Небулла. Хозяйка озер

Утро Алекса началось с поездки в Волжинск. Работа для него всегда была на первом месте, поэтому и подходил он к ней ответственно: купил цветы, прихорошился и перед тем, как ехать опрашивать потерпевших, надушился с ног до головы: так, что Антон, зайдя к нему в комнату, скривился и забурчал:

- Хорош, Ромео, на работу едешь!

- Полюби свою работу и тебе не придется работать ни дня в своей жизни, - сказал ему Алекс и направился к машине.

Вместе с Антоном им надо было навестить Ксению. Алекс уже был там в день пропажи дочки Ксении – Маши, но теперь дела набирали новый оборот: сына Ксении Тимура отправляли на Байкал в интернат для сальваров, оставшихся без родителей. Конечно, зная историю этого парня, Алекс бы сам его ни за что туда не отправил. Сына предателя никто не примет, и даже разбираться не будут, что парню тогда не было и десяти лет.

До Волжинска они ехали два часа. Всю дорогу Антон разговаривал с мамой Алекса и периодически процеживал сквозь зубы неприличные слова. Алекс лыбился, но молчал. Да, мама на политической арене могла показаться слабым игроком, но на самом деле за родной дом Ладоги она вот уже шесть лет всем грызла глотки. По-умному, по-женски, а дядя Антон со своей прямой мужской манерой игры не одобрял больше половины ее решений. На этой почве они постоянно ругались, а потом забавно мирились: понурый дядя Антон, запинаясь через слово и наступая на горло своей гордости, приходил извиняться. Мама, конечно, этого не делала никогда.

- Ну что? – спросил Алекс, уже сворачивая к Волжинску. – Вправила мозги?

- Поговори мне еще, - хмуро сказал Антон и отвернулся к окну. – Что такого жениться на ведьме?! Чего она носится со Славой как с писаной торбой? У него не будет человеческой жизни и хорошо, что нет девчонки-человека! Подумать только, наследник дома Ладоги и... простая девочка. Да она сойдет с ума, пока он только будет про себя рассказывать.

- Меркулова его бесит, - пожал плечами Алекс. – Серьезно, именно с ее ковеном дом Ладоги воевал больше всего. Да и Слава отлично ее знает, они много раз ходили на задания вместе. Возвращался он оттуда злющий...

- Задания? – хохотнул Антон и повернулся. – Да то был детский сад, а не задания! Разобраться с нечистью у болот, шугануть хейси, туман разогнать. Слава не видел настоящей силы небуллы, он лишь раз встречался с ехидами и то по собственной глупости! Такой парень, а! – Антон покачал головой. – С его характером из него бы получился отличный боевой сальвар. Я бы сам за него взялся! От его имени вздрагивали бы все ехиды, туман бы сам разбегался! Но нет... - Антон всплеснул руками и тихо выдохнул: - мы бережем его. А мир кто побережет?

Алекс неопределенно пожал плечами.

- Алина считает, что на Славу надевают кандалы, заставляя жениться. Но на самом деле брак развяжет ему руки. Если Меркулова родит ему сына, дом Ладоги обретет нового наследника, а значит прежний наконец-то станет главой. Полноправным правителем, который не вынужден трястись за свою жизнь, которому разрешено умереть, сражаясь за мир.

- Супер, - мрачно хохотнул Алекс. – Женим его и пошлём умирать. Теперь ведь можно.

- Ты прекрасно понял, что я хотел сказать, Алекс. Слава – воин, ему самому не нравится, что ему не дают ходить на вылазки, рубить небуллу, даже учиться сальварскому бою по полной. Его положение делает его слабее.

- Дядь... – Алекс затормозил у подъезда восьмого дома и тяжело вздохнул, положив руки на руль. – Самое противное, что он считает точно так же. Стал таким же рациональным циником, как ты и все эти черти за сальварским столом. И то единственное нормальное, пацанское, может, детское, что в нём еще бьется – это банальное желание погулять. И я прекрасно понимаю, что ты хочешь, чтобы я его в чем-то убедил. Но Слава на твоей стороне больше, чем я, поэтому просто подождём полгода, а потом посмотрим, как он с превеликой радостью жениться на Меркуловой, только чтобы получить это гребанное... право умереть.

Алекс вышел из машины.

- Утром субботы в Волжинске было очень тихо. Болтались на веревках простыни и одежда, мирно щипали козы траву, проросшую прямо на детских площадках. Ветхие пятиэтажки вяло отряхивались от ночного сумрака, загорались их окна, а от их дверей откатывал туман – безобидный, не стеклянный.

