подмигнув: - На ее парней не вешаемся.

- Елисеева, да ее тут все знают, - хохотнула Лика и тоже приветлива кивнула Ане, когда та посмотрела в ее сторону. – Смотри как тебе сузили поле, Кать...

Катя притворно тоскливо вздохнула и тут же повернулась к Лёше.

- Ты же ее брат, да?

Все взорвались хохотом, и Слава усмехнулся тоже, но не потому, что Елисеева смешно шутила, а потому что увидел, какой недоуменный взгляд на нее перевела Аня, как на чокнутую. Но потом тоже хмыкнула, отворачиваясь, и мрачная тень, как будто залегшая после нападения ехид на ее светлое лицо, вдруг подернулась. Она улыбнулась?

Аня встретилась со Славой взглядом. Кивнула, он ей тоже. В детстве они много общались, родители могли все лето закинуть в Сортаваллу к Лёшиной и Аниной бабушке. Слава в детстве думал на ней жениться, кажется, даже обещал. Но сейчас ему казалось, что их разделяет не только стол. Он долго-долго смотрел на нее, а она на него. Пока Елисеева громко болтала и шутила, развлекая всех остальных, Слава чувствовал: от него наконец-то отвлекли внимание. Он может просто смотреть в глаза своей старой подруге, не думая, что кто-то что-то заметит, что скажет Меркуловой или что после этого что-то скажут Ане. Их невидно, и хоть за что-то сегодня он был готов сказать Елисеевой спасибо.

Это время тянулось без конца. Смех, музыка, шутки. Тебе положить еще кусочек? Еда, напитки, соусы, салаты. Кто-то уже начал плясать, кто-то сел играть в приставку. Аня ковыряла вилкой салат в тарелке и изредка посматривала в сторону, где прыгали девчонки, а Слава смотрел на нее. Она это, конечно, заметила, только упрямо не поворачивалась в его сторону. Поджимала челюсть, прикусывала щеку, бегала глазами по столу – о чем она думала?

Слава проследил за ее взглядом и понял, что она смотрит на Катю. Та стояла с бокалом шампанского в окружении подруг, прямо по центру. Слушала, что говорила Диана, участливо кивала, хихикала, а потом вдруг начинала заразительно смеяться, и все подхватывали ее, заливаясь тоже. Солнце по центру своей системы – Елисеева была орбитой для всех своих планет, и Слава вдруг почувствовал, как его душу, которую он так упорно много лет морозил безразличием ко всем, кто ему когда-то был дорог, вдруг что-то кольнуло.

Пречистый свет, нет! Не смотри на нее так, Аня, не завидуй ей и не думай, что эта Елисеева хоть чем-то лучше тебя. Ты ее не знаешь, ты не видишь, как там все пусто. Как в елочной игрушке! Смех, алкоголь и вечеринки. Поплакать, потеряв друга, а потом поехать на пьянку – забыться. А ты, Аня, смелая и честная, ты боевая и надежная, и почему этот чертов шрам так сильно пихнул тебя в собственную тень? Да что такого в этом шраме, что ты перестала общаться со всеми своими друзьями?

Это ей хотел сказать Слава, но не сдвинулся с места. Он не скажет ей ничего нового, что не сказал бы брат или родители. Да и зачем все это? Через четыре месяца он женится, и напрочь выпихнет их своего сердца всё хорошее, что по какой-то причине еще сохранила память. Детский шёпот на пруду в темноте, первый робкий и неумелый поцелуй за сараем, вкус ворованной соседской малины и запах... запах можжевельника и смолы.

- Хватит пялиться на мою сестру, - подсел Лёша. – Имей совесть, Гордеич, ты пришёл сюда с другой девчонкой.

Слава снова посмотрел на Катю. Она уже немного напилась, хохотала без остановки и прикладывала руку тыльной стороной ко лбу иногда.

- А еще, говорят, ты женишься.

- Мгм, на Меркуловой.

Лёша засмеялся, Слава скупо усмехнулся. Вся эта ситуация наконец-то показалась ему смешной больше, чем несправедливой. Он и Меркулова – кто бы мог подумать. Эта ведьма бесила его каждое задание. Своими выходками, своей надменностью, чувством превосходства или желанием себя таковой чувствовать. Каждый раз, когда они вместе оказывались в лесу, который в принципе ненавидел всех сальваров, Меркулова упивалась своей властью: «Попроси меня помочь, Гордеев, иначе сгинешь тут без меня». А все ведьмы давно бы сгинули от небуллы, не воюй с ней сальвараы, хотя никто их не просил отдавать свои жизни, сражаясь с туманом.

Что-то вялое и слабое шелохнулось в груди. Как будто лёгкий ветер колыхнул черную занавеску, на секунду показав огонёк. В груди Славы, наверное, уже давно не горело ни одной свечки, там было темно и холодно, там рождались только злость и расчетливый интерес. Но вдруг что-то едва-едва дернулось, зацепилось, укололо... но оборвалось, так и не показавшись. То ли обида, то ли сожаление, что из той детской наивной влюбленности ничего так и не получилось.

- Как попасть на шхеру Черной руны? – без прелюдий спросил Слава.

Лёша, до этого пялившийся в сторону Дианы, вдруг замер. Медленно повернул головой и напряжённо всмотрелся Славе в глаза. Они мерились взглядами несколько секунд, а потом Лёша вздохнул, отворачиваясь первым.

- Алекс меня убьет.

- Если узнает, - хмыкнул Слава и залпом допил свой сок.