- Пошли, - поторопил его Антон.

Они зашли в подъезд и дошли до пятого этажа. Алекс, поднимаясь по лестнице, заметил черную плесень в углах лестничных клеток. Она скромно пробралась сквозь зеленоватую краску и вылезла в трещинах плитки. Протянула свои черные цветочные руки к подоконнику, но пока не добралась. Плохо дело.

Дверь открылась, на пороге их встретила Алиса – как всегда собранная, с зачесанными в хвост волосами, в тренировочных штанах и футболке: видок у нее был такой, будто собирается бить кому-то морды. Антон сухо с ней поздоровался и спросил:

- Как она?

- А как были бы вы, укради кто вашу дочь? – Алиса поймала строгий взгляд Антона и отшагнула от порога. – В комнате. Ждёт вас.

Антон вошел в квартиру, а Алекс, прислонившись плечом к стене, вытащил из-за спины букет и широко улыбнулся Алисе.

- Моя любовь, это тебе.

Алиса глянула на цветы и закатила глаза, потянула дверь, чтобы закрыть, но Алекс успел выставить ногу в щель, и тут же схватился ладонью за край двери.

- Мур, Алис, что с настроением?

- Гордеев, - она сложила руки на груди и подняла недовольный взгляд на Алекса, – ты когда-нибудь угомонишься?

- Я? Постой, ведь предупреждал, что на меня привороты только накладываются, но никак не отвращаются!

- Мне было пятнадцать, - пожала плечами Алиса, ни капли не раскаиваясь. – Да и я все сделала неправильно, заклятье не сработало.

Алекс смотрел на нее и пропадал. Видит небо, это была самая красивая девушка в его жизни. И дурак был тот семнадцатилетний Саша, который воротил от нее нос. Их история началась с одного задания, но Алиса не была его помощницей – она была самими воплощением зла, девчонкой в старом свитере, которая поставила себе цель его убить. Когда он впервые увидел ее, то открыл для себя новый вид ужаса: леденящего, пробирающего до дна самой глубокой впадины души, но тот ужас грела ненависть ко всем ехидам – и Алекс вместо того, чтобы бежать от этой ведьмы со злыми проклятыми черной плесенью глазами, стал бегать за ней.

Сначала, чтобы убить. Потом, чтобы любить.

И сам не заметил, как та девочка в рваной одежде, со злым взглядом бешеной лисы, которая натурально скалилась и готова была разорвать любого, кто подойдет ближе, чем на километр, вдруг стала такой... Загадочной, притягательной, безумно красивой. Из ведьмы, которую изнутри разъедала черная хворь проклятой магии, она вдруг стала жертвой обстоятельств в глазах Алекса. Почему? Оказывается потому, что в надежде избавиться от него самого, она его приворожила. Хитрюга.

- Сработало, - тоскливо вздохнул Алекс и снова протянул букет.

Алиса резко вырвала его, повернулась и, пройдясь до кухни, наверняка выбросила его в урну, но Алекс этого не видел. Он улыбался и снимал ботинки в прихожей, потом вымыл руки и прошел на кухню. Алиса стояла у кухонной тумбы и прожигала его недовольным взглядом, а ему нравилось злить ее: сама напросилась.

- Ладно, котёнок, давай к работе.

- Еще раз так назовешь меня...

- Что, глазки выцарапаешь?

У нее натурально потемнели глаза, еще чуть-чуть и она бы превратилась в кошку. А кошкой Алиса была красивой: темно-бурой, шоколадной, с блестящими зелеными глазами.

- Ну-ну,- приподнял руки он. – Молчу. Итак, что с Ксенией?

Алиса отвернулась к окну и пожала плечами.

- Видения. Одно за одним. Что ночью, что днём, вообще не прекращаются.

- А что видит?

Алиса ответила не сразу. Она повернулась к коридору, откуда было слышно. Как дядя Антон что-то говорит Ксении, потом поджала губы и уставилась в пол. Долго смотрела на свои тапки, думала о чем-то и сильнее хмурила брови. Как вдруг подняла на Алекса взгляд. Ее черные глаза начало разъедать черными кривыми цветами, с треском и проклятым шепотом они расползлись по ее зрачкам, тронули белки, порвав радужку по швам. Алекс смотрел прямо и не отводил глаз. Прошлых ехид не бывает, бывают одумавшиеся, но кровь, проклятая однажды, все равно напоминает о себе и об ошибке.

- Женщину, - тихо сказала Алиса и впилась пальцами в свои плечи. – Без глаз и без лица. Без жизни и без цели. Мёртвое тело, которого быть тут не должно. Ее место там, в туманном плену холодных вод, а не на земле, не среди живых. И она видит ее каждый день. Говорит, что над землей навис такой ужас, которого она никогда не встречала. Зло не просто вернулось, оно решило отомстить. И мстить оно будет так же, как...

Алиса резко мотнула головой и прикрыла глаза. Послышался хруст, это обломали острые лапы цветы в ее зрачках, Алиса поморщилась, пытаясь избавиться от дикой сухости в глазах. Открыла их, поморгала и снова посмотрела в сторону коридора.

- Когда я была с ехидами, культ Томан был почти забыт. Мы поклонялись другим ведьмам, живым. Сильным, жестоким, кровавым убийцам, но живым. Аделия, Салиха, Ульфира – все они чокнутые маньячки, но я видела их, разговаривала с ними, могла понять, чего они хотят. Их можно было убить, пусть и очень сложно, но как убить то, что давно мертво? Никто не может жить вечно, это против правил. Аделия пила кровь девственниц и все равно старела. Салиха заставляла маленьких девочек смотреть ей на лицо часами, чтобы их детские глаза забирали старость и дарили молодость. Ульфира... - Алиса тяжело вздохнула. – Видела ее только раз, но про неё тоже много разных слухов ходило. Они хотели силы и вечности. А чего хочет ведьма, у которой все это есть?

Алекс пожал плечами и тоже глянул в окно.

- Ты мне не веришь? – Алиса хмыкнула и запрыгнула на кухонную тумбу. Ксения бы убила ее за эту фривольность, поэтому Алиса могла себе позволить такое только когда Ксения не видела.

- Ксения называла женщину по имени?

- Нет, но ведь это очевидно! – вскинулась Алиса и, спрыгнув, резко подошла к Алексу. Уперлась рукой в стол, грозно нависая сверху и прошипела в лицо: - Почему сальвары относятся к легендам о Томан, как к сказам, хотя до сих пор не могут одолеть ее, - выделила она, - небуллу.

Алекс засмотрелся на нее, тепло улыбнулся и сделал это еще шире, когда она снова закатила глаза. Отошла от него, возвращаясь к тумбе и прошептала:

- На каких идиотов оставили этот мир...

- На влюбленных, - ответил Алекс. – И да, мы не верим в сказки, хотя боремся с небуллой. Пойми, Алис, я верю тебе. Но если это и вправду Томан, то нужны очень весомые доказательства. Сказать, что Ксения у нас – это выдать ее и сальварам, и ехидам, и Меркуловым, потому что они тоже очень хотят до нее добраться. Дар Ксении полезен и опасен в равной степени. А кроме ее предсказаний доказательств пришествия Томан у нас нет. Воевать с ней одному дому – самоубийство. Созывать всех сальваров... - Алекс пожал плечами. – Мы еле отбиваемся от их интриг, чего и говорить о помощи. Не знаю дом, который бы не хотел подмять под себя Ладогу. Брак с ведьмой – пока что единственное, что может нас спасти и дать сохранить независимость.

- Вы будете зависимы от Меркуловой, - фыркнула Алиса. – Она будет вертеть твоим братом, как захочет.

- Славой попробуй поверти, - не согласился Алекс. – Он молодой, но шибко умный. Кстати, про Томан он мне сказал еще до тебя.

Алиса удивилась.

- Как он...

Алекс резко двинулся вперед и, замерев в сантиметре от ее губ, шепнул:

- Говорю же: умный.

Чмокнул и, пока его не прокляли, смотался в комнату к Ксении.

Она сидела в кресле около окна. Шторы были закрыты, тусклый пробивающийся через них свет только наполнял темнотой тени, залегшие под глазами. На ее ногах лежал плед, на нем она сцепила худые пальцы. Не шевелясь и не поднимая век, она говорила с Антоном. Потом вдруг встрепенулась, чуть дернулась вперед и посмотрела на Алекса.

- Доброе утро, - улыбнулся он присаживаясь рядом. – Как самочувствие?

- Доброе, Александр. Вы нашли ту девушку?

- Да, Ксения. Школьная журналистка, ничего опасного.

- Хорошо, - Ксения выдохнула и снова прислонилась спиной к креслу. Устало прикрыла глаза и поджала челюсть, как будто даже сидеть ей было невыносимо. Наверняка ее мучала мигрень, как обыкновенно это бывает после видений. – Антон, я сказала вам всё, что видела.

- Вы не сказали ничего понятного, - возразил Антон. – Мрак. Ужас. Смерть. Кровь. Прозрачные глаза. Что это всё значит?

- Увы, я пока сама не пойму.

- Ладно, – Антон хлопнул себя по коленкам, вставая. – Помочь вам с головой мы не можем, дочь вашу ищем. Все остальное расскажет Алекс.

Антон вышел и позвал Алису. Она недовольно проследила за ним, но осталась подпирать плечом косяк двери комнаты. Кинула Алексу предупреждающий взгляд, и он непонятливо вкинул брови. Право слово, как будто он мог обидеть женщину! Алиса ушла, а Ксеня вдруг усмехнулась, все так же не открывая глаз.

- Рада тебя видеть, - слабо прошептала она.

- Увы, - он виновато улыбнулся. – Я с плохими новостями.

Ксения вздохнула и кивнула на стул рядом. Снова тяжело приподняла веки, как будто ей требовалось собраться с силами даже для этого, и посмотрела на Алекса прямо и строго: давай, говори то, что меня добьет.

- Тимура решено отправить в Байкальский интернат для сальваров. Решение было принято вчера, на совете.

Ксения хмыкнула. Еще бы... сальвары сами собрались, чтобы решить жизнь какого-то мальчишки.

- И было оно принято Пожарским? – все верно поняла она.

Алекс тоже все понимал. Отец парня предал не абы кого, а Алексея Пожарского – главу дома Байкала и на тот момент своего начальника и брата по оружию. Павел Пожарский, отец Алексея, как старший сальвар и глава всего сальварского братства, так негодовал, что предателю удалось сбежать, что решил поймать всю его семью и выманивать, убивая и мучая. Алиса успела добежать до дома Ладоги и попросить защиты. Не просто так, конечно, в обмен на личную ведьму-предсказательницу, которая не помешала бы дому Ладоги. И вот они прятали ее уже семь лет, изредка обращаясь за предсказанием или советом, касающимся ведьминской жизни.

Судьба у Ксении была страшной... нет, страшно несправедливой. И вся эта несправедливость навеки стылым пеплом осела на ее глазах. Она была очень красивой женщиной. С очень страшным взглядом.

- Его никто не тронет, - заверил Алекс. – Послушайте, Тимуру было десять лет, даже меньше. Да, Виктор напал на Алексея Пожарского. Да, со спины. Да, он предал дом Байкала и украл документы, за взгляд на которые раньше выжигали глаза. Но это все сделал ваш бывший муж, а не ваш сын.

- Тогда почему Пожарские приказали вам его отдать? Алекс, ты же понимаешь: они все еще надеется поймать Виктора. Но Тимур ему не нужен. Ему ничто и никогда не было нужно так сильно, как Сампо. Но ее не существует. Это сказка! Миф! Нет на свете мельницы, способной перемалывать туман в счастье. Он чокнутый.

Оно говорила о нем, как о чужом человеке. В ее слабом едва слышном голосе злость звенела, когда все остальные эмоции тухли, не пробираясь из-под усталой хрипотцы. Алекс мог представить, что такое пытаться говорить о старой беде, он сам долгое время после смерти его родных не мог разговаривать. Вообще ни о чем. Сергей проводил с Алексом целые дни и ночи, пытаясь его разговорить. И первые слова, которые Алекс когда-то выдавил из своей глотки нечеловеческими усилиями, навсегда сделали одного из самый могущественных сальваров, главу дома Ладоги Сергея Гордеева, для Алекса отцом.

- Ты не веришь в то, что отцам может быть наплевать на собственных детей, - сказала Ксения. – Я вижу это. Ты был сломан и брошен умирать. Но до того дня ты имел любящих родителей. Тебя ранили и вырвали с корнями душу. Но тебя нашел человек, который полюбил, как родного сына. Ты умён и хитер, Алекс, жизнь закалила тебя и много раз пыталась добить, отнимала близких и убивала тебя самого. Но тебя ни разу не предавали. Ни разу.

Алекс согласно закивал. Он и вправду не мог об этом судить. Может, его и кидали пару раз, но люди, которым он не очень-то и доверял. Близкие его не предавали никогда, может, потому что он очень тщательно их выбирал.

- Я... Сделаю всё возможное, Ксения. На днях к нам приедет еще одна делегация. Из дома Таймыра, говорят, что для обмена опытом. Но мы знаем, что это совсем не дружеский визит. Дом Ладоги сейчас у ведьм на особом контроле.

Ксения отвернулась к окну. Подавив тягостный вздох, она только слабо выдохнула, поджав челюсть. Смерть, которую она видела иногда, никогда не отпечатывалась на ее лице такой бледностью, даже серостью. Ксения была похожа на вампиршу, восставшую из гробницы. У нее на веку случались убийства, черные ритуалы и прочее, но ничего не делало из нее собственную мертвую тень. А пропажа дочери выжала из этой могущественной и сильной ведьмы всю жизнь. Взяла и иссушила почти до дна, а ведь Ксения ее и видела только при рождении.

- Мы не дадим дому Байкала сделать из Тимура приманку, - пообещал Алекс. – И мы найдём вашу дочь. Даже если Пожарские костьми лягут, чтобы забрать Тимура под свое «покровительство», мы сделаем всё, чтобы не отдавать его. Слышите?

Ксения сидела неподвижно и смотрела в окно. Видела она там что-то или просто не хотела смотреть на Алекса – он не знал. Не дождавшись ответа, встал, попрощался и пошел к выходу.

- Дом Ладоги продолжает род самого Заката, - вдруг тихо сказала Ксения, и Алекс к ней повернулся.

Она все-так же сидела на кресле, прямо смотрела на Алекса чистыми светло-зелёными глазами, цвет которых он почему-то разглядел даже в сумраке комнаты. Две хрустальных лужицы в мраке черной магии и злых пророчеств. Только такими чистыми глазами можно видеть что-то потустороннее.

- Ведьму убить можно, - Ксения помотала головой, - мать убить нельзя.

- Вы про Томан? – уточнил Алекс. Ксения пожала плечами.

- Я не знаю, кто поёт колыбельную. Но поёт ее миру, чтобы он заснул и не увидел кровавого ужаса, прячущегося в тумане. Кто-то убаюкивает саму жизнь, чтобы она проспала самое страшное, а потом, проснувшись, увидела только последствия. Миру нельзя это видеть, он сойдет с ума. Законы природы сломаются, его сумасшествие приведет к апокалипсису. Лес станет живым, он начнет ходить и есть, люди станут мёртвыми – лягут и отдадут себя в жертву богам без имён. Кривая рука зла удушит все хорошее, что осталось в этом мире. На самой светлой и чистой душе появятся черные руны, самая красивая девушка станет уродиной, самый смелый воин станет трусом. Мир перевернётся, потому что давным-давно тот, кто был послан творить Добро, совершил самое страшное на свете Зло. Оно было посеяно и проросло.

Алекс напряженно слушал Ксению, собирая пазл. Она вдруг моргнула, хрусталь ее глаз погас, снова пряча зрачки в тени. Ксения приложила ладонь к голове и без сил прислонилась к креслу.

- У мира нет шанса? – уточнил Алекс. – Вообще никакого?

- Не знаю... - вяло ответила Ксения. – Если есть, я его не вижу.

Алекс понятливо кивнул и вышел за дверь. Антон его ждал уже у выхода. Алиса стояла рядом и почему-то хмурилась, видимо, тоже узнала новости, что Тимура отправляют на Байкал, где из него непременно сделают марионетку, чтобы поиграть с его отцом. И пусть Алиса родственницей Тимуру не была, но была ученицей его матери и относилась как к младшему брату. А сколько нервов уходит на переживания о мелких вечно влипающих в неприятности младших братьях, Алекс знал не понаслышке и очень хорошо понимал Алису.

- Ладно, пока, Алис. Звони, если что.

- До свидания.

Алекс сел на кушетку, чтобы надеть ботинки, Антон сказал, что будет ждать его внизу.

- Алекс...

- М?

Алиса стояла у стены напротив и косилась на дверь, поманила Алекса к себе рукой и, сделав вид, что поправляет ему воротник, тихо-тихо прошептала:

- Ты можешь помочь ему сбежать?

Алекс схватил ее руки на вороте своей рубашки и строго глянул в глаза.

- Даже не думай, - предупредил он, так же шепотом. – Пока сальвары думают, что Тимур у нас, они не ищут Ксению и тебя. Нам огромных трудов стоило убедить сальварский и ведьминский миры, что вы мертвы.

Алиса зло нахмурилась и попыталась отнять свои руки, но Алекс держал их крепко.

- Ты не понимаешь...

- Понимаю.

- Он не просто сальвар! – Алиса вдруг встрепенулась и, с ужасом глядя Алексу в глаза, отпрянула назад. Он шагнул ближе, прижимая ее спиной к стене. Так-так...

- А какой же он сальвар? – ласково спросил Алекс и даже улыбнулся. – Ну же, котёнок, сказала «а» говори и «б».

- Уходи, - свирепо прошептала Алиса. – Обращусь в кошку и расцарапаю тебе всю твою холёную рожу.

- Алис, не зли меня, - Алекс заправил ее темные волосы, выбившиеся из хвоста, за ухо. – Я всё равно узнаю.

- Просто спрячь его!

- Было бы это «просто», то непременно бы.

- Ты, сынок главы, ничего не можешь сделать? Да я не поверю!

- Не верь, - разрешил Алекс. – Но я и вправду пока что не могу ничего сделать. За тебя я бы дрался, за него – увы, не буду проливать ничью кровь. – Алекс наклонился ниже и шепнул Алисе на ушко: - Тем более кровь высших сальваров. Пожарские – очень мстительные ребята. Нож между лопаток они не простят.

Алиса отпихнула его от себя, и он отошел.

- Такой же скользкий червь, как и все они. Ты защищаешь только своих.

- Да, - не обиделся Алекс. – Если они не получат Тимура, могут взяться за мою семью. Извини, между твоим приятелем и собственным братом, я выбираю второго.

- Да он родился в золотой клетке, что с ним будет? Бедняга, женят, да?

- Пожарские будут мстить, если мы упустим твоего друга. Тимур, как дорогая ваза, вроде особо не нужен, но на виду быть должен. Если он исчезнет, последуют санкции, вплоть до того, что молодого наследника Ладоги будут забрасывать в самое пекло борьбы с ехидами и ждать, пока моя мама, сжалившись, не начнет умолят меня найти Тимура и немедленно сдать Пожарским. Да, Алиса, каждый сам за себя. Твоим дружком пошантажируют его папашу, а моим братом могут покормить твоих сестёр.

Алекс шагнул к ней навстречу и твердо добавил:

- Завидую, что ты никогда этого не видела. Вторую семью я убить не дам.

Он бегло оглядел ее и вышел. В самом паршивом расположении духа сел в машину и уехал. С Антоном они не разговаривали еще полчаса, пока Антон первым не спросил:

- Неужели ты можешь ей простить все, что ехиды сделали с твоими родными?

- Это же не она сделала, - пожал плечами Алекс. – Сколько ей было тогда, лет пять?

- Ты ненавидишь их, - задумчиво протянул Антон. – Ты выжил, а я четко видел, как сильно ты хотел бы умереть.

Алекс сжал крепче руль, но и бровью не повел.

- Мы отдадим этого парня Пожарским, - твердо сказал Антон и перевел на Алекса взгляд, который не терпел возражений. – Я не дам тебе даже вякнуть, понятно? Занимайся пропавшими девочками, отдадим Ксении дочь, и пусть уже успокоится.

Алекс подумал, что должно было такого случиться в жизни, что так бы ожесточило сердце? Отдадим дочь, и пусть успокоится... Откупиться от слов «мы позаботимся о вашей семье». Папа бы никогда так не стал делать. Не кинул бы подачки и не махнул бы после этого на человека рукой. Он бы воевал с Пожарскими до последнего за свои слова «я позабочусь о вашей семье». Но папы не было, и в доме Ладоги не осталось ни одного волка, способного вцепиться клыками Пожарским в горло. Только вот такие старые шакалы, которые пусть и были на стороне дома Ладоги, но в старании удержать его на плаву отреклись от слова «честь».

- У тебя просто нет детей, - сказал Алекс. – Вот, что с тобой случилось.

Антон не понял и только хмуро глянул. А потом стал читать лекцию о том, что политика – дело не честное, а очень тонкое. Что играть иногда надо не по правилам, потому что все остальные тоже играют нечестно. Что приходится идти на жертвы, а какой-то мальчишка – точно не цена спокойствию дома. Что война с Пожарскими при недоросле-наследнике никому не нужна.

И что Алекс – полный дурак, раз думает, что всех можно спасти.